На крыльях (СИ), стр. 43
- Мне кажется, с вами со всеми что-то не так. Радовались бы, что вас не узнали, а не прикидывались дураками, - сердито покачала я головой и глянула на наручные часы. - Кажется, пора.
В загс мы с Антоном зашли первые - у самого входа Нинка и Келла вновь умудрились поругаться, пугая гостей одной из свадеб, едва не распрощались, но все-таки кое-как помирились и двумя ураганами ворвались внутрь здания.
Дальше все прошло почти без осложнений. Встретившись все с тем же поверенным Эльзы Власовны, мы некоторое время проторчали в самом загсе, убранство которого было возвышенно-торжественным и настраивающим на поэтический лад. Я чувствовала себя так, будто бы попала то ли во дворец, то ли в музей. И постоянно осматривалась: стены с рельефной инкрустацией, лестница, отделанная мрамором, декоративные колонны, шикарная лепнина, тяжелые портьеры, хрустальные люстры - именно поэтому «Дворец бракосочетаний» был самым популярным в городе местом регистрации пар. И только наличие девушек в платьях всех оттенков белого говорило о том, что это все-таки загс, а не музей или богатый особняк. И атмосфера внутри была особенная: праздничная, немного суетливая, как это всегда бывает на торжествах, но эмоциональная. Я слышала смех и искренние поздравления, видела слезы на глазах, чувствовала чужое счастье - чувствовала остро и в какой-то момент даже захотела сама стать невестой. Видимо, во всем виноват был Антон, который, как и обычно, не отпускал мою руку.
В какой-то момент Нину и Келлу, на которых многие гости оглядывались - слишком уж они выделялись из толпы, пригласили пройти в холл, дабы те расписались в документах, а после предложили разойтись по комнатам жениха и невесты. Я ушла вместе с Нинкой, а Антон и Келла вместо комнаты жениха отправились на улицу - кое-кому захотелось курить.
- Ты как? - спросила я осторожно подругу, присаживаясь на мягкий диванчик, обитый кожей. Комната невесты была воздушной - под стать самой Ниночки.
- У меня на пальце будет кольцо с гребаным пауком? Как я могу быть? - сказала она в ответ и глянула на свои пальцы с безупречным маникюром так, будто бы на них уже сидел паук - и не серебряный, а настоящий тарантул. - Я блевать начну прямо там.
- Тебя только это волнует? - удивилась я, пропустив мимо ушей ее изящные словесные пассажи.
- Нет. Я еще думаю, как скоро Эльза бабки даст, - призналась Журавль. Если она и нервничала, то виду не показывала.
Мы замолчали. Я знала, что дела у дяди Вити идут плохо. Но не находила слов, которые сейчас могла бы сказать подруге. С одной стороны я была рада, что у нее появился шанс быть вместе с Келлой, а с другой, было во всем этом действе что-то неправильное, и хотелось, чтобы сейчас Нина улыбалась и думала не о деньгах, а о человеке, с которым свяжет свою жизнь. Когда они с Келлой были вместе, то высекали искры. А из искр, как известно, рождается огонь. И я хотела, чтобы этот огонь пылал в их сердцах.
Однако утешать Нинку было бессмысленно - жалость она не выносила. Сочувствие - не признавала. И сложно было ей объяснить, что если человек дорог, то оба эти чувства - естественны.
- Это безумие какое-то, - сказала Ниночка мне вдруг хриплым голосом за минуту до того, как нужно было выходить. - Безумие, - повторила она.
И я, поддавшись порыву, обняла ее, поняв, что ей тяжело держаться. От подруги едва заметно пахло свежими, чуть горьковатыми духами. А в голубых глазах затаилось временное смирение и даже растерянность. Она явно никогда не думала, что в ее жизни произойдут подобные события. Но отступать подруга не собиралась.
- Все будет хорошо, - говорила я, осторожно гладя ее по волосам.
Я в это верила. И я хотела ей счастья.
