На крыльях (СИ), стр. 115
- Вдруг он опомнится и потребует назад?!
- Я не отдам! - возопила Нелька, хватаясь за камень.
Томас их обоих просто проигнорировал и продолжил торжественно вещать о том, как мы ему дороги. А в конце, словно подводя итог, объявил:
- В общем, я вам - подарки, а взамен все вы будете позировать мне для моего нового проекта - портретного. Между прочим, гиперфутуристического андеграунда.
- Что, прости? - приложил руку к уху дядя. - Для чего нужно позировать?
- Для искусства, олух, - отвечал Томас.
И по кухне, где мы собрались, пронеслись вздохи. Быть запечатленным на папиной картине никому не хотелось, кроме, наверное, Антона, готового рисковать и экспериментировать.
- Я больше не хочу, - жалобно посмотрел на брата Леша, который уже однажды пал жертвой экспериментов Томаса. - Мне того раза хватило.
Но кто его слушал?..
В результате на наброске Леша напоминал кальмара с отрубленными щупальцами и собственной галактикой вместо головы. В галактике плавали извивающиеся глисты. А в правом углу портрета, кажется, виднелись выбравшиеся обратно наружу кусочки непереваренной пищи.
- Это что? - возопил дядя, глядя на портрет.
- Это твоя сущность, - заявил папа и обиженно уставился на всех нас - мы смеялись. Даже Эду было смешно.
- Ты все сублимируешь, сублимируешь, насублимироваться не можешь, - сказал Леша, с огромным скепсисом глядя на свой гиперфутуристический портрет. И вынес суровый вердикт:
- Женщину тебе надо.
В гостиной вновь раздался смех, и папа надулся. Заявил, что его единственная женщина - это муза.
- Кстати, - вдруг вспомнила я об Оксане. - А хозяйка «Старого парка» - твоя поклонница, - пришлось мне несколько покривить душой. - И пишет картины. Она была бы рада с тобой встретиться. Не хочешь зайти к нам как-нибудь на кофе?
- Хозяйка кафе - это хорошо, - тотчас вклинился Леша. - Перспективно. Сколько ей лет? Замужем? Дети есть?
- Меня не интересуют женщины, - заявил папа. - Моя женщина - это муза.
- Оксана красивая, - сказала я. - И разбирается в искусстве.
А это была уже совершеннейшая правда.
Томас долго отнекивался, однако тот факт, что Оксана - его поклонница, папу сильно заинтересовал. И в конце концов он дал себя уговорить и через недели полторы все же приехал в «Старый парк». Творчество Оксаны ему не понравилось от слова «совсем», зато сама она очень даже приглянулась.
***
С Филиппин домой Нина и Келла возвращались неохотно - покидать райское местечко с голубым небом, прозрачной синей водой и роскошными пляжами не хотелось ни ему, ни ей. Однако оба они старались не показывать виду: шутили, подкалывали друг друга, смеялись. На борту самолета умудрились поссориться, помириться, заснуть, снова поссориться и молчать до конца полета, а потом вдруг начать внезапно, словно ничего и не было, разговаривать.
В родной город они прилетели днем. И Келла знал, что уже завтра ему придется вновь возвращаться сюда - чтобы улететь, но уже вместе с Кеем.
Погода обоим после солнца и зноя Филиппин показалась отвратительной. А еще больше настроение испортил неожиданный звонок Матвея, когда парочка уже ехала домой в машине Журавля, которую та специально оставила на платной стоянке аэропорта.
- Хорошо отдохнула? - спросил он Нину, и та тут же поморщилась, словно съела лимон. О Помойке она уже и думать забыла. А он опять вылез, как клоп из старого дивана.
- Более чем. Что нужно? - резко спросила она, держа руль.
- Ты все еще не передумала? - поинтересовался молодой человек. - Я знаю, что ты - умная девочка. И прекрасно понимаешь, что этот урод, - явно имел он в виду Келлу, - ничего тебе не даст. Кроме наследства, разумеется. Это я уже знаю от дяди. И приятно удивлен тем, Нина, как ты умеешь решать дела. Не промах.
- Я-то, может, и не промах, - хмыкнула девушка, - а вот ты мажешь мимо. Не тревожь меня больше. Если не хочешь проблем.
