На крыльях (СИ), стр. 143

- Я тебе сейчас все раскидаю, - дружеским тоном сообщил Кезон. Теперь ветер принес аромат полевых трав, хотя откуда им тут взяться? - У нас есть два варианта. Как ты уже догадался, я многое знаю о Кате,и, возможно, узнаю и то, что ты растрепал наш с тобой общий секрет. В таком случае я, как человек, которому принадлежат все права на группу, просто распущу НК. Как ты понимаешь, ни у кого из парней, как бы я всех не обожал, будущего не будет. Ты знаешь, кто я, и что могу. А что не могу я, может Гектор. Или мои друзья. Рок - это бизнес. И ты попадешь в черный список, Антоха. И Келла, и близнецы, и Арин. Мне придется сделать это, - с извиняющимися интонациями сказал Кезон. - Потому что таковы правила игры. А ты знаешь, что от них отступать нельзя. Ты ведь не отступал до последнего?

- Я никогда не отступаю, - произнес Кей. - Продолжай.

- Спасибо, что разрешил, маэстро, - шутливо отозвался Кезон. И вновь его голос стал серьезным. - И второй момент, очень тонкий. Катя - девушка. А девушки любят, когда в любой ситуации выбирают их, даже если они утверждают обратное. Ты скажешь ей: я выберу фест, но на самом деле я, конечно же, люблю тебя, детка. Это породит сомнение в тебе, крохотное, но сомнение. А там где сомнения, там и я. Я ее не оставлю. И докажу, что достойнее тебя.

- Возомнил себя Мефистофелем? - едва слышно спросил Антон. Кезон чувствовал, как в нем волнами ходит гнев. И беззвучно смеялся.

- Ангелом-хранителем, - усмехнулся Кезон. - Говори, что выбираешь. Я уже устал. Без чего не можешь жить?

По небу пролетела падающая звезда, и темноволосый музыкант подумал, что это -хороший знак. Катя будет его. Копию он сломает.

- Музыка, - очень тихо, не своим голосом, сказал Антон, и Кирилл с трудом расслышал его.

- Что? - переспросил он.

- Дай шанс, - вдруг сказал Тропинин голосом человека, в душу которого вгрызлось отчаяние. - Не мне, моим парням. Им нужен этот шанс. Им нужна эта группа.

Кто бы сомневался, что Антон сможет забросить свою мечту в дальний темный угол? А мечты друзей? Наверняка он считает себя капитаном корабля и не захочет топить вместе с собой парней. Он-то, может, и выплывет. А они?

Кезон знал, что Кей выберет музыку.

Он бы сам выбрал музыку.

- Окей, - сказал Кезон удовлетворенно. - Тогда жду тебя на фесте. И забираю Катю, да?

- Дай им шанс, - очень медленно повторил Антон, явно ломая себя.

- Ты не сможешь с ней видеться, - пригрозил Кирилл. - И рядом с ней буду я. Как она целуется? Ладно, не отвечай, не стоило спрашивать. Это твой выбор, ты сам этого захотел, - зачем-то добавил он.

Больше они ничего не сказали друг другу, и одновременно сбросили вызовы.

Кезон думал, что это будет весело, но на душе у него отчего-то было погано. От былого веселья не осталось и следа.

На афтепати он не вернулся - уехал в гостиницу.

[1] Дэн - герой книги «Мой идеальный смерч»

39

Май

Ранним утром первого мая мы с Ниной прибыли в аэропорт, предвкушая полет. Прибыли мы за полчаса до регистрации на рейс, и пока ждали ее начала, я пошла купить воды. Как я столкнулась около магазинчика с Альбиной, я понятия не имела. Выглядела она бодро и свежо, и не скажешь, что экстрасенс - типичная деловая женщина.

Альбина узнала меня и поздоровалась. Я настороженно кивнула в ответ.

- Не стоит носить это, - она посмотрела на мой телефон, зажатый в руке. В голосе ее слышалось предостережение. Она улыбнулась и исчезла в толпе.

Я растеряно взглянула на телефон, к которому цеплялся брелок - подарок Кирилла из Мехико. И подумала, что Альбина совсем сошла с ума. А этот эпизод постаралась выкинуть из головы.

