Пепел революции (СИ), стр. 34

Кильчевский потоптался у выхода.

— Я могу идти?

— Да. Поезжай к нашему герою, генералу Слащеву. Он тут недалеко, на Перекопе сидит. Какой интересный человек, а. Как жаль, что не из нашего ведомства. Но он сам по себе и за это только его надо уважать. Ладно, ступай, тебе дадут инструкции, когда придет время. И смотри, не сделай глупости. Твои красные далеко, а я близко, найду и уши надеру.

Он подмигнул, расхохотался и ушел назад к себе.

Кильчевский вышел с ощущением, что его опасения, что им манипулируют, как пешкой за шахматной доской, только подтвердились. Да так, что его не просто поставили перед фактом, а шмякнули со всей дури мордой и дали понять, что его желания или планы никого здесь не волнуют. Ведь какая разница шахматисту, что его пешка не хочет погибать и у нее совсем другие мечты. Что теперь делать? Бежать? Но в Крыму каждый его шаг будет известен Алексешенко, да и куда бежать? В Константинополь? Париж? Прихватить ящики Шемакова? Но тот сделал очень многое для него, и предать вот так было бы слишком низко.

На выходе его уже поджидал улыбающийся Нефедов с таким видом, будто он никуда и не уходил, а стоял здесь все время.

— Ну как, познакомились.

— Да, спасибо.

— Правда же, необычный человек?

— Очень.

— Евгений, ты будто бы не в настроении. Тебя такой человек почтил вниманием, а ты грустишь. Не надо так. Он тебя спас в Одессе, ну тогда… Потом пригласил к себе из обреченного города. Сейчас, в Крыму, ты под его защитой. И теперь просит взамен сущую безделицу: сделать то, кем ты был всегда, кроме пары последних месяцев. Знаешь, многие отдали бы жизнь за покровительство такого человека.

Они сели в машину, но пока не поехали.

— Владимир Владимирович, а вы рады были бы залезть в гнездо ядовитых змей, чтобы достать оттуда цыпленка? Нет, даже так, если ты не достанешь цыпленка, то туда в наказание бросят знакомую тебе девушку. Вы были бы рады?

— Ах, Евгений. Разве в девушке дело? Феликс Дмитриевич знает, где слабое место у любого человека. Если бы мне сказали, что есть выбор, кого принести в жертву, или я, или Оксана Дмитриевна, я бы не моргнув глазом сказал, чтобы забирали ее. Я ее видел пару минут, ну вы чуть дольше. И ради этой девушки готовы на все? Эх, Евгений… Молодежь…

— Но ваше слабое место он тоже знает?

— Знает. И хотя я тоже не вполне обычный человек, когда я артачусь, то он слегка нажимает на него. Для таких людей, как говорил Маккиавелли, это дозволено.

— Он сказал мне, чтобы я сейчас посетил Слащева, а по основной операции — вы ее курируете и распоряжаетесь мной по своему усмотрению.

— Да, я знаю. Некоторое время у нас еще есть, пару недель, думаю, или больше. Можете отдохнуть в Севастополе, с вами свяжутся. А насчет Перекопа — сейчас отправимся на вокзал, и провожу вас. Не волнуйтесь, вам выделено небольшое финансирование, чтобы пожить в свое удовольствие. Не все же рассчитывать на ящики Шемакова, а?

Кильчевский промолчал. Значит, они и в его номере гостиницы побывали.

— Побывали, конечно побывали, — словно прочитал его мысли Нефедов, выруливая на другую улицу. Не волнуйтесь, все на месте. Нам просто надо было знать, что за ящики вы повсюду с собой таскаете, интересно же.

Ехали молча. Снегопад усиливался, периодически переходя в ливень и обратно. Погода стояла мерзкая и как там солдаты в открытой степи несут службу, было решительно непонятно.

Наконец они прибыли на вокзал. Нефедов обернулся назад и пристально посмотрел.

