На крыльях (СИ), стр. 85
Тот ничего не ответил. Их невежливо прервал мобильный телефон - заиграла известная мелодия Desert Rose в обработке. На первый взгляд, странный выбор для человека, увлекающегося роком.
Если бы это была какая-то другая мелодия, Арин бы просто выключил телефон и продолжил заниматься куда более приятными вещами, нежели разговоры, однако это была мелодия, которую Алина как-то поставила сама на себя. А игнорировать сестру Арин не мог.
- Хочешь, я станцую тебе под эту песню, Волчонок? - предложила девушка, но Арин лишь приложил указательный палец к ее губам, которые недавно отстранено целовал.
- Да, - сказал он приглушенно, прижимая телефон к уху.
- Ты еще здесь? - раздался тихий голос Алины.
- Да, на втором этаже.
- Отлично. Подойди к балкону, который выходит на сад, - попросила сестра.
- Сейчас? - уточнил Арин.
- Сейчас.
- Хорошо.
И он, не задавая больше вопросов, встал с кровати, подхватил футболку, свесившуюся с кровати, и, на ходу одевая ее, направился к двери.
- Куда ты, Волчонок? - спросила жалобно девушка, прижимая к груди одеяло, но Арин лишь только улыбнулся ей и выскользнул из комнаты, забыв забрать в хвост волосы.
Он встретил сестру у балкона в конце коридора. Вид у нее был странный - такой, словно она что-то задумала.
- Что случилось? - спросил Арин, видя, что она разулась - черные туфли стояли у двери последней в коридоре комнаты с закрытой дверью.
- Нужна твоя помощь, братик, - взяла его за запястье Алина. И просяще заглянула в глаза.
- В чем дело?
- Побудь фотографом, - сказала сестра, и губы ее изогнулись в улыбке. В этой улыбке было и коварство, и нервозность, и что-то такое, что он не мог разгадать.
И улыбка ему не нравилась.
- Зачем? - чуть склонил голову Арин.
- Ты все поймешь. И не шуми, - шепнула Алина, вручая ему собственный телефон в золотистом чехле, и потянула его в ту самую последнюю комнату.
Девушка неслышно распахнула дверь, впуская в темную спальню тусклый коридорный свет, а после, убедившись, что брат стоит за спиной, так же осторожно прикрыла ее.
Арин удивленно глянул на сестру.
На двуспальной нерасправленной кровати напротив окна лежал молодой человек: он спал на спине, широко раскинув руки, и закрытые глаза его смотрели в натяжной потолок в виде звездного неба. Его дыхание разносилось по комнате, а широкая грудь мерно вздымалась.
Арин нахмурился едва заметно. Он, естественно, узнал Антона.
И сразу все понял.
Но вышел из комнаты спустя лишь секунд десять, вложив телефон в подрагивающую от нетерпения руку сестры. Он не станет делать фотографии сестры с другом.
Алина догнала его уже у самой лестницы. Кажется, она не понимала, что происходит. Она всего лишь хотела, чтобы брат сделал пару снимков, где она бы лежала в одной постели с Драконом - чтобы слегка подорвать доверие мерзкой подружки Журавля, этой проклятой Катеньки.
- Ты что делаешь? - спросила Алина жестко.
- Кажется, этот вопрос стоит задать мне, - тихо проговорил Арин, но она все же услышала его, несмотря на громкую музыку, доносящуюся с первого этажа.
- Я попросила тебя помочь, - топнула босой ногой Алина.
- Я не хочу терять друга, - сказал Арин.
- А сестру?
- А тебя я уже потерял.
Алина непонимающе смотрела на Арина, а он продолжал, откинув назад волосы, лезущие в лицо.
- В тот день, когда согласился помогать тебе в той безумной игре.
- Не притворяйся добреньким! - сощурилась Алина, у которой внутри все клокотало. - Летом ты помогал мне, а теперь что? Что изменилось?
- Летом я и не знал, что Кэт будет так дорога Антону. И мне казалось, что вы должны, наконец, помириться. Что вместе вы будете счастливее, чем поодиночке.
- И что теперь? Поменял мнение, братик? - прищурилась Алина.
- Поменял. Видел их вместе. И видел, что они счастливы, - сказал Арин, глядя поверх головы сестры. В руке он сжимал свой телефон.
- А я - несчастлива, - сказала Алина с вызовом. И брат все-таки посмотрел ей в лицо, искаженное от сдерживаемого гнева. Но что он мог сказать? Лишь только:
- Мне жаль.
