Игра отражений (СИ), стр. 143

— Сейчас распоряжусь о еде, поешь и будем спать, — Кристина осторожно поцеловала мужа, едва касаясь искусанных губ, поднялась, позвав Джоанну. Та сразу же принесла с кухни поднос, ни о чем не спрашивая.

Доминико уснул, не доев кусок эскалопа, с вилкой в руке. А Кристине прибавилось мыслей о том, почему этот порывистый мальчик не позволил ей почувствовать даже толики боли, приняв ее всю на себя. Еще одно доказательство того, насколько он ее любит. Это грело сердце, очень грело. Она убрала еду, отняла у мужа вилку, укутала его и забралась под бок.

— Я тебя так люблю, — тихонько шепнула она.

Он улыбнулся во сне, прильнул к ней теснее. Об остальном можно было подумать и завтра, например, о том, что теперь внутри нее не один ребенок, а два, и как сказать об этом родным, и стоит ли говорить. А сейчас ей тоже надо поспать. Рядом с теплым и так трогательно посапывающим мужем.

====== Глава третья ======

Утром Кристина решила, что она же Двуликий, который не обязан разбираться и на глаз определять, сколько в нем детей. Лекарь скажет, что двое, она расскажет семье. На этом метания она сочла законченными и решила заняться вплотную своим досугом. В книгах, которые ей прислала донна Изабелла, было много информации о землях, но практически ничего не говорилось о быте людей. А после вчерашнего в Кристине проснулось любопытство: узнать побольше о тех, кто является предками ее Нико, об их быте, традициях, обычаях. И вдруг здесь еще кто-то живет? Какой-нибудь необычный народ. Кристина устроилась в кровати, подоткнув под спину подушку, стала листать книгу. География — это интересно. А вот преподают ли тут этнографику. Или какой-нибудь курс вроде «Традиции и суеверия».

Нико отсыпался, было забавно наблюдать за ним. Упавший на нос локон щекотал его, и он морщил нос, как готовый чихнуть львенок. Сегодня у него не было ни клыков, ни когтей, он выглядел совсем домашним и неопасным. Обманчивое, как оказалось, впечатление. Вчера Кристина не совсем разобралась в том сумбуре чувств, что был вызван его преображением. Сегодня можно было это сделать. Интересно, это вошло бы в суеверия или особенности малефис, если бы такой курс читался в Сагранзском университете? Она немного подумала и решила, что, наверное, не испугалась бы при наличии фамильного щита, меча и доспехов. Но это же ее муж, он ее защищал. И ребенка. И это даже в чем-то выглядело завораживающе, если не считать когтей. И все же… как тонок слой цивилизованности, под которым скрывается дикий зверь! Как легкая вуаль, откинь которую — и наткнешься на совсем иное существо. Да, Двуликие в этом смысле гораздо ближе к людям, ведь они люди и есть, всего лишь преображенные магией. Хорошо, что этот зверь ее защищает.

— У каждого уважающего себя рыцаря обязательно должны быть конь, меч и дракон, — сказала Кристина и засмеялась.

— М-м-м? — сонно потянулся юноша, выгнулся до хруста, потерся носом о ее бедро. — Который час, любовь моя?

— Не знаю, милый. Ты выспался?

— Сложно сказать. У нас в спальне ночью дикий мул не пробегал? А то у меня впечатление, что он протоптался по всему мне раз десять.

— Нет, вряд ли по нашей спальне кто-то бегал, думаю, я бы услышала. Лежи, я принесу тебе поесть.

— Если я буду валяться, то заплесневею, — он рассмеялся и вскочил, опровергая слова о жалобах тела. — Ты не завтракала?

— Еще нет. Странно, но мне совсем не хочется есть. Я бы выпила шоколаду, — Кристина отложила книгу.

Нико не видел в этом ничего странного: вчера Миель под завязку напитала Кристину энергией, так что детям хватает пока того, что есть. Но скоро ей придется есть в два раза больше, чтобы «прокормить» двух прожорливых созданий, которые, если он не ошибается, будут теперь расти чуть быстрее обычных детей. Так что страдать Кристо не семь месяцев, а немного меньше. Может, на месяц-полтора.

— У меня из головы не выходит… Почему королевой малефис не могла стать одна из твоих сестер?

— Потому что они — обычные девочки. Вся кровь малефис досталась мне, — усмехнулся Нико.

— Даже не знаю, радоваться мне или нет.

— Я напугал тебя? — он тут же стал серьезным, взял ее руки в свои.

