Пепел революции (СИ), стр. 67

— Ну и урод же ты!

— Покорнейше благодарю. А мы с тобой встречались, предатель. Неужели не помнишь?

— Я мелких бесов из Ада не запоминаю. Сколько вас было в моей жизни.

Тот хохотнул, посмотрел куда-то вверх и исчез. Вернее, не совсем исчез, а словно убежал, но со скоростью, в десятки раз превышающей скорость обычного человека.

«Хорошо, что он не по мою душу», — только подумал Кильчевский, как вдали послушался дикий рев, гораздо сильнее, чем звук взбесившегося шатуна, раздались обычные человеческие крики и одиночные выстрелы. Он резко вскочил на ноги и начал всматриваться в темноту, что же там происходит.

Шум поднимался все больше, и, кажется, разные люди начинали бежать в эпицентр событий, и Кильчевский совсем не был уверен, что хочет узнавать, что же там произошло. Он постарался обойти по широкой дуге драку, убеждая себя, что его это никак не касается, а все, что требуется — быстрее дойти домой и забыть вид беса. Когда он почти вышел на дорогу, перед ним появился тот, кого он ну никак не ожидал. Нефедов, помощник Алексешенко. Он тяжело дышал и явно был ошеломлен.

— О, Евгений, какая встреча!-крикнул он, поглядывая через плечо, где слышалось какое-то бормотание и шорохи.

— Простите, мне надо идти, — попытался он уйти от этих дел и ускорил шаг.

— Ты что, не поможешь белому делу и старому другу? — внезапно проревел он на ближайшие районы города. Ты, Кильчевский Евгений Яковлевич, личный друг Врангеля и Алексешенко?!

Скрипя зубами от ярости и досады, что только что о нем услышали несколько тысяч человек, он выхватил верный пистолет и ушел решил выпустить несколько пуль в эту подлую рожу, как Нефедов подмигнул ему и потащил в кусты, в сторону костра, где только что произошел разговор с бесом.

Сбоку откуда-то влетел в них человек, с оскаленной рожей и пузырящейся пеной на губах. Нефедов даже не посмотрел, а просто отмахнулся рукой. Удар, однако, оказался, настолько силен, что нападающий отлетел на несколько метров и, ударившись о балку, буквально переломился на две части.

— Ну что, повеселимся, Евгений? Ты не знаешь, кто это такие и чего им от меня надо? Это ж твое бывшие коллеги. Или, уже не бывшие, а?

— Не знаю, — хмуро тот огрызнулся. Я уже и сам запутался, кто хочет меня убить, а кто союзник.

Он старался смотреть во все стороны, а заросли тряслись отовсюду. Выбежали двое мужиков сбоку и ринулись к Нефедову. Тот молниеносным движением уклонился от атаки и двумя сильными ударами практически превратил их черепа в труху.

— Что ж такое… Евгений, ты тут держи оборону, а я сверху посмотрю, что да как. И чего им от меня надо?

Он удивительно легко взбежал почти по вертикальному карнизу.

— Ох, сколько их тут, — крикнул он вниз. Евгений, тут и на тебя хватит, держись там.

— Хватит кричать мое имя, сука, — процедил тот.

Последующие минуты он плохо запомнил. Запечатлелся только один человек, которому он отстрелил нижнюю челюсть, а тот в темноте упал на колени, выл по-дикому, и пытался ее найти на земле.

Нескольким, пока не закончились патроны, Кильчевский отстрелил конечности и они уползали обратно в темноту, смешно визжа. Беса нигде не было видно, но Нефедов сверху был явно чем-то очень занят и помощи никакой не оказывал. Наконец, патроны закончились, и он приготовился к рукопашной. Вокруг лежали несколько револьверов, но он поостерегся ими пользоваться. Все-таки, незнакомое оружие и вероятность того, что оно даст осечку в самый важный момент очень высока.

Внезапно, все стихло и на дальней стороне этой полянки вышел хихикающий старик. Даже не видя точно, кто это, Кильчевский уже догадывался.

— Привет, Евгений.

— И тебе не хворать, мразь. Тебе чего от меня нужно?

— Тебе не кажется, что тебя в последнее время как-то очень часто предают.

Кильчевский не понимающе молчал.

— Боже, какой идиот. Посмотри наверх! Куда подевался твой воин?

Он посмотрел на карниз. Там было пусто.

— Думаешь, он просто так заманил тебя сюда и исчез? Пораскинь мозгами.

Действительно, с ужасом подумал. Именно Нефедов затеял эту свалку, а потом исчез, хотя, ему вряд ли потребовало больших усилий разобраться.

