Игра отражений (СИ), стр. 134
Джон Дамайн только пробурчал себе что-то под нос о клистирных трубках, что доктор с ухмылкой пропустил мимо ушей. Зато обстучал и прослушал он Джона полностью, осмотрел старый шрам на груди, мысленно пожелав тому, кто шил рану, заполучить себе такой же шов на рот и задницу одновременно.
— Итак, как только я договорюсь с операционной и помощниками, будем резать.
— Резать?! — взвился было Джон, но под взглядом жены осекся. — Хорошо, резать так резать. Марго…
— Да, я довольна, — леди поняла его с полуслова.
— За сим откланяюсь, необходимо как можно скорее закончить все приготовления. Завтра я скажу вам дату операции. За сутки до нее пациента не кормить, поить водой или пустым чаем.
— Хорошо, доктор Цельсий, — Маргарет погладила мужа по руке. — Я провожу доктора и вернусь, Джон, не вставай.
— Ах, да. Если хотите проснуться после наркоза, милейший, — доктор состроил зверское лицо, — не вздумайте принимать алкоголь.
Лорд Дамайн вполголоса выругался, получил от жены укоряющий взгляд и смиренно склонил голову:
— Да, доктор.
— Всего доброго, господа, — чопорно откланялся старик Цельсий, спустился к ожидающему его в гостиной Александру и скомандовал: — В больницу, юноша.
Александр вытянулся:
— Есть, сэр.
Этот седой благообразный старичок за свои семь десятков лет прошел не только обучение у лучших докторов, но и две войны. И ему не привыкать было к строптивым пациентам, антисанитарии, отсутствию необходимых инструментов и прочим проблемам полевых врачей. В Королевской больнице их встретили достаточно тепло, доктора, пусть не сразу, но узнали.
— Коллега, — навстречу заторопился доктор Кельвин. — Рад, что вы заглянули, у меня есть один интересный случай…
— А, коллега, все еще увлечены попытками понять человеческий мозг? Нуте-с, непременно после обсудим. Я здесь касательно операции, и мне необходима самая стерильная операционная и инструменты. И, конечно же, толковые помощники. Кого-нибудь посоветуете?
— Разве что себя, я думаю, что достаточно опытен для… Для чего, коллега?
— Извлечение осколка, коллега. Операция со вскрытием плевральной полости.
— Я — лучший ассистент для подобных операций, идемте, осмотрим инструменты, я распоряжусь подготовить операционную.
— Неужели Савентумская Высшая медицинская школа так и отвергает все приглашения своих учеников на обмен опытом? — с грустью вопросил доктор Цельсий.
— Нет-нет, что вы, коллега, все идет замечательно.
— Значит, прогресс все же есть? Признаюсь, это радует.
— Несомненно, — доктор Кельвин все-таки решил уточнить детали операции и имя пациента, а также состояние того на данный момент.
За обсуждением предстоящей операции и ее хода пролетело время, доктора успели обследовать операционную, заставить трижды ее перемыть, для профилактики лени персонала. Наконец, доктор Цельсий отбыл к Дамайнам, где его обещали поселить со всеми удобствами.
Маргарет уже успела заставить мужа поклясться, что тот будет соблюдать все предписания доктора, как бы тяжело они не давались.
— Ты нужен мне живым и здоровым, Джон. И нашим внукам тоже.
— Хорошо, Марго, хорошо, я буду делать все, что скажет этот клистирный сморчок! — бурчал тот.
— Доктор Цельсий!
— Да без разницы, хоть доктор Цельсий, хоть доктор Шмельсий.
— Он поможет тебе прожить достаточно, чтобы ты увидел внуков! — негодовала Маргарет. — Ты понимаешь, что это — наша единственная надежда?
— На внуков? — саркастически приподнимал бровь лорд Джон.
— На то, что ты их увидишь и вырастишь!
— Марго, успокойся и иди уже сюда. Ну же, подумаешь, будет на моей драной шкуре одним швом больше. Ты, кажется, дергаешься больше меня, но ведь это мне вскроют ребра.
— Но ты — МОЙ муж, — она улеглась рядом с Джоном, скинув туфли, не заботясь о том, что помнется платье. — Я волнуюсь за тебя. И не хочу терять так рано.
— Я останусь с тобой рядом. В любом случае, понимаешь? Даже если тело сдастся, я все равно буду с тобой.
