Игра отражений (СИ), стр. 135

— Ты права, любовь моя, — он кивнул, окинув взглядом эту парочку, — но ты все равно прекраснее всех здесь, — закончил он тихо, чтоб услышала только она.

Кристина улыбнулась — жизнь была почти прекрасна. Отравляло одно, тревога за дядю. Он уже немолод. И операция… Это ведь не выдернуть больной зуб. Но от этого никуда не деться: доктор ясно выразился, что ждать дальше — верная смерть. Так что оставалось только сцепить пальцы на удачу и назавтра приехать побыть с тетей, чтобы немного успокоить ее. От мужчин толку в таком деле мало, даже Доминико, привыкший к уровню медицинской помощи в Сагранзе и собственной регенерации, не совсем понимал метаний леди Дамайн и Кристины. Хоть и пытался утешить жену.

— Просто не сочувствуй мне, так еще хуже, — нервничала Кристина. — Скажи, что все будет хорошо, он ведь справится?

— Да, он справится, — прислушивающийся к интуиции и тому чутью, что не раз выручало в жизни, Нико твердо кивнул и обнял ее. — Все будет хорошо, mi caro.

Кристина немного выдохнула:

— Нужно поспать, выспаться. Завтра придется быть улыбающейся и уверенной в лучшем.

Доминико без лишних слов подхватил ее на руки и понес в спальню. Ему очень нравилась мысль о том, что он сейчас несет не одного человека, а троих: жену, мужа и ребенка.

— И как только я буду уверена, что дядя поправится, мы отправимся в Сагранзу, правда?

— Да, Кристо. Сразу же, как доктор Цельсий скажет, что лорд Джон вне опасности. У меня практически все готово.

Кристина прогнала мысль о том, что с дядей что-то может случиться. Он сильный, он обязан справиться. И Нико ведь сказал, что все будет хорошо.

С самого утра они отправились в дом Дамайнов, откуда Джона уже увезли в королевскую больницу. Леди Маргарет туда не пустили, доктор Мервин приказным тоном велел ей принять экстракт валерианы, выпить чаю, повышивать или пойти порубить дрова, или перечитать и пересчитать дебет с кредитом в гроссбухах, в общем, занять руки и мысли чем-то более полезным, чем «напрасная трата нервов». Леди Маргарет взялась за вышивание, решив, что оно очень успокаивает. Кристина занялась тем же самым. Хотя рубка дров казалась куда более веселым занятием, но не в их возрасте у одной и положении у другой.

Через пару часов к ним присоединилась Амалия, которая привезла свое очередное творение. Леди, несколько перенервничавшие, хором отказались от кексов, и коварная внучка капитана Хантингтона оставила их под салфеткой на столике. Аромат свежайшей выпечки эта тонкая льняная преграда не остановила. Первой за ними потянулась Кристина, рассеянно сжевала один. Амалия налила ей чашку чаю и переложила на блюдечко еще два. Кексы оказались с сюрпризом: с начинкой из сливочного крема и засахаренных винных ягод.

— Какая прелесть, — отметила Кристина. — Тетушка, попробуйте.

— Попозже, милая.

«Попозже» наступило довольно скоро: аромат был неумолим и вызывал желание немедленно съесть его источник. А за чаем и кексами все трое немного расслабились, и уже не косились поминутно на часы и не прислушивались к тому, не въехал ли кто во двор. Маргарет, перенервничавшая ночью, была спокойна, как фамильный палаш на стене, сосредоточившись на вышивании. Кристина тыкала иголкой в ткань, больше портя. Амалия вместо вышивания взялась за крючок, задумчиво выплетая из тонкой шерстяной нити какие-то сложные петли и узоры. И все трое вздрогнули, когда двери в гостиную распахнулись, и влетел Александр.

— Все уже закончилось, мама! С отцом все хорошо, но пока он спит, и к нему не пустили.

Леди Маргарет выдохнула и отложила вышивание:

— Когда можно будет его увидеть?

— Доктор сказал, что завтра, — Лекс, выплеснув в первой тираде все напряжение, снова превратился в немногословного и неэмоционального. Правда, вместо хмурой гримасы на его губах сейчас то и дело мелькала легкая тень улыбки.

— Хорошо. Садись обедать, — леди Маргарет была спокойна. — И пригладь волосы.

— Да, мама.