Нина осторожно положила мне руку на плечо и произнесла:
- Естественно, все будет хорошо. Потому что хуже может быть только на моих похоронах. - Она отстранилась, глядя мне в лицо, но держа за предплечья:
- Слушай, Радова. Я хочу, чтобы твоя свадьба была шикарная. «Мятная» там, «шоколадная» или в стиле рустик - что будет модно. Чтобы было пятьсот человек гостей, платье, как у принцессы, кольцо с бриллиантом и медовый месяц на Мальдивах. Чтобы все завидовали. Даже если женихом будет Блонди. Да, скорее всего, это будет Блонди - ты же ведь сумасшедшая. И он не в себе. Отличная пара. И чтобы тебе не было страшно. Ни-ког-да, - отчеканила она и на миг прикрыла глаза. - На твоей свадьбе я буду свидетельницей, и я устрою тебе крутой девичник и напою так, что у Блонди от злости волосы вылезут отовсюду. И потом буду танцевать, как ненормальная, всю ночь...
Она говорила что-то еще: бодро и почти весело, а у меня на глазах отчего-то появились слезы. Все-таки что-то пошло не так, раз мы обе сейчас - в комнате невесты центрального загса, и никого нет больше рядом, ни родных, ни друзей, а от этого странного брака зависит семья Нины.
Конечно же, она представляла свою свадьбу совсем по-другому - торжественной, стильной, сказочной, а выходило все совсем иначе. Ее гордость топтали. И, наверное, каждую минуту, каждую секунду, каждое мгновение Нина чувствовала себя сломленной.
Я вновь обняла ее крепко - как в детстве, и отстранилась.
- Давай, и я тебя сфотографирую? - сказала я, пряча взгляд. - На память.
На фото, сделанных на камеру обычного телефона, Ниночка получилась грустной - такой, что у меня защемило сердце, однако она упорно продолжала улыбаться.
- Может, уйдем? - вдруг спросила я, и Журавль упрямо мотнула головой.
- Не сбегаю от проблем, - гордо изрекла она и первой вышла из комнаты невесты, чтобы встретиться с женихом у двери зала для росписи.
Вышедшая откуда-то работница загса попросила невесту и жениха, который так и ходил в маске, пугая и забавляя народ, встать около дверей. А нас с Антоном, поверенного Эльзы Власовны, то и дело посматривающего на часы, и появившегося из ниоткуда фотографа, которого послала Нинкина тетушка, поставили позади. Под торжественную живую музыку - в углу находился чинный струнный квартет - все мы вошли в уютный круглый зал, рассчитанный на небольшое количество гостей, и дружно сели на нарядные стулья с высокими спинками. Нина и Келла же подошли к столику регистратора - улыбчивой женщины в костюме бутылочного цвета, на котором сияла огромная брошь.
Регистратор, кинув на жениха весьма выразительный взгляд, который все же не заставил его снять маску Анонимуса даже в столь торжественный момент, принялась долго и пространно рассуждать о том, что такое брак, как он важен и прекрасен. Когда молодожены уже в конец измаялись, регистратор все же смилостивилась и объявила то, что больше всего присутствующие мечтали услышать:
- Дорогие жених и невеста, перед началом регистрации вашего союза прошу еще раз подтвердить ваше решение....
Она вновь завернула длинную замысловатую речь, а Антон склонился ко мне и спросил тихо:
- Что с тобой?
Кажется, он все же увидел отблески слез в моих глазах.
Ну, давай, зарыдай в голос! Покажи класс!
- Все в порядке, - шепнула я. - Просто... Я никогда не думала, что буду выдавать ее замуж... И выдавать вот так.
У моей Нинки свадьба. Надо же - наверное, только сейчас, в торжественном зале, слыша официозный голос регистратора и живую музыку, я полностью это осознала. Как время летит...
Когда-то давно, в детстве, мы часто играли в свадьбу. Я и Ирка были гостями, Нина - невестой, а женихом выступал одноклассник, имя которого я даже и не вспомню уже - он ушел после младшей школы. Фатой служил кусок старой занавески, а букетом - искусственные цветы из вазы Софьи Павловны. «Церемония» прошла на кухне, залитой солнцем, и аккомпанировала ей кассетная запись с классической музыкой для детей. Ниночка тогда заявила, что теперь муж - под ее защитой, и если его кто-нибудь обидит, пусть говорит ей, и уж кто-кто, а она, Нинка Журавль, со всеми разберется! Помнится, «жених» едва сбежал из дома подруги и играть с нами перестал.
С тех пор прошло так много времени. И так много всего поменялось. И мы поменялись.