На крыльях (СИ), стр. 150

Дыхание сбилось. Пульс ускорился. В коленях появилась предательская дрожь.

Я не могла в это поверить.

Напротив, крепко держа меня за предплечья обеими руками, стоял Антон.

Антон.

Мой Антон.

Мой Антон Тропинин, напоминающий сейчас того самого милого паренька-однокурсника с такими же теплыми, настороженными глазами. Он смотрел на меня так, будто со мной было что-то не так. Словно он боялся за меня.

Я сплю? Или Антон действительно здесь, рядом со мной?

- Как ты могла нас спутать? - сердито спросил он, сдвинув брови, но я знала, что злится он не по-настоящему.

- Антон, - прошептала я потрясенно, крепко обнимая его и касаясь щекой его плеча. - У тебя руки... Холодные... Никогда такими не были...И запах лимона... Ты же их ненавидишь.

- Руки замерзли. Одеколон Рэна, - коротко пояснил Антон.

- Господи... Ты пришел.

- А я мог не прийти? - спросил он, прижимая меня к себе, и я чувствовала его дыхание на волосах.

- Ты не должен был, - говорила я сквозь слезы, обнимая так, будто хотела попрощаться. - Не должен был... не должен!

Я отстранилась от него, хотя мои пальцы все так же судорожно сжимались на его плечах. Слезы жгли кожу.

Не хочу отпускать. Никогда.

- Ты отказался от всего? - растерянно прошептала я. - От карьеры, от славы, от перспектив... Зачем? А как же твои парни? Антон, не надо было, не надо, не надо.

- Успокойся, Катя, - сказал он. И голос его был тих и уверен - никакого сожаления.

- Антон, ты не понимаешь! Это твое будущее! Это твоя душа! Даже там, в Праге, когда мы загадывали желания, я просила, чтобы у тебя все получилось! Чтобы ты добился всего, чего хотел! - глядя ему в глаза, сказала я. Ресницы слиплись от слез, губы были солеными.

- А я попросил любви, - хмыкнул он, вытирая мои мокрые щеки. - Ты, конечно, красивая, когда плачешь. Но перестань. Хорошо?

Я кивнула, но остановиться не могла. Слезы сами текли.

Антон взял меня за руку - так привычно - и увел на крытую часть площадки до того, как под громовые раскаты хлынул ливень. Сколько я себя помнила, его ладони никогда не были холодными или горячими, так странно... А сейчас были ледяными. И я грела его пальцы в своих, пытаясь не плакать, а он гладил меня по волосам, вытирал слезы, и говорил, что все хорошо.

- Не переживай об этом, детка, - прошептал он, целуя во влажные от слез щеки и губы. - Все хорошо. Не вини себя ни в чем.

- А как же фотографии... - спросила я растеряно, заглядывая ему в глаза. - Ты же там...

Антон коротко рассмеялся. В его взгляде не было сожаления, скорее - веселье.

- Брат, - он коротко и легко поцеловал меня в губы, запустив пальцы в мои волосы.

- Что? - не сразу догадалась я.

- Я попросил брата помочь, - Антон вдруг улыбнулся - ласково, и от этой улыбки щемило сердце. - Он прилетел и согласился поучаствовать в шоу двойников.

- Подожди... На фестивале... твой брат Кирилл? - спросила я потрясенно. Тропинин кивнул. Кажется, он был доволен. И, как всегда, уверен.

- Кеззи хотел увидеть мое лицо на фесте. Окей, он увидел. Кирилл, может, и не моя точная копия, но грим делает свое дело. Этот чокнутый мудак, - Антон явно имел в виду Кезона, - не допустил бы нас до участия, если бы ни увидел меня на саундчеке, как мы и договаривались. А мне нужно было приехать к тебе. Что он тебе наговорил, Катя? - произнеся нежно мое имя, он коротко поцеловал меня около губ.

- Сказал, что «На краю» отстранили от участия в конкурсе, а ты попросил Кирилла помочь, отдав взамен меня, - ответила я, хмурясь. - Ведь все было по-другому, правда?

Я не зря верила тому, кого любила. Нет, вернее так - верила в него.

- Все было иначе, Катя, - кивнул Антон, и я поняла, как он зол и как хорошо скрывает свое бешенство. - Малыш Кеззи сам отстранил нас от выступления, а после поставил перед выбором: фест и реклама от него или ты. Заставил выбирать.

У меня кулаки сжались от бессильной ярости.

