На крыльях (СИ), стр. 119

- Нина, я о тебе хочу написать статью в студенческой газете! - заявила староста Таня, та, которая стала встречаться с невыносимым Сеточкиным, в прошлом году без памяти влюбленным в Ниночку.

- А что ты хочешь написать? - спросила Журавль, хлопая ресницами. - Если про мою свадьбу, то не стоит. Люди сочтут, что это - нескромно.

Я, сидевшая рядом за партой, хмыкнула.

- Ну что ты! - замахала руками Таня. - Я хочу написать о тебе статью в колонке «Наши таланты», рассказать о том, что ты совмещаешь в себя образ успевающей студентки и отличницы, имеющей самые высокие баллы на курсе, с образом красивой модной девушки!

- Пиши, - разрешила Ниночка. И Таня всю большую перемену сидела рядом с нами и восхваляла фотографии со свадьбы Журавля.

- Катя, а ты еще за Тропинина выйти не собираешься? - перевела разговор Таня на меня уже в конце перемены.

- А? - очнулась я от своих мыслей. - Нет...

- А почему? - не отставала одногруппница. - Не предлагал?

- Предлагал, - вспомнила я прошлое лето и кольца, которые так и хранились у меня дома. Теперь настал Нинкин черед фыркать.

- Ух ты! - восхитилась Таня. - И когда свадьба?

- Не знаю, - пожала я плечами. - Когда-нибудь потом.

- Понятно, - протянула староста. - А как он вообще? А то ушел на заочку и совсем пропал. С прошлого лета его не видела.

- Антон уехал в другую страну, - отозвалась я.

- Так он заграницей учится? - восхитилась непосредственная Таня. - Здорово! Надеюсь, там он лекции не пропускает. Передавай ему привет от меня!

- Передам, - улыбнулась я. И подумала что, наверное, узнай Таня, да и вообще наша группа, о том, кто такой на самом деле Антон Тропинин, они бы просто поверить в это не смогли. И я тоже поверила в это с трудом.

Наконец, прозвенел звонок, началась лекция по истории политических и правовых учений, и Тане пришлось отлипнуть от нас с вопросами.

- Все ей знать надо, дуре пронырливой, - прошептала мне на ухо Журавль. - Бесит.

- Хоть какая-то стабильность, - тихо отозвалась я. - Тебя всегда бесят люди. При любых обстоятельствах.

- Ну, это же люди, Катенька, - хихикнула Нина. Но, поймав строгий взгляд преподавательницы, которая выступала за строгую дисциплину в аудитории, замолчала.

Домой возвращались мы не вместе. Подруга ушла раньше, заявив, что поедет делать ногти, а я осталась на спецкурс по выбору. Обычно спецкурс я выбирала такой же, какой и Нина, но в последние два семестра стала полагаться на саму себя и выбирала то, что мне было больше по душе. Поэтому мы с подругой посещали разные спецкурсы, которые стояли в разное время. Домой я возвращалась уже довольно поздно - пар и без того сегодня стояло много, и голова моя пухла от знаний, полученных в стенах родной альма-матер - на завтра нужно было выполнить большой объем домашней работы, заданной к семинару. На улице было пасмурно, солнце спряталось за плотным слоем сизых, угрожающего вида туч, нависших над городом. Было безветренно и сухо, и почему-то мне казалось, что на улице пахнет старыми книгами и пылью.

Вот-вот должен был начаться дождь, и я спешила к остановке, потому что не взяла с собой зонтик.

Гроза грянула тогда, когда я села в автобус, оказавшись на заднем сидении, у самого окошка. В одной руке у меня был телефон, в другой - стакан только что купленного горячего капучино, а на коленях - сумка. Началось все с порывов ветра, бьющих по зданиям и начавшим зеленеть деревьям, а потом в окна стал стучаться дождь - его косые капли казались царапинами на стекле, которых становилось все больше и больше. А я ехала, включив музыку и воткнув в уши наушники, и вместо стука дождя и грома слушала голоса Антона. Я смотрела в окно, видя за крышами домов тонкие росчерки молнии. Ехали мы долго, и почему-то мне было уютно и казалось, что я приеду домой, а там меня встретит Антон.

Но меня встретил совсем другой человек.