- Я буду счастлива только с ним, - упрямо произнесла Алина. - Помоги мне устранить эту мышь.
- Извини.
- Прошу. Помоги. Я ведь знаю - это твоя минутная ошибка, братик, - коснулась его плеча Алина, стараясь успокоиться. - Сейчас мы вернемся обратно, и ты сделаешь несколько снимков. Дракон всегда крепко спит по ночам. Он ничего не узнает. Ты ведь хочешь, чтобы я была счастлива? - в ее глазах появилась мольба.
- Прости меня, - сказал тихо Арин, и эти слова сестра прочитала по его губам - их голоса заглушил взрыв хохота в одной из гостиной.
Он поднес телефон к уху - Антон, наконец, услышал звонок, хотя Арин звонил ему с самого начала их разговора с сестрой. Хотел разбудить.
- Что случилось? - сонным голосом поинтересовался Тропинин, который, и правда, спал крепко.
- Запирай комнату изнутри.
- В смысле? - не понял Антон.
- В прямом. Или Кэт увидит интересные фото, - сказал Арин и отключился.
Разъяренная Алина влепила ему пощечину, оставив след на коже - как будто бы ее пудрой присыпали. Пудра жгла и въедалась в кожу.
- Как ты посмел это сделать?! - закричала Алина, больше не сдерживаясь. Смысла для этого больше и не было - Дракон проснулся и теперь в его комнату она не сможет попасть. Предупрежден - значит вооружен. А Алина любила нападать на беззащитных.
Энергия в ней кипела, требуя выхода, и она уронила хрупкий замысловатый столик с цветком. Ваза с этническими мотивами раскололась на части. Девушка тяжело дышала, и длинные ее волосы облепили лицо.
- Прости меня, - отвечал Арин, пытаясь поймать сестру за руки, но она оттолкнула его. - Но ты не должна...
- Я лучше знаю, что должна, а что нет! - закричала пронзительно девушка, которой хотелось крушить все на свете. - Ненавижу! Убери руки! Убери руки, я сказала, - вновь оттолкнула она Арина, поддавшись какому-то совершенно разрушительному приступу ненависти, который вихрем окутывал ее. - Больше сестры у тебя нет. Проваливай! Убирайся к своему другу, раз дружба важнее моего счастья! А может, - вдруг нехорошо сощурилась девушка: ей хотелось сделать Арину больно, нестерпимо больно, - ты сам в нее влюбился, в свою ненаглядную Кэт?
Алина хрипло засмеялась. Эта моль посмела крутить всеми ее мужчинами: и Драконом, и братом!
- Перестань, - попросил он.
- Хочешь быть ее верным рыцарем? - спросила она, с ненавистью глядя на брата.
- Подарить счастье с тем, в кого наша мышка втюрилась? Как мило. Ты всегда был таким, братик: милым, самоотверженным и тупым. Но как же тогда Олечка, которая спряталась от тебя в Лондоне? Или где она там сейчас? На восточном побережье Штатов... Забыл ее, да? А она тебя помнит и...
Алина вдруг замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.
Ее как ведром ледяной воды окатили, туша внутреннее черное пламя, и Алина почти взяла себя в руки. Она закусила алую губу, ненавидя уже весь мир, не только брата, но теперь уже не кричала и не размахивала руками.
- Что? - медленно переспросил Арин. Кажется, он слегка побледнел, хотя его и так нельзя было назвать смуглым. - Повтори.
- Проваливай, - сказала Алина, отвернувшись. - Не хочу тебя видеть.
- Ты знаешь, где она? - спросил брат, и тут, как назло, внизу замолчала музыка и все тоже почему-то замолчали. По ушам Лесковой ударила вынужденная тишина.
- Нет. Убирайся, - резко ответила Алина.
- Знаешь.
- Не знаю.
- Знаешь, - не верил ей брат. - Где Ольга?
Голос его был ровным, но имя пропавшей возлюбленной он произнес по-особенному бережно - Алина заметила это и скривилась.
- E тебя больная любовь, - дерзко сказала она.
- У меня? - хрипло переспросил Арин. - Ошибаешься, сестра.
Хоть длинноволосый музыкант и говорил негромко и сдержано, но он постепенно закипал.
Неспешно, но грозно поднималась земляная черная волна в его душе, чтобы накрыть с головой и его самого, и тех, кто находится рядом, чтобы смести, лишить воздуха, похоронить под слоем эмоций. Алина почувствовала тень этой волны над своей головой и вдруг пришла в себя.