На крыльях (СИ), стр. 101
И тогда Антон решился.
«Скажу тебе об этом сегодня в четыре, в «Парусах», - написал он в ответ. «Парусами» называлось кафе неподалеку от школы, где они часто бывали: он, Алина, Арин и Ольга.
«Идет», - одним словом ответила Алина. Отчего-то на губах ее появилась улыбка.
А вот Кирилл не улыбался - он смотрел на брата холодно и презрительно, увидев, что тот переписывается с Лесковой. Антон лениво показал ему средний палец, заставив близнеца психануть.
Второй раз в этот день он увидел Кирилла через стекло кафе, когда сидел в нем вместе с Алиной.
О том, похожа ли она на тургеневскую барышню, он так и не сказал ей; зато они говорили о многих других вещах. Куда более важных.
С братом с тех пор они почти не общались, хоть и жили в одном доме.
Алина выбрала Антона.
***
Все это махом пронеслось в голове Антона - как порыв ветра, и секунды не прошло.
И он вдруг подумал, что образ тургеневской барышни больше применим к Кате, не к Алине. Тогда он слишком сильно романтизировал ее. Почти боготворил. Как выяснилось - напрасно.
- Ты такой начитанный, оказывается, - одарил Тропинина новой улыбкой Кезон. - Кстати, с Катей мы как-то читали одну кни...
- Заткнись, - перебил его в своей обычной нагловато-хамоватой манере Антон, понимая, что оставаться в этом месте больше не может. Из-за драки с этим уродом могут быть проблемы. И он обещал Кате.
Он может себя контролировать, черт возьми, может! Может, может!
Покажет этому уроду, что у него нет прав на Катю, и уйдет. Не поддастся на провокации.
- Ух ты-ы-ы, как невежливо, - протянул Кезон.
- Да мне плевать. Просто запомни: Катя - моя. Не бери чужое, малыш. Чревато неприятностями.
- Ты мне их, что ли, доставишь? - отчего-то потемнели и без того темные глаза Кирилла.
- Может, и я, а может, и нет, - туманно отвечал Тропинин. - Тот, кто их ищет, всегда найдет, - позволил он себе кривоватую улыбочку, более похожую на оскал, придававший его лицу хищное, не слишком приятное выражение.
- Как грозно, - покачал головой Кезон, продолжая раскачиваться. - Кстати, я тут подумал. Так странно выходит. Я сделал тебя тем, кем ты являешься. Своей копией. А та, которая мне нравится, выбирает тебя, а не меня. Не смотрит на оригинал. Несправедливо?
- Тебе плохо? - осведомился Тропинин. Волны гнева вновь зашептали, но он держался - теперь было легче.
- Да, мне плохо. Катрина сегодня меня расстроила, - резко остановился Кирилл, тормозя о пол. - И ты меня тоже расстроил. А расстраивать продюсера - дело ли это?
- Что ты несешь? - с великой неприязнью смотрел на него Антон.
- Истину глаголю, - притворно вздохнул Кирилл. - Неужели ты до сих пор не знаешь, почему стал популярным? Почему смог достичь того, чего не смогли достичь другие? А ведь ты не единственный талантливый парень в этом городе, Тоха.
Он попытался положить руку на плечо Антону, но тот тотчас сбросил ее.
- А ты любишь провоцировать, - усмехнулся он.
- Это не провокация. Это правда, которую ты не знаешь, - ответил серьезно тот. И добавил:
- Блонди.
***
Они познакомились на одном из прослушиваний, когда «На краю» только начинали. С ними уже связался Андрей, видевший их выступление и искавший для группы способы реализации.
В тот далекий холодный день Андрей сказал Антону, что на прослушивании в клубе будет какой-то важный тип, открывший свою звукозаписывающую студию. И что он ищет группы, которые будет раскручивать.
- У него много денег, а у вас - много шансов, - сказал Андрей тогда, и Антон почему-то ни разу не сомневался, что «На краю» понравится этому продюсеру.
Откуда у него появилась такая самоуверенность, он понятия не имел - просто знал, что однажды НК повезет. Потому что парни жилы рвали на постоянных репах. Делали все возможное, чтобы звучать лучше. Хотели идти дальше. И самое главное - горели. И сердца их горели, и глаза, и надежда - тоже горела как факел, освещая путь вперед.
И сам он вкладывал в музыку всего себя - полностью, искренне, безотчетно. Пути назад для Антона не было. Позади - только море. Без берега и кораблей.
