Игра отражений (СИ), стр. 139

— Думаю, скоро ты сможешь это сделать, — утешил ее Нико.

— Да. Мне надо хоть чем-то заняться, иначе я сойду с ума. Буквально.

— Значит, кроме короны мы еще и насчет университета с дядей поговорим, — кивнул юноша.

— Да. А что у нас на ужин? — сменила тему Кристина на более животрепещущую.

— Повара обещали дичь, — вспомнил Нико. — Тебе понравится.

— М-м-м? И кого же в этом сезоне добывают охотники?

— Зайцев, в основном, это самая частая дичь в наших краях. Они вредят виноградникам, обгрызают кору и молодые ветки. Еще оливковых чекос, это… м-м-м, как же объяснить, это похожая на рябчика птица, но чуть крупнее, с серо-зеленым оперением, по цвету схожим с листьями олив. В оливковых рощах они и гнездятся.

— Птица и зайчатина. М-м-м, вкусно звучит. Люблю птичье мясо.

— Чекос обычно фаршируют орехами, но не абы какими, а кедровыми. Здесь они редкость, их привозят из Балтии и иорданских областей Сагранзы.

— И это вкусно? Они придают какой-то необычный привкус?

— Увидишь, вернее, попробуешь. Как по мне — это очень вкусно. А еще полезно. Я попрошу, чтобы тебе приготовили творог с орешками и сушеными вишнями. Творог тебе полезен сейчас.

— Да, полезная еда, много свежего воздуха — я помню.

— А еще рыба и морепродукты. И фрукты и овощи. Тебе ведь нравится?

— Да, конечно, местная кухня превыше всяких похвал. Особенно вино, — согласилась Кристина.

Ее радовало уже то, что никто не пытался напоить ее какими-то мерзкими отварами овса и прочей пакостью. Правда, иногда приносили овощные соки, но это было вкусно, особенно, томатный и, как ни странно, морковный. Любимые лимоны, правда, желания не вызывали на них даже смотреть. Как и шоколад. Вкусы изменились довольно резко, она сначала даже не поняла, почему от одного вида лимона, нарезанного к чаю тоненькими кружочками, ее неудержимо потянуло в уборную. Несчастный фрукт был изгнан из меню с позором.

— Ничего не понимаю… — страдала Кристина. — Почему? И шоколад… Я даже смотреть не могу.

Донна Изабелла утешала ее, что так бывает, и любовь к лимонам и шоколаду вернется со временем. А пока Крис утешалась сырами всех видов, которые поглощала в огромных количествах.

— Я уже похожа на мышь или еще нет? Я съела сыра на десять подносов сырных пирогов.

Доминико вечерами иногда искал у нее хвост. Но находил почему-то только другие, очень чувствительные местечки. Кристина была совсем не против предаваться любви и неге. Даже без хвоста.

— А что дальше? Я буду желать поедать сырую рыбу? Печеных креветок? Листья винограда?

— Если тебе и ребенку это будет нужно, тебе принесут самые вкусные листья и самую свежую, жирную рыбку, — смеялся Нико.

— Хорошо, я запомню, если мне вдруг захочется чего-то такого.

Пока что вкусы, слава Всевышнему, больше меняться не спешили.

После прогулки Кристине хотелось только одного: залечь в ванну. Нет, тогда уж двух: сначала ванна, потом ужин. Или наоборот? Ужин, ванна, массаж в исполнении Нико, долгий и сладкий сон, чтобы на приеме блистать.

— И именно в такой последовательности… Так. Птица с орехами на ужин, кажется.

Птица с неведомыми орешками ей понравилась, впрочем, это было предсказуемо. Мало что из местной кухни ей не нравилось. Если подумать, то она так и не смогла заставить себя попробовать осьминога, которого Нико с едва слышным урчанием поедал полусырым. Он был мерзким, дергающимся и… Нет, лучше не думать. Нико любил морскую живность, которую им иногда приносили русалки. Обязательно вскрывал и съедал при дарительницах пару устриц. Кристина при этом смотрела куда угодно, только не на него. При этом, за столом виноградные улитки вызывали у нее оживление и похвальный энтузиазм. В конце концов, она смирилась с тем, что вкусовые предпочтения у нее странные.