— Эх, Женечка. Как был тупым бараном, так и остался. Слили тебя. Думаешь, Алексешенко забыл про тебя? Ты дискредитируешь его, поэтому, тебя надо уничтожить. Чтобы ни единого намека на его измену не было.

Кильчевский продолжал молчать, лихорадочно думая, что сейчас следует предпринять. Если бросить все свои силы против Беляева, может и есть шанс прорваться. Тем более, их локальный бой слышали все окрестности и наверняка сюда уже бегут солдаты.

— Ты не сможешь меня убить, старик. Раньше не мог, и сейчас не сможешь. Ты слишком мелок и труслив, старшие товарищи могут осерчать.

Он дико засмеялся и выдернул что-то кустов.

— Да, не могу. Но ты же не знаешь, почему. Ты вообще ничего не знаешь. Тобой манипулируют все, кому ни лень, а ты раздуваешься от своей важности.

К ужасу Кильчевского, оказалось, что это девочка, которой прикрывался старик. Они стали медленно приближаться.

— Отпусти ребенка, подлец, — голос Кильчевского дрогнул. Это не по правилам.

— А то что? Ну, можешь стрелять. Ты же у нас великий стрелок. Главное, девочку не порань, ей еще жить и жить.

— Отпусти ее. Я тебе горло перегрызу, если с ней что-то случится.

Старик снова хохотнул.

— Не по правилам, говоришь? А по правилам было забирать у меня жизнь? И ты сейчас грозишь смертью древнему старику? Я тебя умоляю, не позорься, придумай что-то получше.

Кильчевский подобрал один из пистолетов, более-менее исправный с виду и направил его на девочку.

— О, ставки-то повышаются! Молодец, Женечка. Тупой, но смелый.

Девочка была в каком-то трансе, то ли от ужаса, то ли от зачарования. Они подходили все ближе, пока не остановились в десяти шагах.

— Ну что, смотри. И ты, и я знаем, что пока убить я тебя не могу. Только я знаю реальную причину, а ты нет. Но пока у тебя иммунитет, ничто не запрещает мне испортить тебе жизнь. Я хочу, чтобы ты страдал! И ты будешь страдать!

— Что ты сделал с Оксаной, мразь?

Старик мерзко и похотливо захихикал.

— Мучайся, мучайся от неизвестности. Ты сам себя проклянешь, но так и не узнаешь правды. А давай еще немного повысим ставки. Я считаю до десяти, и если ты не придумаешь, как меня остановить, я вышибу этой малышке мозги. Начнем?

— Нет.

— Десять, девять…

Кильчевский попытался прицелиться, но старик ловко прикрывался за девочкой. Неподалёку в кустах уже матерились солдаты.

— Семь, шесть…

А если рвануть резко влево, тогда есть крошечный шанс, что он не успеет увернуться и рука с пистолетом по инерции будет направлена в сторону старикашки.

— Четыре, три…

Нет, не успеет. Надо стрелять в ногу! Пусть девочка останется инвалидом, но, по крайней мере, живой. Этот изверг же не сможет уйти!

— Один, ноль…

Прозвучал выстрел, почему-то особенно громкий в ночной темноте. Девочка медленно и с какой-то будто обидой повалилась на землю, а старик ее ласково придерживал.

У Кильчевского был такой шок, что нажать на курок в ненавистного врага даже не думал.

Тот хищно улыбнулся.

— Ну что, Женечка, теперь на твоей совести еще одна невинная жизнь. Как, хорошо тебе будет?

Он заржал сатанинским смехом, метнулся в кусты и исчез.

Кильчевского шатало. Не помня как, он ушел с этой поляны и чудом не попался рыскающим вокруг солдатам. Его разум ничего не соображал, даже чары незаметности не удались. Кильчевский полночи ходил по улицам и только под утро пришел в свой дом.

Он лег спать, а проснулся уже больным. Его терзали демоны, но не те, к которым он привык, а незнакомые, внутренние. Которые изнутри уничтожали его. Сколько уже человек из-за него погибло? Только в последнее время: тот, который томился в заключении у красных, Колков, эта безымянная девочка. Исчезнувшая Оксана. Ему было очень плохо. Всем, кто был с ним близок или хоть как-то касался его судьбы, была уготовлена смерть и страдания. Что с ним не так? Почему? Не лучше было бы ему уже давно умереть, поймав шальную пулю? Тогда бы точно остались живы множество людей. Но они умерли, а он живет и влачит свое бессмысленное существование.