На крыльях (СИ), стр. 122
Я молчала, не зная, что ответить.
- Еще один вариант - остаться в аспирантуре, затем преподавать, защищать научные степени. Мой брат поможет.
- Я не хочу работать по специальности, - сказала я, все еще не понимая - это розыгрыш? Адольская дала свое согласие на то, чтобы мы с Антоном были вместе? Конечно, нам это было не важно, но она, судя по всему, считает иначе.
- Даже так? - откинулась Алла Георгиевна на спинку дивана. - Тогда чем ты хочешь заниматься? Сидеть на шее моего сына?
Это прозвучало резко.
- Глупости, - сказала я, чувствуя, как загорелись щеки. - Я никогда не гналась за деньгами. И сидеть на шее вашего сына точно не собираюсь.
- Тогда что ты хочешь делать после университета? Остался год, насколько я помню. Или так и останешься официанткой? - спросила она снисходительно. Видимо, изучила мою биографию.
- Нет, у меня другая цель, - вдруг сказала я. - Хочу поступить заочно на ресторанное дело. Учиться и работать. А потом открыть кофейню. Или кондитерскую. И создать не просто место, где можно перекусить, а место, куда будут приходить отдыхать.
Алла смотрела на меня, как на дурочку.
- Не романтизируй. Работа в сфере общепита сложная.
- Я знаю.
- И ты думаешь, у тебя что-то получится?
- Как знать, - пожала плечами я, сожалея, что рассказала матери Антона о своих планах. - Но я буду стараться.
И я сделала первый глоток кофе - он оказался на удивление вкусным, насыщенным, с приятной горчинкой и стойким послевкусием.
- Если бы ты ответила что-нибудь в духе: «Конечно, нужно лишь верить, и я всего добьюсь», я бы крайне разочаровалась и попросила тебя покинуть мой дом, - сообщила Алла. - Но, как я уже говорила - в твоем случае еще не все потеряно. Что ж, я поняла тебя, Катя. Подумаем, что с этим можно сделать?
- Почему вы должны что-то с этим делать? - неожиданно резко спросила я.
- Почему ты заставляешь меня повторять дважды? Я же говорила. Статус. Ты должна иметь статус. Поскольку ты молода, неопытна и имеешь весьма радужное представление о мире, мне придется тебе помочь. Нет, милая, не думай, что я буду спонсировать тебя. Но мои связи могут многое решить.
Похоже, желание контролировать все и вся у Адольской не пропало. Не получилось с Антоном - она решила взяться за меня. Наверняка подумала, что такую девчонку, как я, можно будет воспитать под стать себе. Не думая, что у нее получится.
Однако на душе у меня почему-то стало спокойнее, стоило мне понять, что Алла приняла меня - со скрипом, со своим нелепым условием статусности, но все же приняла.
- Спасибо, но я сама попытаюсь чего-то добиться, - сказала я, а Алла меня словно не услышала.
- Это не ради тебя. Ради моего сына, - ответила она.
- Антон вас любит, - зачем-то добавила я. - Но вы слишком сильно на него давили. И он ушел. Он ведь как вода - перекрой реку, и она поменяет русло.
- У всего есть цена, - вдруг проговорила Алла. - И я ее заплатила.
Она не стала мне улыбаться и просить остаться на ужин, не стала просить меня рассказать об Антоне, не стала показывать альбомы с его детскими фотографиями, просто дала понять, что не будет мешать нашим отношениям. И, честно говоря, от этого мне стало легче.
Мы молча допили кофе, и я, встав, сказала, что мне пора.
- Красивая комната, - сказала я напоследок, оглядывая солнечную гостиную. - Очень уютная.
- Моя любимая, - ответила Алла. - Люблю здесь читать. Провожать не стану. Если будут проблемы - обращайся ко мне, а не к Тропинину. Поняла?
- Поняла. До свидания.
И я вышла из комнаты, оставив Аллу одну. Из тени тотчас вышла та самая женщина в черном платье с глухим воротом и молча проводила меня до прихожей.
- Вкусный кофе, - сказала я ей, - Спасибо.
- Пожалуйста, - несколько растерялась она, но тотчас взяла себя в руки:
- Рада, что вам понравилось. В следующий раз приготовлю что-нибудь более изысканное.
Она как будто знала, что я приду снова. И знала о том, о чем мы с Аллой разговаривали с малой гостиной.