— И еще, напоследок. Вы умный человек, Евгений Яковлевич, и знаете правила игры. Не пытайтесь бежать, вас найдут, так или иначе. Скорее мы, чем они. И не пытайтесь покончить с собой, бесполезно. Это как спасаться от медведя в его собственной берлоге. Феликс Дмитриевич вообще очень добрый человек и старается выглядеть таким душкой, но очень не советую его разочаровывать. Никто не знает всех его способностей, и я не исключение. Ну, сами можете представить могущество, если он в одиночку более-менее противостоит всей вашей своре. На, вот, держите деньги, — он передал плотную пачку Кильчевскому, — и второй прошу вас, нет, умоляю! Не впутывайтесь в проблемы! Этот старик ваш, который преследует. Мы точно не определили где он, но он явно где-то поблизости. Он вас точно может обнаружить. Поэтому, если вы не будете целенаправленного искать его, ничего плохого не случится.

— Скажите, — вдруг пораженный какой-то догадкой резко придвинулся вперед Кильчевский, — а вы как вообще попали в игру? По своей воле?

Тот замолчал и грустно улыбнулся.

— Разве может по своей воле решать что-то умерший человек?

Глава 5

Кильчевский занял купе, одно из многих свободных. Видимо, чем дальше на север Крыма, чем ближе к фронту, тем меньше было желающих путешествовать. Ему сообщили, что пути находятся в ужасном состоянии, и ехать они будут очень медленно. Уже наступил глубокий вечер, когда поезд, наконец, покинул город. На многих участках действительно, казалось, что можно быстрее пойти пешком, но глядя на бескрайние степи, покрытые мокрым снегом, все-таки Кильчевский отказывался от этого порыва. Особо спешить ему было некуда, встреча с таинственным подполковником прошла совсем не так, как он надеялся, но и не совсем смертельно. Теперь надо побыстрее вернуться в Севастополь, где он, как втайне наделся, его ждала Оксана. Возможно, она нашла способ, как переправить документы на Кубань иным способом, потому, что погода была совсем нелетная.

Кильчевский плотно поужинал и впервые за долгое время пожалел, что с ним нет его верного саквояжа. Тот остался в гостинице, и сейчас особо сильно не доставало его содержимого. Ну ничего, если все пойдет, как он задумал, то уже к завтрашнему вечеру он вернется в порт и подумает о своих дальнейших шагах.

Как и ранним утром, неспешный и спокойный перестук колес его убаюкал, и Кильчевский заснул. Но теперь сон был совсем не спокоен. Ему привиделось, что Алексешенко пожертвует им ради соглашения с большевиками. Действительно, для красных Кильчевский представлял гораздо большую ценность, чем какой-то мелкий маг, которых даже в настоящее время немало по всей России. Его не покидала тревога, что ЦК, столько ресурсов бросивший на создание виртуальной ловушки, сейчас ничего не предпринимают, чтобы повторить попытку. Кроме Беляева, но его действия, как он сам говорил, были автономны, и это, скорее всего, было действительно так.

Или подполковник обладал такой мощью, что Кремль просто боялись соваться в Крым? Вряд ли. Во сне постоянно летала вокруг него мерзкая старая харя Беляева, который хохотал и кричал, что в такую глупую ловушку и котенок бы не попал, и тут же в кого-то невидимого стрелял. Так же, не мог уйти из подсознания вид человека, безвестного агента красных в Кремле, который был заживо съеден крысами, но не рассказал свою тайну. Тайну, которой не было, потому, что его палачи и так все знали. Но этого его подвиг не становился менее значимым, отнюдь. Это только подчеркивало, какой силой воли обладал человек, исчезнувший, как и миллионы других, в безжалостных жерновах гражданской войны.

На утро они, наконец, прибыли на месте и Кильчевского проводили к штабному вагону генерала Слащева. Повидавший так много за послдние недели он был уверен, что ничего, чтобы он не увидел, уже не способно его удивить, но когда, сопровождаемый адъютантом, он зашел внутрь, но взял бы свои слова обратно. Это было не просто удивительно, но неописуемо.

Пустой вагон был заставлен столами, какими-то клетками, небольшими ящичками, буддистскими рисунками и невероятными геометричесикими фигурами. В дальнем конце сидел молодой, гораздо моложе его самого, лысый человек, на голове у которого удобно сидели две птички и вели какую-то беседу. Спасибо, что не человеческими словами, подумал Кильчевский. Весь воздух был прописан запахами спирта, сигар и опиума. Человек сидел прямо не шелохнувшись и широко улыбаясь смотрел на гостя.