- Кто это? - спросил Келла и, поняв, поменялся в лице. Парень выхватил из рук Ниночки телефон и в выражениях скупых, но крайне доходчивых, треть из которых была нецензурная, объяснил Матвею, что с ним будет, если он не прекратит звонить его жене.
- Давай встретимся, - вдруг предложил Матвей. - Поговорим по-мужски.
- О чем мне с тобой разговаривать, дятел?
- Боишься? - поинтересовался Матвей. - Правильно.
- Я? - хохотнул Келла. - Нет. А тебе бояться советую.
На этом разговор прервался - Ниночка вырубила телефон.
- Нечего говорить с грязью, - заявила она зло.
- Потому что можно запачкаться? - спросил Келла с улыбкой.
- Потому что в добром здравии с грязью никто не разговаривает. От нее молча избавляются, - отвечала Нина.
- А ты бываешь умна, Королева, - по-хозяйски положил ей ладонь на колено парень. Ему не особо нравилось, что за рулем жена, однако поделать парень ничего не мог, решив для себя, что иногда будет давать ей возможность побыть главной в их паре. По крайне мере, это ему втолковывал хитрый Рэн.
- Я всегда умная, Рылий, - хвастливо заявила девушка. - Приедем и сделаешь мне массаж. У меня спина затекла в самолете.
То, как Келла делает массаж, ей ужасно нравилось. Как будто он был настоящим массажистом.
- И не только массаж, - пообещал Келла многозначительно. Перелет был долгий и утомительный, и наедине они не оставались уже много часов.
Однако их планы рухнули - дома у Журавлей их с большим нетерпением ждали родственники. Родители Келлы все еще не уехали обратно и очень хотели пообщаться с сыном. В результате после бурных посиделок, в ходе которых Виктор Андреевич дважды успел поругаться с Александром Михайловичем, Келла уехал домой вместе с родителями - наутро у них был поезд.
Воскресным утром она долго пыталась дозвониться до Келлы, однако, сделать ей этого не удалось. Решив, что он спит, Нина, заехав в супермаркет, отправилась к нему домой. Правда, и там Келлы не было. Это ужасно злило Александр Михайловича, который ненавидел подобную безответственность.
- Куда он делся? - удивилась девушка, услышав от Тани, что Ефим не дома.
Та пожала плечами.
- Сама не знаю. Я слышала, как рано утром Фим с кем-то говорил по телефону - кажется, ругался. А потом сказал: «Жду, козел», собрался и убежал, - сообщила сестра Келлы. Нина удивленно приподняла брови. С кем встретился ее благоверный, она понятия не имела, но все это ей почему-то не нравилось.
Девушка позвонила Кею, который, кажется, совсем недавно лег спать, а потому был весьма недоволен. Однако и он не знал, где Келла. И Рэн не знал, и Фил, а до Арина Нина дозвониться не смогла.
Все это показалось ей крайне подозрительным. Келла отлично знал, что днем уезжают родители, и хотел их проводить, да и у него самого вечером был самолет, а сумку он еще даже не собрал, вернее, не разобрал ту, которую привез с моря. Нина, сказав, что скоро вернется, вышла из квартиры, пытаясь понять, куда делся Рылий. Она задумчиво крутила на пальце кольцо в виде паука, к которому уже привыкла, и думала, стоя перед лифтом. Тот, как назло, перестал работать - завис где-то между этажами. Чертыхнувшись, девушка решила спуститься во двор пешком, дабы попытаться найти Келлу. Отчего-то ей было тревожно, девушка злилась, но понять причину этого беспокойства не могла.
Спустившись всего лишь один пролет, на площадке около мусоропровода она заметила на полу кровь. Ее было немного, но все же размазанное бурое пятно на стене и капли на полу были красноречивым свидетельством того, что здесь что-то произошло. А валяющийся неподалеку телефон Келлы с треснувшим экраном еще более красноречиво говорил, с кем это произошло.
Не понимая, что происходит, Нина подняла телефон и попыталась включить.
Было страшно, так страшно, что казалось, будто холодеет не только кожа, но и кости, однако девушка старалась держать себя в руках, вдруг как-то мгновенно поняв: если с синеволосым что-то действительно случилось, она должна оставаться спокойной и собранной, чтобы ему помочь. Истерику всегда можно закатить потом.