Я улыбнулась на прощание и ушла. С неожиданно легким сердцем.
Едва я только вышла с территории жилого комплекса, как меня окрикнули.
- Катя! - услышала я смутно знакомый голос и обернулась.
Из припаркованной неподалеку бледно-желтой женской машины вышла длинноволосая тоненькая девушка с васильковыми, словно это были линзы, глазами. На ней были бледно-коралловая короткая кожаная кутка и узкие джинсы.
Узнать ее было не сложно. Кажется, Дина немного повзрослела с нашей последней встречи, но яркие глаза все так же оставались наивными и широко распахнутыми.
- Привет, - сказала я с улыбкой.
Она подошла ко мне и в знак приветствия дотронулась до моего предплечья.
- Привет. Не ожидала тебя увидеть, - ответила она.
- Я приехала к Алле. Ты, наверное, тоже к ней? - спросила я.
- Да, - тряхнула она хвостом, в который были собраны ее волосы. - Но видеть тебя намного приятнее, чем ее, - добавила она, и я ее понимала. - Хоть мне до сих пор стыдно, что я ударила твоего парня. Брата Кирилла.
- Все в порядке, - махнула я рукой. - Антон об этом уже забыл.
Кстати, это было неправда - Антон был человеком если не злопамятным и мстительным, то очень хорошо запоминающим обиды. И Дину он отлично помнил.
- Не люблю с ней встречаться, - вдруг сказала Дина. - Очень сложный человек.
- Вы хорошо с ней знакомы?
- Скорее, мои родители хорошо с ней знакомы. Она нормально к тебе относится? Не против ваших отношений с Антоном? - почему-то спросила она.
- Теперь - нет. А как у вас дела с Кириллом? - скорее из вежливости спросила я и вдруг поняла, что ее глаза моментально краснеют, отчего кажутся еще ярче.
- Свадьбы не будет, - проговорила Дина слабым голосом. - Ничего не будет.
- Как? - искренне удивилась я. - Вы поссорились?
- Нет... Он меня бросил. Извини, - закрыла она вдруг глаза ладонью. И прошептала:
- Мне тяжело об этом говорить.
- Все в порядке, - несколько растерялась я. Только тут до меня дошла одна вещь: драка после клуба, где ранили Кирилла - Антон сказал, что это сделал брат Дины и его друзья. Как я могла забыть об этом. Уголовное дело тогда не завели только из-за вмешательства Адольской, которая не хотела никакой огласки.
- Извини, - снова сказала Дина и расплакалась, пряча лицо в ладонях.
- Я не знаю, что случилось, но не стоит так переживать, - говорила я, прекрасно понимая, что каждое мое слово ничего не значит. - Дин, не надо так. Чем я могу помочь?
Она молчала, лишь тихо плакала и ее худые плечи вздрагивали. Успокоилась она с трудом через несколько минут.
- Как идти к Алле? - выдохнула она, глядя на себя через камеру мобильного телефона. Тушь грязными потеками растекалась по ее лицу, нежная помада смазалась, глаза были красными и больными.
В таком виде к Алле я бы тоже заявляться не захотела - лишний повод для того, чтобы она унизила.
- У меня идея, - заявила я, доставая влажные салфетки. - Пойдем в кофейню, тут неподалеку есть хорошая. Посидим немного, ты успокоишься, съешь что-нибудь вкусное. А потом пойдешь к Алле. Только позвони, предупреди ее.
Наверняка Адольская относится к ней лучше, чем ко мне, и опоздание простит.
- Хорошо, - кивнула Дина, убирая влажными салфетками тушь с лица. - Только если тебе не сложно. А Алла и не знает, что я приду.
- Не сложно, - ответила я. - Идем?
В кофейню, находящуюся на углу, мы пришли минут пять спустя и сели за столик на двоих около окна - с видом на небо, которое должно было скоро озариться закатом. Людей тут было много, играла музыка и одурманивающе пахло кофе. Я, правда, заказывать его не стала - взяла горячий шоколад, такой густой, что в нем стояла ложка, и маршмелоу. А Дина заказала холодный кофейный напиток с мелким льдом и сливками сверху.
- Извини, что устроила при тебе истерику и отвлекаю, - в который раз сказала она.
- Ничего, я понимаю. Расставание - это всегда тяжело.