Пепел революции (СИ), стр. 58

— И ты боишься, что мы видели именно третий вариант.

— Да, опасаюсь. Я бы мог прямо сейчас пристрелить тебя, или, по крайней мере, сломать руки. Ну тогда, это не будет третьим вариантом, потому, что тот есаул был со здоровыми руками, и получится, что я просто так покалечил своего спутника.

— У меня уже голова болит.

— Не думай про это.

Он обернулся назад, и увидел на долю мгновения, что за ним плетется не один Колков, а целый десяток, и не синхронно, а немного по-разному. Моргнул, и понял, что это просто отражения.

Кильчевский достал все патроны и швырнул их за зеркала.

Заглянув чуть позже за одно, он показал выброшенные далеко сзади патроны, хмыкнул и положил их в карман.

Дальше они шли молча.

— Как думаешь, сколько сейчас время?

— Да нисколько. Ты сам для решаешь. Может, для тебя пройдет секунда, может, тысяча лет. Смотри!

К ним стремительно приближался огромный крокодил с явно недружелюбными намерениями.

— Давай, Григорий, попробуй себя защитить, я страхую тебя.

Есаул напрягся и попытался вообразить что-то, что сможет остановить эту опасность, но ничего, кроме камней с неба не пришло в голову. Некоторые из них придавили крокодила, но тот ловко вывернулся и был уже в опасной близости от людей, когда Кильчевский схватил в охапку спутника и прыгнул за ближайшее зеркало. Тишина. Когда через какое-то время они выглянули, на площадке было пусто и ничего не напоминало, что несколько секунд назад здесь было огромное хищное животное.

— Чего тебе надо? — крикнул Кильчевский вверх.

— А чего надо мальчишке, который делает для жука лабиринт? Я хочу поиграть, прежде чем раздавить вас.

— Видишь, он полный псих, — обратился Кильчевский к есаулу. В сумасшедший дом его надо. С крепкими и недружелюбными санитарами.

— Меня в сумасшедший?! Из-за тебя, из-за твоей игры я лишился всех жизни! Я глубокий старик! Из-за тебя, Женечка, и ты думаешь, я тебя прощу?!

— Я тоже потерял много времени в той ловушке. И не сделал месть делом всех жизни, как некоторые присутствующие.

— Не сравнивай, Женечка. Ты потерял всего несколько лет, а я — всю жизнь. Наши потери несоизмеримы. И все из-за тебя.

— Тебе тяжелее, согласен. Я свои годы потерял, честно сражаясь, а тебя наказали, отняли всю жизнь, и ты не сопротивлялся, а шел покорно на убой. Вот и главная разница между нами.

Голос взвыл, и грохот заполнил все пространство. Кильчевский стоял и думал о чем-то своем.

— А что, надо попробовать, — пробормотал он себе под нос. Как говорится, старые методы — самые надежные, потому, что в них ничему пойти не так.

— Ты что-то придумал? — надеждой на него посмотрел Колков.

— Возможно. Но пока я буду пробовать, то буду полностью сосредоточен над одним делом. Тебе придется нас защищать. Ты сможешь? Ты примерно знаешь, на что способен этот старый дурак.

Он кивнул вверх.

— Я… Я постараюсь…

— Нет, так не годится. Ты или защитишь нас, или нет. Потому, что второй попытки не будет, он просто перекроет эту лазейку. Если не уверен, потренируйся пока, когда будешь готов — скажешь.

— Нет, я готов, точно. Я больше не могу тут находится. Лучше быть в бою против десяти дивизий красных, чем еще хоть минуту здесь.

Кильчевский долго и внимательно смотрел на есаула, и, наконец, едва заметно кивнул и начал что-то бормотать.

— Эй, станишники, вы что там затеяли? — раздался Голос.

Кильческий закрыл глаза и зачастил с какими-то непонятными словами, Колков лихорадочно пытался смотреть во все стороны сразу, и даже козлотигр Василий пытался суетой хоть как-то внести вклад в общее дело.

— Эй, ты чего там творишь, Женечка?!-все более беспокойно пророкотал Голос.

На них поехал поезд, есаул его отразил, потом они оказались в вулкане, с трудом и это было побеждено. Затем они оказались против огромным муравьев. С гигантскими проблемами, но есаулом и с это справился. Наконец, начало что-то искрить в воздухе, наверное, вызванное делами Кильчевского.