====== Глава вторая ======

Императорский прием для самых приближенных — это мероприятие, о котором не принято слишком распространяться в обществе. Просто потому, что это семейное торжество, на которое съезжаются представители семьи Саматти со всех уголков Империи. На этот прием их приехала почти сотня, но ощущение все равно оставалось, как от уютного семейного праздника. Никто не шипел и не завидовал, рассматривая регалии и наряды. Может быть потому, что абсолютно все дамы на этот прием оделись достаточно скромно? Не было нужды кичиться богатством и положением среди равных.

Кристина улыбалась дамам, беседовала на темы природы и погоды, насколько позволяло знание языка. Ее хвалили за то, что в столь короткий срок она так продвинулась в изучении чужой речи. Поздравляли с грядущим прибавлением в семье. Советовали обращаться, если возникнут трудности. Здесь было принято отправлять детей на воспитание дядям-тетям, да и просто передавать малышей из рук в руки, особенно, в таких огромных семьях. К концу вечера Кристина запомнила имена дам, особенно, пожилых матрон, к ее изумлению, не стремившихся поучать молодежь. Именно таких можно было назвать «бабушками».

— Они милые, чем-то похожи на наших семейных леди, — поделилась Кристина с мужем.

— Это потому, что сейчас мы в кругу семьи. Завтра ты посмотришь на них среди аристократии, это будут совсем другие люди. Пойми, Кристо, для нас семья — это как крепость, в которой можно укрыться от любой беды. Когда тебя похитили, искали все, всю Сагранзу перерыли, и лишь потому отыскали вовремя.

— Да, в кругу семьи люди всегда добрей и открытей. Что ж, посмотрим, как все будет завтра.

— Дядя, — Доминико улыбнулся подошедшему императору.

— Я получил твое письмо, Нико. Идемте, присядем и поговорим, — кивнул тот.

Кристина вздохнула — вот и тот самый разговор. Про корону. Каково же было ее удивление, когда разговор зашел вовсе не о том, отдавать ли им корону.

— Надеюсь, вы понимаете, что не стоит обнародовать факт принадлежности этой вещи вам? — сказал император Альфонсо, вручая ей весьма нелегкий ларчик из слоновой кости, обитый филигранными золотыми уголками.

— Конечно, ваше величество, — согласилась Кристина, принимая ларец.

Крышка чуть слышно щелкнула, поднимаясь. В свете канделябров засиял огромный сапфир, как две капли воды схожий со своим близнецом на венце короля Георга.

— Да. Это они, камни проклятия, морские сапфиры, — кивнула Кристина. — Теперь короны принадлежат потомкам королей.

И ничего не случилось, только на мгновение показалось, что ушло ощущение старого и недоброго взгляда. И еще — что сапфир сверкнул особенно ярко. Но это, наверное, просто мигнули от сквозняка свечи.

— Нико, ты это почувствовал? Ты это видел?

Юноша кивнул, зябко передернув плечами:

— Что бы ни было на этих камнях, оно ушло. Теперь можно и примерить короны.

— Дома, — Кристина засмеялась. — Там зеркало.

Они еще немного потанцевали и пообщались с гостями, лишь ближе к полуночи отправившись в особняк Саматти. Дома Кристина сразу же ринулась примерять корону. И осталась разочарована.

— Тяжелая, неудобная…

Нико смеялся:

— А ведь я тебе говорил! Недаром дядя предпочитает свой походный венец.

— Придется ограничиваться диадемами, что поделать.

— Я думаю, если разобрать эти короны на камни и золото, можно будет сделать другие украшения. Но не знаю, уместно ли?

— Нет, пусть они будут такими, какие есть. Зачем нам старые чужие украшения?

Он только склонил голову, признавая ее право решать судьбу корон. Может быть, позже, когда родятся их дети, кто-то из них захочет это изменить.

— Тогда, думаю, нужно унести их в сокровищницу, и пусть лежат там, собирают пыль.

Кристина кивнула:

— Да, так будет лучше. Ну что, ужин, ванна, массаж и сон?

— Да, любовь моя, — улыбнулся Доминико.

Следующий день они отдали подготовке к балу и самому балу, и в этом не было ничегошеньки необычного. Все было, как в тот первый раз, когда Кристину представили сагранзской аристократии. Блеск драгоценностей, туалетов дам, сдержанные разговоры, танцы, бесконечное движение по залу, легкие вина, закуски и десерты. Знакомства с нужными людьми. Изюминкой здесь оказалось то, что довольно большое количество гостей было не просто аристократией, Нико целенаправленно знакомил Кристину с теми, кто имел некоторый вес в науке, показывая отличия сагранзского высшего общества от савентумского.