- Вот же Кирилл... Тварь! Да и ты дурак! - уткнулась я Антону лбом в плечо. - Ты бы мог сказать мне обо всем! И просто поехать на этот свой фестиваль! А я бы сыграла перед Кезоном роль убитой горем дурочки!

- Я же сказал тебе, что докажу свои чувства поступками, - серьезно сказал Антон. - Надеюсь, доказал.

Доказал.

- Я не хотел, чтобы ты думала потом: что бы я выбрал - тебя или сцену. А ты бы думала так, верно? Не хочу, чтобы ты сомневалась. И да, Катя, Кезон предвидел такое развитие событий. Он бы узнал правду и просто распустил группу. До фестиваля. А я сам хочу это сделать, - вдруг добавил Тропинин, усмехнувшись. - Потому что его игра кончилась, и мы обречены. Но я все еще могу переиграть его. Напоследок. Быть верным тебе и выступить на фесте, потому что для нас это реальный шанс показать себя.

Я испугалась. Распустить группу? Только не это!

- Что? Ты хочешь все бросить? А как же мальчишки? - отчаянным голосом спросила я, вспомнив разговор с Филиппом. - Антош, ты не имел права все решать за них! Ты ведь лидер группы, ты ответственен и за их судьбы!

- Я знаю, - кивнул Антон, вновь гладя меня по волосам. - Поэтому мы заранее все обсудили и вместе решили: «На краю» больше не будет, Катя. Он не даст нам существовать. Но я не дам ему выгнать нас. Мы уйдем сами. Заплатим неустойку - придется отдать все, включая песни. И название. Но больше мы не будем зависимы от него. Свобода - это важно, Катя.

Антон говорил уверенно, как человек, принявший важное решение и теперь неукоснительно ему следовавший.

И я должна была вновь поверить в него.

- Я не хочу, - замотала я головой, испугавшись. - Нет, Антон, нет! Вы не можете! Вы такие талантливые, вы так старались! Вы не должны так поступать! А как же поклонники? Вы подумали о них? Что будет с ними?!

Мне было страшно, но Кей улыбался, и в серых глазах его, которым очень шел дождь, не было печали и сожаления.

- Все решено, малыш, - сказал он мне тихо. - Мы создали эту группу и мы же ее разрушим. - И повторил:

- Все хорошо.

- Не надо, Антон, - просила я, вновь едва сдерживая слезы, которые в последнее время то и дело норовили появиться на глазах. - Это несправедливо.

Я прижималась щекой к его груди, а он все говорил, объяснял, доказывал.

И дождь не прекращался.

***

Алина сидела в кресле в салоне бизнес-класса около иллюминатора и равнодушно смотрела сквозь стекло, по которому били косые капли дождя. Сегодня она улетала из этого огромного шумного города, но не в родной. Алина летела на край света. Оставляя все. Оставляя всех. Пытаясь найти себя.

Она не могла забыть то, что произошло вчера ночью. И до сих пор чувствовала вкус виски на своих губах.

Самолет набрал высоту, приближаясь к облакам, а мысли Алины унеслись в темный номер Антона.

...Он ее любит - эти слова стрелами вонзились в сердце девушки, стоило им сорваться с губ Антона.

Но почему отталкивает?

Что сейчас вообще произошло?

Почему их охватила такая страсть в этой чертовом коридоре? Он все-таки понял, что мышка Катя ему не нужна? Помнит еще их любовь - до головокружения? Помнит ее?

- Дракон, - почти жалобно произнесла девушка.

- Алина, ты меня не узнала? - спросил он вдруг с усмешкой.

В коридоре зажегся свет, и Алина тотчас прикрыла глаза. А когда открыла, щурясь, все поняла - хоть и не сразу.

Перед ней стоял не Антон, а Кирилл. Который выглядел как Антон. С его татуировками, с его пирсингом, в его одежде. Он даже пил тот же виски, что и его брат. И не был так отвратительно нежен, как обычно, и в глазах его не читалось прежней покорности - только блеск ярости, и не говорил ласковых слов ей на ухо - молчание распаляло ее куда сильнее.

Кирилл. Не Антон. Кирилл.

Не может быть.

Она их перепутала.

Оригинал с подделкой.

Внутри словно лед тронулся на огромной реке.

Нет.

- Что ты делаешь? - тихо спросила Алина. Тьма внутри вновь зашевелилась, смешалась с кровью и потекла по венам.