Вскоре мы с Ниной в самолет, который доставил нас до столицы, а затем полетели в Нью-Йорк, прямым рейсом, через Атлантический океан. Я впервые совершала такой длительный перелет - почти десять часов. За это время в самолете я успела и поспать, и поесть, и налюбоваться небом, и посмотреть несколько фильмов, и даже поиграть - в кресла были вмонтированы небольшие мониторы, а к ним прилагались наушники и пульт. Изредка мы переговаривались, считая часы до прилета.

Честно говоря, даже не верилось, что вскоре мы с подругой не просто окажемся на крутейшем рок-фесте, а увидим ребят. Я ужасно скучала по Антону, и, хотя прошло около месяца после нашего расставания, чувствовала себя безумно одиноко. Нинка, конечно же, никак не показывала, что скучает по Келле, зато кровожадно повторяла, что если вдруг увидит его с какой-нибудь девкой, она оторвет ему то, чем потом можно будет жонглировать.

- Ты же его не любишь, - саркастически говорила ей я. - Ты же вышла за него из-за наследства!

- Ну и что! - фыркала подруга. - Синее рыло считается моим супругом. У меня аж два обручальных кольца!

- Это как две судимости за одно преступление, - имела неосторожность ляпнуть я, и подруга огрела меня журналом авиакомпании по голове.

К концу полета мы с Нинкой находились на нервах - ужасно хотелось приземлиться. И когда самолет пошел на снижение с океана и пролетел над городом, нашей радости не было предела, как, наверное, и всех остальных пассажиров. Во всяком случае, после мягкой посадки пилотам аплодировали громко.

Когда ранним утром второго мая мы спускалась по трапу самолета на взлетно-посадочной полосе аэропорта имени Джона Кеннеди, у меня закружилась голова. То ли от переизбытка эмоций, то ли от предвкушения встречи с Антоном, то ли просто от свежего утреннего воздуха чужой, пропитанного влагой, как губка.

Выйдя из огромного, шумного и крайне интернационального аэропорта, мы поймали такси - ярко-желтое! - и поехали в гостиницу. Можно было добраться до метро на аэроэкспрессе, но Нинка заявила, что не собирается таскаться с огромными чемоданами и хочет комфорта.

Мне было жутко любопытно, я постоянно оглядывалась и, вообще, чувствовала себя маленькой девочкой. Но, наверное, если бы не решительная Ниночка рядом, мне было бы жутко волнительно оказаться одной в незнакомой стране и с не самым сильным уровнем владения английского языка. Однако рядом была бойкая Журавль, которая отлично ориентировалась на местности и точно знала, куда идет, а я с трудом поспевала за ней.

До отеля, в котором заранее был забронирован номер, мы доехали достаточно быстро. Все это время я смотрела в окна и пыталась делать фотографии. Нью-Йорк ужасно привлекал: и людьми, и архитектурой, и общей колоритностью, и казалось, будто этот город создан для того, чтобы фотографировать его. Город был многоликим. Вроде бы только что тыбыл в деловом оживленном районе с разнокалиберными высотками, а теперь едешь по тихим спокойным улицам, а потом вдруг оказываешься в шумном торговом квартале. Мне нравился воздух: свежий, влажный - чувствовалась близость океана, нравились люди - непохожие друг на друга, и нравилась масштабность - город был широким, высоким и каким-то совершенно монументальным.

Сам отель казался чинным и благородным и понравился мне хорошей атмосферой и доброжелательным персоналом. Он располагался неподалеку от многих достопримечательностей, о которых раньше я только слышала или видела в кино -от Таймс Сквер и Центрального парка. А из окон нашего номера, расположенного на одном из последних этажей, открывался замечательный вид на небоскребы и заполненные людьми широкие улицы, над которыми постоянно пролетали вертолеты.

До самого вечера мы с Ниной гуляли по Манхэттену, я - с искренним восхищением, потому как все тут мне казалось другим, даже сама атмосфера, а Нинка - с рвением и азартом охотницы, которая хотела в местных бутиках купить себе, наверное, целый новый гардероб. Дела у дяди Вити вновь пошли в гору, не без помощи денег тети Эльзы и ее же связей - к племяннику пожилая родственница стала относиться несколько благосклоннее, и в Ниночке вновь проснулся шопоголик. Единственное, что ее останавливало, так это то, что все эти вещи попросту не поместятся в ее чемодане.