Мне повезло - гроза кончилась раньше, чем я вышла из автобуса. Домой пришлось идти то по мокрому асфальту, то прямо по лужам.После грозы было хорошо: пыль улеглась, воздух стал свежим, а далеко на западе небо разгладилось, подернулось бледно-розовой дымкой - напоследок солнце все же решило выглянуть. Правда, и пропало оно быстро. Когда я, решив немного прогуляться, вошла в парк, небо все еще озарялось тусклым закатом, и по окнам многоэтажек все еще блуждали заходящие лучи. А когда вышла из него спустя полчаса, на землю опускались апрельские прозрачные сумерки, хрупкие, с холодными промокшими тенями и акварельными огнями фонарей и фар в стекле луж, расплывшихся по асфальту.

Я не сразу узнала Кирилла, шагнувшего из сумерек ко мне навстречу - он ждал меня во дворе дома. На нем был капюшон, скрывающий глаза.

- Привет, - сказал он мне, улыбаясь, словно ничего и не произошло.

- Привет, - осторожно сказала я. - Думала, ты уехал.

Мне казалось, что после того, что произошло на Ниночкиной свадьбе, мы не увидимся.

- Приехал, - поправил меня Кирилл. - Ездил в родной город. И вернулся обратно. Хотя не планировал, - с легкой укоризной сказал он, как будто бы в чем-то обвиняя меня.

- Ты что-то хотел? - спросила я. Он склонил голову на бок и засунул руки в карманы.

- Поговорить.

- Тогда говори.

- У тебя плохое настроение? - его вопрос показался мне странным, совсем неуместным.

- Ровное.

- Тогда... Ты злишься? - с любопытством поинтересовался Кирилл.

Я промолчала. Он всерьез спрашивает это? И зачем только пришел. Продолжить дальше свое шоу?

- Нет, серьезно? - не отставал он. И, пристально на меня глядя, констатировал:

- Ты обиделась на меня, Катя.

- Ты не понимаешь, что сделал? - спросила я сердито.

- Что же?

- Разрушил дружбу.

Я сама поняла, как по-детски это прозвучало. И он рассмеялся - весело, звонко, будто услышал смешную шутку. Но, заметив мой злой взгляд, резко замолчал - как по щелчку пальцев.

А на улице становилось все темнее и темнее.

- Я просто хотел быть честным, Катя. Рассказал тебе о своих чувствах. Не преследовал цели обидеть тебя, задеть или оскорбить.

- Меня - может, и нет. А его - да, - проговорила я.

И Кирилл отлично понял, кого я имею в виду - Антона. Но продолжал изображать клоуна - замотал головой, отрицая мои слова.

Меня вновь охватила обида - не такая яркая, горящая серым пламенем, как на свадьбе, уже прожитая, потускневшая, но все еще тлеющая на костре чувств. Я не чувствовала себя оскорбленной, я чувствовала себя покинутой.

Друзья не должны предавать друг друга.

Дружба не должна строиться на лжи.

[1] Дотворк - стиль нательной живописи, при котором рисунок состоит из большого количества точек, чаще всего это сложные геометрические орнаменты.

33

У нас с Кириллом - рухнуло. Я была слишком наивной, слишком доверчивой, когда общалась с ним. И, наверное, стоило сказать ему на прощание, что я думаю. Чтобы поставить все точки и остаться без многоточий и запятых.

- Я все знаю. Знаю, что ты - продюсер «На краю», - продолжала я совершенно устало, без особых эмоций и чувств. - И что между тобой и Антоном - сложные отношения. Я долго не могла понять, почему со мной и с Ниной общается такой человек, как ты. Известная личность, талант, звезда. Это с самого начала не вязалось у меня с общением по Интернету. Но, знаешь, Кирилл, я верю людям и в верю в людей. Как ребенок я искренне надеялась, что ты просто увидел во мне личность. Втайне даже гордилась собой, что смогла заинтересовать такого человека, как ты - известного, неординарного. Ты отлично умеешь создавать иллюзию нужности: твои сообщения ждешь, читаешь с интересом, с таким же интересом отвечаешь, думая, что это не игра в одни ворота.

Он молча слушал меня, глядя пристальным взглядом в лицо.

А я продолжала:

- Но мне стало понятно - ты просто захотел насолить Антону. Поэтому и сделал вид, что мы - друзья. Решил подобраться к нему через меня. Кирилл, это неправильно. Нельзя так играть с чужими чувствами. Я ведь действительно считала тебя другом.