На крыльях (СИ), стр. 44
В детстве все казалось простым и понятным; сейчас же жизнь казалась чередой невероятных событий, которые мы были не в силах предсказать. Я не знала, что с нами будет дальше. Но сейчас я точно знала - если Ефим действительно дорог Нине, она будет его защищать со всей своей самоотверженностью. Той, непосредственной, детской. До самого конца.
Я улыбнулась далеким воспоминаниям, украдкой вытирая ненароком подступившие слезы. Как же быстро мы повзрослели! И от осознания этого на душе легкой дымкой пыли повисла светлая грусть, сквозь которую пробивалось полуденное солнце.
Антон взял меня за руку и сжал ладонь, словно успокаивая. Кажется, он не совсем понимал, что со мной. И волновался. Но вопросов не задавал, лишь изредка заглядывая в глаза.
А церемония продолжалась. Наступил час икс - формальный, но все-таки яркий -молодожены должны были дать свое согласие на предстоящий брак. Выглядели они, конечно, отнюдь не влюбленными голубками и смотрели в разные стороны: Келла изучал стену, Нина пялилась в полоток.
- ... прошу ответить вас, жених, - говорила регистратор все тем же торжественным тоном вершителя судеб.
- Ага, - уныло сказал Келла из-под своей маски. Мне показалось, что я услышала его вздох. Антону, возможно, - тоже. Он едва заметно улыбнулся. Тропинин вообще сейчас был похож на зрителя в театре - он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и с некоторым скепсисом наблюдал за происходящим, не забывая время от времени обращать внимание на меня.
- Прошу ответить вас, невеста, - перевела взгляд на девушку регистратор.
- Я согласна стать женой своего господина, - пискнула Нинка.
- Что? - от неожиданности сбилась женщина. Фотограф, с камерой лежащий прямо на полу, дабы поймать интересный ракурс, громко хмыкнул. Антон снова едва сдержал улыбку. И даже мне стало смешно. Только вот синеволосому это не особо понравилось - дураком-то выставляли его.
- Милый просил называть его «мой господин» - потупила глазки в пол Журавль, явно мстя за паучье кольцо.
- Замолчи, - рассердился Келла.
- Как скажете, мой господин. - Покорность в ее голосе зашкаливала.
- Успокойся, а? - стал звереть парень.
Регистратор торопливо махнула рукой и в зале вновь заиграла живая музыка - струнный квартет в углу не дремал. И звуки «Грез любви» Листа усладил наши уши, кроме, разве что, Тропинина, который явно услышал фальшивые ноты, и выражение его лица стало страдальческим.
Регистратор заявила, что с молчаливого согласия свидетелей, что брак между Ниной Журавль и Ефимом Строгановым-Софьиным регистрируется в соответствии с Семейным Кодексом, попросила подойти к столу регистрации и скрепить семейный союз подписями. Нинка и Келла обменялись своими паучьими кольцами, едва не оторвав друг другу пальцы, а после их объявили мужем и женой.
- Можете поцеловать невесту, - витиевато поздравив новоиспеченную парочку, разрешила регистратор, и Келла, наконец, сняв маску, с хищным видом потянулся к Нинке.
- Может, не надо, мой господин? - спросила она мрачно. - У меня на языке какая-то зараза вскочила. Боюсь, вы заразитесь, и я останусь вдовой.
- Надо, Королева, надо, - хотел отыграться за все синеволосый. - На твой яд у меня иммунитет.
И он все-таки получил, что хотел: притянул Нину к себе и прямо-таки впился в нее губами. Та, впрочем, не отставала, и их объятия больше были похожи на чувственную борьбу, а не на нежный первый поцелуй законных супругов. В какой-то момент Нинка даже схватила его за шею, а Келла едва не повалил ее на регистрационный столик.
Целовались они так страстно и самозабвенно, что регистратор и музыканты слегка опешили.
- Вот это любовь, - завистливо сказал поверенный Эльзы Власовны, что-то чиркая в своей записной книжке.
- Он ее сейчас съест, - покачала головой я, наблюдая за происходящим - даже как-то неловко стало, как будто бы я находилась не в зале регистрации брака, а подглядывала за этими двумя в замочную скважину их спальни.
