Мой друг — Олег Даль (Между жизнью и смертью), стр. 27
Что ж… Я попробую. Ведь Олег не был родом из этого времени, он прожил его вместе с нами, своими старшими современниками. Как мог, как ему это было дано.
Знакомство с Далем началось очень издалека.
Начать нужно с того, что у нас в Ленинграде есть клуб песни «Восток» в одноименном кафе Дома культуры пищевой промышленности. Возник он в 1961 году, вскоре после полета Гагарина в космос. И в этом кафе начали собираться ленинградские барды. Сначала их было двое: Борис Полоскин и Валентин Вихорев. Потом пришел я. А затем появились Городницкий, Кукин и Клячкин.
И каждый первый понедельник каждого месяца, кроме летних, мы там собирались.
Однажды, это было 4 апреля 1966 года, к нам из Москвы приехала жена Визбора — Ада Якушева и сказала:
— Завтра в Политехническом музее будет концерт бардов. Будут Высоцкий, Галич и вообще все москвичи. Ребята, поехали!
Мы прямо в этом кафе (!) собрали деньги, пошли на вокзал и, спокойно купив билеты, отправились в Москву: Клячкин, Городницкий, Кукин и я. И Адочка с нами.
На следующий день действительно был большой концерт в Политехническом. От нас выступали Городницкий, Кукин и Клячкин. От москвичей выступала, в частности, Людмила Иванова, я ее видел впервые. Она пела свои песни, аккомпанировал ее муж — Валя Миляев. И ее песня «Я думаю, ты — это моя половинка…» по мелодии один к одному совпадала с моей песней.
Поскольку она выступала в первом отделении, я в перерыве подошел к ней и говорю:
— Вот, я из Ленинграда… тоже пишу песни. У меня есть абсолютно одинаковая мелодия с вашей… Когда вы ее написали?
Естественно, выяснилось, что песни написаны совершенно независимо, но поскольку мы — непрофессиональные композиторы, то мелодии — приблизительно все одинаковые.
Так мы познакомились, и она сказала:
— Мы скоро приедем на гастроли в Ленинград, тогда и сможем пообщаться.
И в начале июня 1966 года «Современник» приехал к нам. Жили они, как всегда, в гостинице «Октябрьская». Через администратора я узнал номер телефона, позвонил Людмиле и пригласил ее к нам домой. Познакомилась она со всей моей семьей…
На следующий день у них был спектакль, и она пригласила меня:
— Хочешь пойти?
— Конечно, хочу!
А это как раз был первый понедельник июня, и вечером должно было быть наше кафе «Восток». И я сказал:
— А после спектакля мы поедем туда.
— Хорошо.
Был я на спектакле, как сейчас помню, назывался он «Три желания», с Табаковым в главной роли. И Никулин там играл. А Даля — не было.
Я договорился с каким-то таксистом, что в десять с копейками он подъедет. Выходит Иванова и говорит мне:
— Знаешь… Вот, я хочу еще с собой взять своего товарища — Валю Никулина. Он тоже этим интересуется. Можно мы вдвоем поедем?
— О чем речь! Конечно!
В половине одиннадцатого мы уже подходили к кафе «Восток». Все были очень довольны, а Никулин с Ивановой пели песни. Напевшись, они сказали:
— Знаете что, ребята, у нас сегодня у одной нашей артистки день рождения — у Лили Толмачевой. Пошли к нам в гостиницу!
Было нас человек десять, и около полуночи мы из кафе пришли в номер гостиницы «Октябрьская». А там весь цвет театра «Современник» во главе с Олегом Ефремовым! И еще Алиса Фрейндлих, которую они все очень любили.
И нас, бардов, привели туда, чтобы мы им попели…
Ну, мы и попели, и попили. Поскольку петь стали очень громко — пришла администратор и сказала:
— Если вы сейчас же не прекратите, мы вас немедленно выгоним!
Парламентером в администрацию выслали Козакова:
— Миша, ты самый красивый! Ты лучше всех это сделаешь — иди, договорись…
Миша договорился еще на какое-то время.
Вот так мы познакомились и с Валей Никулиным. Потом, бывая в Москве, я непременно с ним общался.
…В марте 1968 года в Ленинграде я случайно попал на фильм «Женя, Женечка и „катюша“». Он шел у нас в кинотеатре «Родина», это были, по-моему, первые сеансы.