— А, ты это вспомнил, — рассмеялся Голос. Молодец! Молодежь-то не знает старых трюков. И как я про него забыл, а?

И снова рассмеялся.

Кильчевский открыл глаза и подозрительно бросил вверх взгляд.

— Что такое? Опять проблемы? — Колков пыхтел от напряжения и, призвав на помощь всю свою фантазию, пытался справиться с какими-то пиратами с мушкетами.

— Не мог он это забыть, — медленно проговорил Кильчевский.

Тем временем, в воздухе повис многоугольник неправильной формы, по периметру его разлетались золотистые искры.

— Что это?

— Это зеркало. Смотри, ничего не напоминает?

Колков внимательно всмотрелся, и тут же снова отвлекся на то, чтобы защитить их.

— Это тот дом, откуда мы пришли?!

— Почти. Это дом, откуда мы пришли, но без зачарования! Это просто дом, понимаешь?

— А как мы вернемся?!

— Как? — задумчиво сказал Кильчевский.

Вдруг он крикнул «Прыгай!» и толкнул перед собой спутника в золотистую фигуру в воздухе. С ними смело прыгнул и Василий.

В воздухе они ощутимо пересекли какую-то границу, на которой воздух как-то скрутился в их желудках, а потом раскрутился обратно и через мгновение уже лежали с осколках зеркала на полу самого заурядного дома.

Колков в шоке от прошедшего, да и еще от неожиданности из-за внезапного спасения, немного повредился умом. Тут же вскочил и начал орать:

— Где Василий?! Где Василий?!! Он нам помогал, пустите его!!

Но руки его ощупывали только раму и стену, за которыми, конечно, никаких потайных дверей не было.

Колков встряхнул Кильчевского и заорал ему на ухо:

— Где Василий?!! Спаси его!!

Испуганный Килчевский его оттолкнул:

— Какой Василий?! Твой козлотигр?! Он фантом, он исчез, когда мы прыгнули сюда!

Колков сел на пол и горько зарыдал. Его спутник лежал на полу в осколках и пытался привести свои мысли в порядок.

Внезапно, над ними прозвучал незнакомый приятный голос:

— Василий? Какой еще Василий? Хлопцы, среди нас Василии есть? А то, господа офицеры жаниться, вроде, хочуть!

Ему ответом был громовой хохот, который не предвещал ничего хорошего.

Глава 4

Кильчевский пока не понял, в какую историю снова вляпался, но голова были незнакомые, не их сотни, а это значит, что незнакомцы были только врагами.

— Поднимите их и айда в штаб лазутчиков!

Ноги почти не шли, его подхватили под руки двое бойцов и потащили прочь из дома.

— Напились, что ли? — недовольно проворчал один. Это были явно красноармейцы. Дело даже не в другой форме, она как раз не сильно отличалась, и не в редких красных лентах и звездах. Красных можно было определить сразу по их какому-то веселью, оптимизму и непреклонной уверенности в своей победе. Сравнивать с апатично-безразличными физиономиями солдат белых или высокомерно-печальными офицерами было просто нелепо. Те знали, что проиграли в игре, целей которой так и не поняли и старались просто быстрее забыть этот кошмар.

Значит, они в плену у врага, который с ними будет обращаться по закону военного времени. Другими словами, у них всего две вероятности развития событий. Если не повезет, их расстреляют возле первого сарая, если повезет чуть больше, и сочтут, что они представляют хоть какую-то ценность, то вначале допросят, и только потом расстреляют.

Что было с Колковым он не знал, но судя по звукам, того примерно так же тащили под руки. Они вышли из коридора и Кильчевский извернулся и бросил взгляд назад. Это был тот же самый дом, в который они вошли с есаулом еще недавно. Но теперь это было простое строение, стоящее чуть в отдалении от остальной станицы. Пустой тёмный дом, без какой-либо мистики или наваждения. Все, эту страницу можно перевернуть и забыть.

Над станицей на востоке уже алел горизонт, что говорило о совсем близком рассвете. На улицах было довольно людно, однако, ни следа их сотни не было, а только деловито расхаживающие красные. Видимо, ночью был бой, в результате которого казаки были отброшены.