Игра отражений (СИ), стр. 131

— Ну что, мой дорогой супруг, вы готовы отлично повеселиться на сегодняшнем балу? — шутливо вопросила Кристина у явившегося Доминико.

— Несомненно, моя драгоценная донна, mi estrella brillante*, — совершенно серьезно ответил тот, но в глубине туманно-серых глаз сверкали искорки недоброго смеха. Ему в этот день тоже было, с кем сцепиться.

— Чувствую, ты тоже ощутил вкус свежей крови?

— О, я буду не слишком жесток. Мужчине никогда не сравниться с женщиной в коварстве, — рассмеялся Нико, помогая ей сесть в экипаж и бережно укутывая нагретым пледом ее ножки.

— Ну, тут я поспорю, — Кристина рассмеялась.

— Разве я коварен? — Доминико состроил умилительно-невинное лицо, сразу указавшее его возраст.

— Нет, ты очень мил, невинен и прелестен, юное создание.

Он рассмеялся мягким, бархатным смешком, вызывавшим в Кристине одну реакцию — немедленно зацеловать этого хищника, так чудесно умеющего прятать клыки и когти за пушистой шкурой. Благо, что при соблюдении меры можно было этим заниматься, не мешал никто. В экипаже точно никто не мог им помешать, а Нико всегда был осторожен, прекрасно зная, сколько времени и труда тратится на наведение лоска любой дамой, а его драгоценной донной — тем более. Так что ко дворцу они приехали, чуть более румяные, чем следовало бы. Но кого волновали такие мелочи?

Никого уже не удивляло титулование Кристины, но ее привычка, входя в зал, на несколько секунд останавливаться, обращая на себя внимание, играла немалую роль. Сейчас на ней и маркизе Даркмайр, как лучи, скрестились все взгляды. Доминико заметил белый палантин на плечах королевы и тонко улыбнулся: ее величество явно была весьма довольна подарком, об этом говорили безотчетные ласкающие движения ее руки, то и дело касающейся искристого меха.

Леди Норфолк пошла хорошо различимыми пятнами, узрев рубины. Кристина про себя тонко улыбнулась: неплохо для начала. Позже, когда она томным движением скинула палантин с плеч, ярко-алые пятна на фоне мертвенно-бледного лица плоской, как доска, леди Норфолк стали багровыми. Мода на подобные фигуры безвозвратно уходила вместе с эпохой корсетов, сдавливающих грудь. Теперь те, у кого эта самая грудь была, всячески старались ее подчеркнуть. Те же, у кого ее не было, шли на любые ухищрения, чтоб хотя бы изобразить то, чего нет. Тон сегодня задавала королева, с радостью скинув корсет и облачившись в такое удобное и модное платье. Королевская грудь уже заставила споткнуться нескольких лордов. Георг тоже неприкрыто косился в сторону супруги.

— Похоже, у этой пары не будет проблем с зачатием наследника, — посмеиваясь, едва слышно сказал Нико.

— Это точно, но какая у нее грудь. Так и потрогать бы… оцени-ить…

— Твоя ничуть не хуже, разве что меньше. Но лишь сообразно пропорциям. Согласись, с такой монументальной грудью тебе пришлось бы тяжело, — усмехнулся Нико.

— Если бы у меня был рост Марии — нет.

— Балтийских королей и королев не зря называют «гренадерами», хотя это и не совсем прилично.

— Посмотри на леди Норфолк. Мне нужен бокал вина, оно подойдет к пятнам на ее лице.

— Выбрать тебе самое кислое?

— Именно, — пропела Кристина.

Доминико жестом подозвал лакея, осведомился, есть ли сухое красное «Клармон», известное еще и тем, что пятна от него было невозможно вывести ничем. Лакей был вышколенным, потому не стал предлагать иного, более пристойного вина, лишь осведомился, сколько бокалов принести.

— Одного достаточно.

Через пять минут бокал был в руках у леди Даркмайр. Кристина направилась к группе дам, споткнулась, и все вино выплеснулось прямиком на то место, где у леди Норфолк должна была быть грудь. На светло-голубом платье, совершенно не идущем той, расплылись уродливые багровые потеки.

— Прошу прощения, — прощебетала Кристина и прошла мимо.

Раздались смешки.

— Ах, дамы в положении порой бывают немного неуклюжи, — донесся до нее делано-сочувственный возглас одной из леди. Что ж, еще один камень, да еще какой увесистый, в огород леди Норфолк.