- Она - его, - был иного мнения Тропинин. Естественно, он болел за приятеля.
Оторвались Келла и Нинка друг от друга, как довольные комары от жертвы, напившиеся крови. Кажется, каждый считал, что в этом поцелуе с элементами борьбы уделал другого.
Регистратор торопливо их поздравила и предложила станцевать первый брачный танец, однако молодожены дружно отказались, портя всю праздничную атмосферу.
- Я танцевать не умею, - буркнул Келла, вновь напяливая маску.
- У меня ножка болит, - вздохнула печально Ниночка.
- Эльза Власовна хотела увидеть и танец! - вскричал с места управляющий ее делами. - Просим вас не стесняться!
Регистратор и струнный квартет явно понимали, что с этой свадьбой что-то не то, однако молчали.
- Тогда пусть играет песня из «Титаника» - не собиралась просто так сдаваться Журавль, и уже откровенно улыбающиеся музыканты, переглянувшись, стали играть знаменитую мелодию.
В отличие от Нинки, Келла не врал - танцевал он, и впрямь, неважно. Положил ладони ей на талию и затоптался на месте, как мальчишка на дискотеке. Журавль, однако, не растерялась, одну руку положила новоиспеченному супругу на шею, второй взяла его ладонь и уверено повела. Келла учился быстро - он почти мгновенно поймал ритм. Закончили они вполне достойно, но тотчас отошли друг от друга, глядя исподлобья.
После поздравлений: официальных - поверенного Эльзы Власовны и фотографа, искренних - моих и шуточных - Антона, мы перешли в другой зал, где нас ждало шампанское, разлитое по бокалам, и сок - им мы с Антоном и ограничились: он был за рулем, а я просто решила его поддержать.
Этот зал, видимо, был предназначен для памятных съемок приглашенных на торжество, и фотограф минут десять измывался над нами, делая общие снимки. Новобрачные при этом не улыбались, и их лица были мрачнее тучи. Фотограф пытался вытянуть из них хоть что-то, похожее на улыбку, но был едва не послан Келлой. Услышавший это поверенный сообщил, что Эльза Власовна хочет радостных фотографий, и Нина тотчас принялась улыбаться, как кукла, и вешаться Келле не шею. Тот стоял с каменным лицом человека, которому все надоело, а после и вовсе натянул маску.
После фотосъемки поверенный радостно объявил, что Нинкина тетка хочет, чтобы молодожены придерживались традиций.
- Каких традиций? - не понял Келла. Его голос глухо звучал из-под маски Анонимуса. Кажется, он хотел сразу после церемонии смотаться. Нина - тоже. Да и мы с Антоном хотели провести время вдвоем.
- До шести вы катаетесь по городу - у вас фотосессия, - сказал поверенный, и фотограф, услышав это, закивал, как болванчик. - А после шести вы приглашены в ресторан «Сияние». Для празднования торжества, так сказать, в тесном кругу.
И, увидев наши выражения лиц, поверенный добавил со вздохом:
- Такова воля Эльзы Власовны, увы-увы.
С ней пришлось смириться.
- Неси меня на руках, - заявила Журавль, перед тем, как выйти из «Дворца бракосочетания».
- Мне моя спина дорога, - не собирался надрываться Келла и первым вылетел на улицу.
- Стой! - заорала Нина ему вслед.
- Мне кажется, ничего не изменилось, - покачала я головой, шагая вместе с Антоном следом за ними.
- Что может изменить штамп в паспорте? - философски спросил он.
Когда мы вышли на улицу, пропустив еще одну свадебную делегацию, Нина и Келла, так и не расстающийся со своей маской, стали ругаться. Келла пил прямо из бутылки дорогое французское шампанское, припасенное поверенным, морщась и громогласно заявляя, что это - «кислятина». А Нина, у которой шуточки порою были весьма своеобразными, не нашла ничего лучше, как поддеть бутылку. Естественно, Келла едва не захлебнулся, облился и ужасно обозлился. По-моему, только совместные усилия Антона и поверенного не дели ему вылить остатки шампанского на голову хохочущей невесте. Единственное, что успел сделать Келла - изловчился засунуть пробку в декольте Ниночкиного платья. Тогда настала ее очередь верещать от негодования на всю улицу.