На крыльях (СИ), стр. 74
- Кстати, а где поцелуй? Оставишь хоть след?
- А ноги тебе не облобызать? - ворчливо осведомилась девушка. - Ну ладно, так и быть. Подставляй щеку. Плюну, разотрешь - хороший след будет.
Она хотела добавить что-то еще, но ей не дали этого сделать: Келла слишком долго ждал подходящего момента - он обхватил лицо девушки грубоватыми ладонями и поцеловал, не обращая внимания на град ударов, доставшихся его плечам. Правда, била Ниночка не сильно, больше для проформы, а после сама превратила долгий поцелуй в жаркий - такой жаркий, что вдруг сама обо всем забыла. Ее пальцы вцепились ему в отросшие темные волосы, слегка царапая кожу длинными ухоженными ногтями.
Ее тянуло к нему с то же силой, с какой отталкивали остальные.
И все сильнее Нина чувствовала, что он - ее личная собственность, и делиться им она не собирается.
Поцелуй, казалось, высекал искры из обоих - искры жгучие, оставляющие болезненные следы на коже.
Келла, однако, отстранился вдруг, хотя это и далось ему с трудом.
Он выпустил из пальцев пряди ее волос, убрал ладонь с ее тонкого предплечья, которое с силой сжимал, и даже взгляд отвел от расстегнутой им лично куртки, больше похожей на кожаный тонкий пиджак, под которым пряталась блузка из воздушного полупрозрачного материала.
Блузка раздражала, и ее хотелось бы разорвать, но Келла сдерживал себя. Все, что он сделал - расстегнул первые три пуговицы подрагивающими от нетерпения пальцами и коснулся губами нежной кожи.
К тому же порванную одежду Демоница не простит и отомстит изощренно.
- Еще, - весьма недовольно шепнула Нина и потянула его к себе. Глаза ее блестели из-под темных густых ресниц, и хотелось продолжения, а ее вот так взяли и обломали. Так обламывать любила она сама.
Келла улыбнулся. Понял точно, что ей нравится.
- Завис, что ли? - процедила Нина сквозь зубы, переводя дыхание.
- Хватит, - все-таки сумел сказать Келла и добавил с триумфальной усмешкой:
- Будешь послушной девочкой - получишь еще.
С этими словами он, довольный, что уел, наконец, эту наглую девицу, вышел из машины, напевая что-то, и достал из багажника сумку.
- Смертник, - проговорила Нина яростно, понимая, что ее обманули.
- До завтра, кроха, - помахал ей барабанщик, открывая подъездную дверь. - Отлично выглядишь!
Однако зайти просто так в подъезд ему не удалось. Ниночка умудрилась незаметно шмыгнуть следом за Келлой и положила ему руку на плечо прямо перед лифтом.
- Ты меня пугаешь, - вздрогнул от неожиданности парень.
- Я сама себя пугаю, - сказала Нина угрожающе. - Иди сюда, козел. Попробуешь сбежать еще раз - пожалеешь.
На этот раз остановиться Келла не мог - объятия девушки пленили его с такой силой, что хотелось кричать, разбивая тишину на осколки. Он, выронив сумку, прижимал ее к себе почти с отчаянием, чувствуя, что внутри все натянуто, как струны, - того и гляди, они порвутся под ее пальцами, которые касались его обнаженной кожи под футболкой.
Губы обоих налились жаром, как будто бы целовали они раскаленную красную воду, и щеки пылали румянцем, и мышцы светло от нетерпимого напряжения. В головах царил легкий снежный иней, под которым плавали обрывки невоплощенных еще фантазий. Оба словно впали в транс, ничего не замечая вокруг, кроме губ и рук друг друга. И даже чуть не оставили сумку в лифте - так были заняты один другим.
Они еще долго целовались у двери, и Нина, заставив Келлу спиной опереться о стену и закрыть глаза, то нежно, почти невесомо касалась его, то заставляла вздрагивать от внезапных укусов - ей нравились перепады, и от легкости и плавности хотелось нестись на головокружительной скорости к властности и жесткости, крича его имя.
- Моя, - выдохнул Келла, не соображая, что делает и что говорит.
Спорить Нина не стала - ее губы были заняты обжигающим поцелуем, но лишь одно прикосновение, и Келле стало понятно, что это он - ее.
И сейчас он был не против этого.