— Да-да, будешь обнимать меня ночами и навевать сны о нашей молодости. Перестань, Джон, ты нужен мне живым, — она положила ладонь ему на грудь.
— Прости, любимая. Просто мне страшно, — признание вырвалось против воли.
Маргарет поцеловала его, успокаивая.
— Я с тобой, Джон. Не бойся, они извлекут осколок. И твоя жизнь будет вне опасности.
— Побудешь со мной? — он крепко сжал ее ладонь, не отпуская. — Когда ты рядом, мне гораздо лучше.
— Конечно, я никуда не уйду, — Маргарет улыбнулась мужу. — А ты попробуешь поспать, хорошо?
Он согласился, впрочем, даже если бы и нет, последний бал был явно лишним, растревоженный движением осколок снова колол зазубренным краем в сердечную мышцу, временами накатывала кошмарная слабость. Так что Джон уснул даже без лекарств, которые доктор Цельсий и без того забраковал почти все.
— Травить организм снотворными? Вы с ума сошли! Никаких экстрактов морфина! Пусть спит так.
Маргарет обнимала мужа, усыпляя, позволяя отдохнуть, шептала ему, что она здесь, она никогда его не оставит. Ей тоже было страшно — через день ее мужа заберут в больницу, а выпустят оттуда… неизвестно, когда. Нет, она будет с ним. Рядом, как только позволят. Она и сама задремала рядом, прижалась к мужу, привычно уткнувшись носом ему в плечо. Это было правильно. Джон всегда должен быть рядом.
Помолвку Тео и Жозефин было решено провести не просто тихо, но еще и быстро: Джон Дамайн справедливо опасался, что, случись ему не пережить операции, это торжество отложат на неопределенный срок, а он такого не желал ни сыну, ни будущей невестке. Поэтому уже на следующий день с раннего утра, едва ли не с ночи, слуги бегали, словно ошпаренные, готовясь к вечеру, Даркмайры отправились к Эсташ-Каннигам, Александр и Амалия занимались приведением Тео в божеский вид, вернее, в более-менее спокойное состояние духа.
— Я волнуюсь, — Тео был бледен и подавлен.
— Ничего страшного нет, — Александр пытался успокоить брата, как только мог.
— Тебе-то откуда знать!
— Мне это еще предстоит, после весеннего бала дебютанток, — ухмыльнулся Лекс. — Но на твоем месте я бы успокоился и подумал о чувствах невесты. Ей-то в разы тяжелее.
Это Тео немного успокоило, ровно настолько, чтобы он обрел нормальный цвет лица.
— Кольцо?
— Вот оно. Красивое, — Тео снова залюбовался молочно-белым камнем с багровым огнем внутри в обрамлении резных золотых листочков. — Ей должно понравиться, как считаешь?
— Думаю, она придет в восторг. Только помни, что ей страшнее, чем тебе. Ты должен быть ей опорой.
Лейтенант гвардии кивнул, собираясь, навесил на физиономию подобающее случаю выражение. Амалия прыснула:
— Теодор, дорогой, вы ведь не на дракона идете и не в бой. Улыбнитесь.
Тео еще раз вздохнул, напомнил себе, что это помолвка, его ждет невеста. И улыбка получилась уже более живой.
Наконец, собрались немногочисленные гости: леди Дамайн пригласила только узкий круг ближайших друзей, да со стороны невесты пришли родственники ее матери. В кресле снесли вниз лорда Джона, рядом с которым неотлучно дежурил доктор Цельсий. Торжественных речей было немного — мероприятие было семейным. Помолвленных поздравили, одарили небольшими ценными подарками. Жозефин, в спешно сшитом платье, сильно отличающемся от ее обычных нарядов, казалась едва раскрывшимся бутоном лилии. Она очаровательно смущалась, когда Тео надел ей на палец кольцо и взял ее тонкие кисти в свои, обещая заботиться и оберегать весь этот год до свадьбы. Он снова залюбовался ей. Жозефин была прекрасна, как этого можно было не видеть? Следовало признать и собственную слепоту: он бывал при дворе много чаще брата, но тоже не обращал внимания на Невидимку до того памятного музыкального вечера. А может, это и к лучшему, что она до сих пор оставалась незаметной и безликой тенью для всех? Ведь — страшно подумать — ее могли уже давно помолвить с другим!
— Они чудесная пара, — шепнула Кристина мужу.