Впервые я увидел на экране Олега Даля. Ну — потрясающе! Фантастическая вещь! Я считаю, это лучшая его роль в кино. А дней через пять я поехал в Москву в командировку. Вообще в это время в командировки я ездил очень часто. У меня есть там друг, который сказал:
— Слушай… Мы сегодня поедем к девочкам из Хора Пятницкого. Это очень хорошее мероприятие. Девочек будет много всяких…
— Ну, конечно, поедем.
А у Вали Никулина в этот вечер был спектакль. И я дал ему адрес, куда приехать.
Вечер… Сидим в этой компании. Из девочек Хора Пятницкого там была одна какая-то дама с мужем. И я со своим приятелем. И больше никого! Потом подъехал еще один человек — стало нас пятеро…
В десять часов вечера раздается звонок. Открывается дверь, и я вижу: на пороге стоит «Женя-Женечка» — Олег. Никулин его привел. Даль в своей дубленочке, была у него такая, и в треухе. Прошли в квартиру. Компания была скучная. До их прихода я пытался петь что-то. Но поскольку народу мало, — сидели и пили водку.
Даль взял гитару и, встав в центр комнаты, подозвал к себе жестом Никулина. Потом соответствующим образом матернулся на всю компанию и запел. А Валя ему подпевал. Исполняли они песню «Даже „Сталинцу“ сил не хватало», со словами: «Не печалься, любимая, за разлуку прости меня…»
Причем, пели они так надсадно и так от души, что это было очень здорово.
Следующая встреча с Олегом произошла через пару месяцев, через рампу, и была довольно смешной.
В «Современнике» шел спектакль «Народовольцы», где роль Гольденберга играл Валя Никулин. В этот майский вечер он «заболел», и на его место за два часа ввели Олега. Роли он не знал абсолютно: ни слов, ни мизансцен — ничего совершенно. У него в руках была какая-то папка весь спектакль. И Даль, небрежно поглядывая в нее, как будто это так и надо, произносил какие-то длинные тексты. Причем очень по-театральному грамотно…
Летом этого же 1968 года «Современник» вновь приехал в Ленинград на гастроли. Мы заранее решили, что уж конечно встретимся. И, естественно, встретились.
В один из вечеров мы договорились, что повезем Никулина, Даля и какую-то артисточку из их театра на Карельский перешеек. Спектакля у них в этот день не было, и мы поехали. У меня был приятель с машиной, в которую мы набились всемером.
Приехали к Разливу, там искупались. Потом поехали в Репино, в какой-то ресторанчик. Приятель — за рулем, а мы, естественно, пили.
Вернувшись домой, зашли ко второму из друзей, с которым вместе ездили. Он живет на втором этаже, а внизу у него — мясной магазин.
Даль был уже крепко весел. Возле магазина лежали какие-то ящики, и Олег, воровски взяв один, пошел с ним в подъезд. Когда мы поднялись наверх, он со страшной силой выбросил этот ящик сквозь распахнутое на ночь окно. Ужас! После этого мы поехали ко мне домой, где громко пели до трех часов ночи. После чего решили поехать купаться в ЦПКО. Там у нас в Приморском Парке Победы есть такие «аппендиксы», где действительно можно купаться.
Поскольку была ночь — июньская, но все-таки ночь, мы взяли несколько маленьких бутылок водки. Искупались. И прямо возле двух машин (подъехал еще приятель), под прихваченную мной гитару стали с Олегом петь. Было без четверти четыре утра. Поскольку стояли белые ночи, было очень много гуляющих. Проезжающие машины тоже стали останавливаться, чтобы послушать, как мы поем. Пели мы разные песни на два голоса, в том числе и знаменитую:
Автор — Борис Полоскин. Олег ее очень любил.
Вдруг в самый разгар приезжают гаишники, и со всех, кто припарковался на той стороне шоссе, в аллее, по которой тоже ездят машины, начинают собирать по рублю — «за нарушение режима движения». Причем обалдевшие люди безропотно платят обиралам со словами:
— За такой концерт штрафа не жалко!
После этого мы опять поехали ко мне домой и по дороге проезжали мимо Пискаревского кладбища. И вдруг вспомнили, что эта ночь — на двадцать второе июня… Солнце уже всходило. Мы остановились и пошли к Вечному огню, потом спустились к скульптуре. Протрезвели все — мгновенно. И «в канун войны» начали вспоминать, у кого тогда что было… Такая вот история.