На обед собрались почти все, и только кресло Джона, пустующее во главе стола, не давало забыть, что сейчас он не просто отсутствует. Обедали в молчании, разговаривать никому не хотелось. После обеда леди Маргарет сослалась на усталость и поднялась наверх. Амалия и Лекс оставались в Дамайн-холле. Кристина решила отправиться домой. Ее там ждал собственный, не согретый и наверняка полусонный от этого муж. И в обнимку с ним было легче переживать время, пока дядя не пришел в себя.

Через день доктор позволил леди Маргарет ненадолго появиться у постели мужа, только сказать пару слов и коснуться прохладной руки, увидеть его улыбку. И немедленно выгнал из палаты:

— Прочь, прочь! Здесь нужна стерильность, я и так не должен был вас впускать!

Через неделю Маргарет практически поселилась в палате, вынужденно сменив роскошные наряды на балахон сестры милосердия, закрыв волосы строгим крахмальным чепцом. Она кормила мужа, меняла повязки на перепаханной теперь уже тремя швами груди, выносила, даже не морщась, судно. Еще через неделю доктор счел, что пациент вполне стабилен. Джону очень повезло: у него не начался жар, выдержало эфирный наркоз сердце, швы не воспалились.

— Я же говорил, заживет, как на собаке, — хмыкал лорд и нежно сжимал похудевшую ручку жены.

Маргарет целовала его. Живой. Они смогли. Они пережили это.

— А Крис с Нико уплывают в Сагранзу, — как-то поведала она.

— Давно пора, — он кивнул. — Я думал, что уже. Что их так задержало в нашей негостеприимной зиме?

— Ты, милый. Крис не желала отправляться, пока не узнает, что ты в порядке.

— Ну, вот я в порядке, можешь передать им, что благословил на отъезд. Глупые дети, мучить себя нашим климатом и сплетнями двора!

— О, кстати, о сплетнях. Недавно был скандал, юный Киркуотер, сбежав из-под строгого надзора в поместье родителей, снова явился к Доминико требовать какой-то мифической сатисфакции.

— И что? — лорд Джон заинтересовался.

— Крис рассказывала, что наш зять поступил очень не аристократично — засветил ему в ухо, вырубив с одного удара, и сдал слугам лорда Киркуотера с рук на руки, посоветовав лучше следить за подопечным.

— Бедный Киркуотер, — глаза лорда Джона смеялись.

Маргарет покивала: бедный, бедный мальчик. Даже доктор Цельсий развел руками. Подобное помешательство было возможно излечить, лишь изолировав больного от его объекта фиксации. И это не гарантировало исцеления, к сожалению.

— Неужели совсем ничего не может ему помочь, доктор?

— Я пока таких средств не знаю, увы, — развел руками Мервин Цельсий, как и его коллега, занимавшийся этим больным. — Тайны разума до сих пор совершенно не изучены.

— Но почему именно Крис?

— Первая юношеская влюбленность, нервический склад ума, потрясение после отказа объекта чувств. Кто знает?

— Надеюсь, его все-таки запрут подальше.

Юного Роберта после скандального «выступления» на последнем из Зимних балов отправили в дальнее поместье, приставив молчаливых и надежных слуг. Ему предстояло провести большую часть жизни за крепкими стенами и зарешеченными окнами, так как надежд на выздоровление никто, кроме его родных, не питал.

— Рада, очень рада, — только и сказала Кристина. — Поклонники — это хорошо, но когда они хотя б в своем уме.

А через три дня Даркмайры, собрав все необходимое, попрощавшись с родичами и друзьями, выехали в Таблий, откуда уже традиционно отплывали на «Королеве Августе». Кристина забирала с собой свою камеристку, Джоанну, Доминико хотел, было, забрать и Валенсо, но повар, неожиданно смущаясь, поведал маркизу, что хочет остаться и попробовать уговорить «донну Хелену» на замужество. С ее братом он сошелся, так что с его стороны возражений не будет, а вот чопорную мадам-экономку уговорить будет сложнее, пусть она, вроде как, и питает к повару что-то большее, чем дружеские чувства.

— Наконец-то, будет тепло и солнечно, — радовалась Кристина. — И я так соскучилась по Бекки…

— О, я не сомневаюсь, что и она по тебе скучает, — Доминико улыбался, прижимая ее к себе и согревая. — И мне почему-то кажется, что она тоже уже ждет ребенка. Анхель хотел своих детей, я знаю.