...В клубе, куда «На краю» в полном составе приехали на прослушивание, было душно, накурено и многолюдно. Не только они хотели попасться на глаза продюсеру - счастье решили попытать многие, но не у всех был Андрей Коварин, человек, взявший на себя непосильную задачу найти финансирование для группы и возможности для раскрутки.
Может быть, Антон был уверен в успехе и благодаря ему. Андрей был не тем человеком, которого можно с легкостью назвать филантропом. Он не занимался благотворительностью, он делал деньги и за провальный проект никогда бы не взялся. Если бы НК не виделись ему перспективной группой, он бы и не посмотрел на них.
Но ток по нервам все равно был.
Антон нервничал, как и его парни.
Группы выступали одна за другой на тесной сцене клуба, а продюсер сидел наверху, в нависающем над музыкантами балкончике с комнатами для особо важных гостей, и его даже не было видно. Поэтому понять, понравилась ли ему та или иная группа, было невозможно.
От выступления к выступлению у Антона росла уверенность в том, что они лучшие - по качеству и звучанию, в первую очередь. К тому же «На краю» не стремились копировать кого-то из знаменитых музыкантов - на этом с самого начала настаивал Тропинин, который точно знал - чтобы найти слушателей, надо, прежде всего, найти себя. Нервозность, однако, ни у него, ни у его музыкантов не пропадала.
Единственный, наверное, кто казался беззаботным в те часы, - так это Келла, про которого Рэн шутил, что его подобрали с улицы. Они действительно познакомились в переходе. Кей просто услышал, как тот играет на гитаре, и потащил с собой на репетиционную базу, там оказалось, что Келла еще и стучит по тарелкам, а «На краю» как раз искали нового барабанщика.
Все шло хорошо до того момента, как после небольшого перерыва, тогда нужно было идти на сцену настраивать свое оборудование, Антон и Арин не столкнулись с каким-то странным парнем в темно-красной худи с капюшоном, закрывающим пол-лица. Он налетел на Тропинина в полутемном коридорчике и едва не сбил его с ног. Тот едва удержал равновесие - все мысли в его голове были только о гитаре за спиной.
- Осторожнее, - довольно грубо оттолкнул его Антон. Парень в худи оказался не самым вежливым человеком в этом заведении и послал светловолосого далеко и качественно. Тот не мог не ответить. Завязалась перепалка. Слово за слово - и они зацепились друг за друга. Как так случилось, даже сам Антон не понимал. Минута -и он дышал огнем, когда как незнакомец в капюшоне, казалось, глумился над ним, не показывая лица.
- Кей, пойдем, нам пора,- тронул за плечо друга Арин, терпеливо ждущий, пока Тропинин остынет. У того в последние годы часто бывали вспышки агрессии, а после расставания с Алиной ему иногда и вовсе сносило башню.
- Иди-иди, - засмеялся тип в худи. - Выступать, что ли, пошел, блонди? Куда тебе, фальцетом там кукарекать начнешь?
Антон был так зол и ему так была нужна эмоциональная разрядка, что он от души ударил того, кто смеялся над ним и его командой.
Парень, кажется, не ожидал подобного - он был не готов к внезапной злой атаке и не успел блокировать удар, пришедшийся не в скулу, не в челюсть, не в губу, а прямо под глаз.
- Кей! - схватил Тропинина за плечи Арин. - Ты с ума сошел? Никаких драк.
Антон исподлобья глянул на обидчика и ухмыльнулся.
- Проваливай, крошка.
- Ты пожалеешь, - сказал вдруг парень - совсем иным голосом. Без тени глумления и насмешки. - Понял?
- Тебя - может быть, - легко согласился Антон. - Испытываю патологическую жалость к носителям большего числа хромосом, чем нужно.
Парень расхохотался.
- Люблю дерзких девочек. Я запомнил тебя, блонди.
И на этом он удалился, а Арин едва удержал вырывающегося друга, желающего еще раз врезать наглецу по морде.
Вскоре они уже выступали на сцене перед ленивой толпой и сидящим где-то там наверху продюсером. Антон был так зол, что и песня получилась резкой и агрессивной, и это даже немного завело скучающую толпу. Все свои эмоции, свой гнев и разочарование в людях он выплеснул в той песне, и когда они ушли за кулисы, долго не мог отойти от сценического яростного образа - эмоции внутри хлестали жгутами.