Маргарет встретила племянницу счастливой улыбкой:

— Дорогая, ты сегодня просто восхитительна. О, леди Норфолк убегает… Толкнула лорда Вествуда. Чуть не сбила с ног лакея…

— Какая чувствительность. Или неуклюжесть? Никак не могу решить, — пожала плечами Кристина. — А вы сегодня сияете, тетушка. Дядя, я вижу, вам намного лучше, это согревает мне сердце.

— Лорд Джон, леди Маргарет, — неслышно подкравшийся Доминико кивнул графу и галантно приложился к ручке графини.

— Его величество на меня в обиде, — хихикнула Маргарет. — Сейчас позовет на разговор, чтобы распекать за таинственность не при всех.

— О, держитесь, леди Маргарет, монаршия обида хуже гнева. Кстати, Валенсо смиренно просил узнать рецепт того печенья, которое растопило ваше сердце.

— Я напишу, — пообещала Маргарет. — Ты тоже скучаешь по овсяному печенью, Крис?

— Оно мне нравилось, да и Валенсо сказал, что овсяные продукты полезны беременным.

— Хорошо, я напишу рецепт. Прошу прощения, его величество мне уже кивнул.

— Лорд Джон, я могу препоручить вам мою драгоценную супругу на время? — поинтересовался Доминико, отыскав в толпе того, чьей крови, как выразилась Кристина, жаждал.

— Разумеется, маркиз Даркмайр, разумеется.

Иногда Доминико завидовал женщинам. Они парой движений веера могли сказать то, на что мужчинам требовались слова. Нарядом и драгоценностями уничтожить соперницу, не произнося ни звука. Но сейчас ему придется подобрать слова и выразить свое сожаление недобросовестностью одного из бывших соучредителей Савентумской Чайной Кампании. При его приближении благородный лорд срочно нашел дело за пределами дворца и потрусил к выходу. Кристина, глазами следившая за этой сценой, недоуменно моргнула: только что Нико был посреди зала, и в следующий момент, как ни в чем не бывало, идет навстречу лорду Челси, плотоядно усмехаясь.

«Ничего, бывает, это же Нико», — умиленно подумала она, любуясь шарахнувшимся к другому выходу лордом.

Неуловимо переместившийся, задействовав все дарованное своей нелюдской кровью умение, Доминико снова оказался идущим навстречу лорду Челси. Тот замер, как вкопанный. Он боялся обернуться: ему казалось, что там, из-за спины, к нему приближаются еще два лорда Даркмайра, неведомо как размножившегося. И все так нехорошо улыбаются.

— Чем обязан? — наконец, рискнул он пролепетать, почти не разжимая губ.

— Как, лорд Челси, разве вы не получали писем от моего поверенного? — почти искренне удивился Доминико, только вот глаза на мгновение сверкнули каким-то потусторонним светом.

— Ах, письма, да-да, конечно. Получал, кажется.

— Кажется? У вас слабеет память, лорд Челси? О, тогда позвольте вам напомнить, в каком процентном соотношении были доли уставного капитала и прибыли на момент моего отъезда в Сагранзу, — улыбка стала еще ядовитее, бедному лорду показалось, что он даже заметил два тонких белоснежных острия, приподнимающие верхнюю губу маркиза.

— Я помню, конечно же… мы можем поговорить об этом… позже?

— Сожалею, но позже никак невозможно. Здесь есть уединенные кабинеты, мы можем поговорить там. Я очень удачно захватил с собой бумаги, так что вопрос можно решить немедленно, — Доминико не нужен был невменяемый от ужаса лорд Челси, так что он слегка пригасил внушение.

— Пойдемте, — лорд явно надеялся, что все обойдется малой кровью.

Доминико подозвал лакея, и тот вскоре принес из экипажа толстую кожаную папку и провел их в удобный небольшой кабинет. Спустя полчаса оттуда вышли бледный, как скисшее молоко, лорд Челси и довольно улыбающийся лорд Даркмайр.

Маргарет уже вернулась и улыбалась как кошка, сожравшая откормленную на королевской кухне мышь. Король с удовольствием воспринял новость, что сдобу выпекает будущая невестка графини, рассудив, какие выгоды и прямые поставки ему это сулит. Если ради этого потребуется произвести ее в дворянское звание и дать титул, как того просила Кристина Сент… ах, нет, Даркмайр, то отчего бы и нет? Главное, что кто-то будет счастлив, а кто-то сыт.