В какой-то момент они поняли, что им просто жизненно необходимо попасть в квартиру, чтобы продолжить уже там, и Келла, отвечая на рваные поцелуи Нины и не отпуская ее талии одной рукой, открыл дверь, с трудом найдя ключи. В коридоре он насторожился и внезапно легонько стукнул сжатым кулаком по дверному проему.
- Таня, - одними губами сказал парень, слыша звук воды в ванной комнате.
И Нинка тотчас поняла, как ненавидит эту Таню, которая посмела быть в нужном месте в ненужное время.
- Не поймет, - только и сказала она и потянулась к нему.
Однако Келла ошибался. Дома у него была не Таня, вернее, не только Таня. Не успела Нина обнять парня, как из гостиной вдруг вышла невысокая, чуть полноватая женщина с темными короткими волосами и в очках. Выражение лица у нее было учительское, строгое, но на лице тотчас появилась теплая улыбка, едва она увидела парня.
- Ефим! - радостно воскликнула она.
Тот отлепился от Нины, которая тотчас повернулась полубоком, торопливо застегивая блузку, и обнял женщину. На глазах у нее появились слезы.
- Привет, ма, - бодро отрапортовал парень, отстраняясь и с улыбкой глядя на мать. - Я скучал! Эй, ты чего? - посмотрел на нее Ефим и растерялся даже. - Плачешь, что ли?
- Не плачу, - отмахнулась та сдавленно. - Просто соскучилась. Совсем недавно ты мне был по пояс, а вон уже какой вымахал. - И она погладила сына по небритой щеке.
Нинка, справившаяся с пуговицами, поправила растрепанные волосы и теперь скромно стояла у двери и не подавала никаких признаков жизни. Однако внутри девушка ужасно бесилась - как бы ни обзывала она Келлу и что бы про него ни говорила, ей до ужаса хотелось увидеть его и повторить то, что происходило между ними в пансионате. А ее так обломали - дважды.
- Кто пришел? - прогудел чей-то низкий зычный голос. И в прихожей появился высокий статный мужчина с коротко стрижеными волосами, резкими, но приятными чертами лица и цепким взглядом. По всей видимости, это был отец Келлы.
Ефим был неуловимо похож на него: одна фигура, один рост, похожие черты лица.
- Сынуля! - распахнул мужчина объятия.
- Батюшка! - в тон ему отвечал Келла - видимо, это было какое-то особенное шутливое семейное приветствие.
Отец и сын крепко обнялись. Мужчина хлопал его по плечам и говорил что-то, женщина улыбалась, а Нинка смотрела на них с кислым выражением лица.
«Приехали», - думала девушка, у которой внутри все дрожало от желания быть с этим овцебыком, а тут, откуда ни возьмись, появилась его семейка.
Она уже заранее ненавидела их всех: и матушку с батюшкой, и сестричку.
21
- А это кто? - обратила, наконец, внимание на Ниночку мама Келлы, хотя, кажется, понимала, кем может приходиться ее сыну эта высокая голубоглазая блондинка, с которой он только что целовался в прихожей.
Девушка тотчас приветливо улыбнулась.
- Моя невеста, - провозгласил Келла. - Прошу любить, не жаловаться и не убегать.
- Ах, Нина! - воскликнула женщина. - Ефим про вас столько говорил! И фотографии присылал. Но вживую вы куда красивее.
- Спасибо, - ангельским голоском отвечала Ниночка.
- Рад вас видеть, - сказал отец Келлы, внимательно разглядывая будущую невестку. - Александр Михайлович. Отец этого обалдуя.
- Очень приятно. Ефим много про вас рассказывал, - продолжала Нина играть роль ангела.
- Как я его в детстве лупил? - расхохотался мужчина.
- Как вы сделали его человеком, - лучезарно улыбнулась девушка, а Келла только поморщился. В детстве отец его действительно наказывал строго. И было за что.
- Саша, - с укоризной одернула его супруга. - Что Нина о тебе подумает. Милая, проходите, вместе пообедаем.
- Она уже уходит, - широко улыбнулся Келла.
- Куда? - удивился его отец. - Только же пришли.
- Мы вас так просто не отпустим, - закивала мать. - Ниночка, оставайтесь. Мы очень хотели увидеть вас.
Александр Михайлович только кивнул. Ему было очень интересно, что за девушка смогла завоевать сердце его ветреного сына, которому раньше на семейные ценности было плевать с колокольни. Когда не так давно Ефим позвонил родителям и заявил, что женится, они сначала даже не поверили в это.