— Ну, все было прекрасно. Кроме когтей. Меня пугают даже длинные ногти у дам. А тут во-о-о-от такие когти.

— О… Прости, я не подумал, и вообще, инстинкты — такая жуть. Прости, mi caro! — он покаянно опустил глаза. Ну-ну, какой милый юноша, просто ангел во плоти, можно легко обмануться.

— Ничего, зато у меня теперь полный рыцарский набор. Хотя нет. Не хватает принцессы в замке. Впрочем, три русалки в море тоже неплохо.

Нико снова улыбнулся, подхватил ее на руки и унес умываться, потом сам помог одеться в легкое домашнее платье, в котором не было корсажа, а юбка, мягкими складками опускающаяся до щиколоток, начиналась под грудью. Такой фасон удачно скрывал увеличившийся животик.

— Да. А вот как объяснить, что у меня так увеличился живот — я не знаю.

— Но ведь совсем немного?

Она укоризненно посмотрела на мужа:

— Это для тебя. А вот твоя матушка очень быстро заметит разницу.

— Ну, можно сказать, что кровь малефис, — неуверенно протянул Нико. — Или что ты ела хорошо. Ай, не бей меня.

До столовой Кристина пыталась догнать его и стукнуть по бедовой головушке веером. Не догнала, но зато развеялась, так что даже появился небольшой аппетит. Она поела немного салата, затем снова задумалась. С одной стороны, можно прятать живот под юбками, не показывая свекрови. С другой — ее будет осматривать доктор, интересно, он поделится наблюдениями с донной Изабеллой?

— Когда возвращаемся, милый?

— А ты хочешь? — он удивился. Пока что ему самому не слишком хотелось в Сан-Марко, тем более — в Сагранзу, хотя мотаться туда верхом, тратя по полдня только на дорогу в один конец, было утомительно.

— Нужно к лекарю. Теперь их двое. И я… Я не знаю, может, нужно что-то особое в питании.

— Сагранза или Сан-Марко?

— А где ваш семейный доктор чаще всего обретается?

— Вообще — в столице, у него ведь не только наша семья, в смысле, отец, матушка и сестры, а и весь клан Саматти на попечении. А в Сагранзу мы приезжаем чаще, чем куда-либо.

— Тогда в Сагранзу.

Он склонил голову, соглашаясь с ее выбором. Что ж, так будет лучше им обоим.

— Тогда… через три дня, хорошо?

— Хорошо, Нико. Через три дня.

Время снова полетело, словно пущенный торопыгой-стрелком арбалетный болт — в белый свет, в молоко. Море, зимнее, а потому ворчливое и темное, в эти дни было спокойно, и морские сестры приплывали каждое утро, оставаясь рядом с ними весь день. Коллекция Кристины пополнилась еще добрым десятком странных раковин, а тетрадь, заведенная в то утро, начала заполняться странными историями-легендами, которые Ианталь рассказывала своим певучим голосом, выбравшись на парапет лестницы, свесив хвост и расчесывая Кристине волосы своим гребнем. Когда наступил вечер третьего дня, она свернула роскошные золотистые волосы Двуликого и заколола их этим гребнем:

— Чтоб не забыл обещание, красавчик.

— Ну как я могу забыть? Сразу же, как только смогу обрести вторую ипостась… И прямиком в твои нежные объятия.

Русалка рассмеялась, тронула губами с привкусом морской воды ее губы.

— Боюсь, сначала ты сгребешь в свои объятия законного мужа, а до нас дело дойдет нескоро. Иди, Двуликий. И возвращайся рожать сюда, мы поможем.

— А как вообще рожать в море?

— Легко, — улыбнулась старшая, и все трое сестер моря ускользнули в глубину, блеснув на прощание роскошными хвостами.

Кристина вздохнула и пошла собирать вещи:

— Мастер Санчес озолотится — каждый месяц перешивать мне гардероб.

Сагранза встретила их прозрачным прохладным вечером следующего дня, неумолчным шумом улиц и площадей, запахом жареной рыбы, от которой рот Кристины наполнился слюной, и перезвоном колоколов многочисленных соборов и базилик города.

— Мне вон ту золотистую… Я хочу ее. Рыбка.

Нико только кивнул, не протестуя, хотя дома их, наверняка, ждал ужин, приготовленный Уолтером. Он спешился, помог выйти из экипажа Кристине и ее Джоанне, кивнул своему камердинеру, чтоб привязал лошадей.