Сапфир (СИ), стр. 20
До «Пикселя» он не дошел. Вдруг совершенно случайно увидел сквозь прозрачную витрину стоящую перед высоким зеркалом Лану — Лану в воздушно-розовом платье с пояском и в туфлях на тонкой шпильке. А после разглядел выражение неуверенности на ее лице.
— Вам очень идет! Посмотрите, как подчеркивает талию, грудь… Девушка, у вас отличная фигура.
— Мне кажется, цвет…
— Цвет удивительно нежный — тренд этого сезона.
Сквозь раскрытые проймы входа голоса доносились отчетливо.
Покупательницу обхаживали сразу две продавщицы — науськанные убеждать тигрицы. «Жертва» должна купить, должна осознать, что она неотразима в чем угодно — хоть в ужасно неудобных леггинсах, хоть в шортах на толстых ляжках.
Но платье Лане шло, и Мо, сам не зная, для чего, вдруг завернул внутрь. Остановился позади своей знакомой, обласкал взглядом точеную фигурку — стройные ножки, округлые бедра, белокурые волосы — и мягко произнес:
— Тебе идет.
— Правда?
Лана ему обрадовалась — он спас ее от неуверенности.
— А цвет?
Продавщицы, почуяв присутствие хищника куда более влиятельного, нежели они сами, тактично отступили, притихли.
— Цвет исключительно для блондинок.
Щеки у отражения в зеркале смущенно расцвели, сделались в тон платью.
— Думаешь, стоит купить?
— Стоит. В таком хоть днем на прогулку, хоть вечером в бар. А если заколешь волосы…
И Лана, не дослушав и стоя спиной к Марио, ловко скрутила белокурую копну в жгут, приподняла, застыла в позе статуи, держащей на голове кувшин.
— Так хорошо?
Он не слышал слов. Он вдруг увидел на ее шее то, от чего в его сознании тяжелой стремительной портьерой пала алая пелена, — татуировку в виде змеи.
Дальше он себя не осознавал. Стоя уже в примерочной, прижимал ее затылком к хлипкой стенке и сжимал пальцы на тонкой шее с пульсирующей жилкой. Хрипел, тряс Лану так, что затылок последней стучал о перегородку кабинки:
— Я ведь знал, жопой чувствовал, что они пришлют еще одну. Суку! Но чтобы ТЫ?! Серпента… я ведь верил…
Девчонка задыхалась — не то от нервов, не то не хватало воздуха — Мо едва контролировал захват. В его воображении неслись чередой страшные картины: умирающий друг, визг обезумевшей Кэти, удар локтями по ее ребрам, падение, глухой звук падающего на пол тела…
— Когда ты собиралась свершить правосудие, когда?! — шипел он гневно, ощущая грохот молота в висках: — Ведь уже подобралась… Я — идиот, думал, что совпадение… У тебя ведь тоже есть шприц?
При этих словах в глазах напротив мелькнула паника, и Марио нырнул в бурлящую пучину ярости.
— Стерва! Убийца…
— Я… не… — она пыталась ему что-то сказать, выдавливала из себя хрюканье-всхлипы. — Я ничего… не помню…
— Не помнишь? Какая жалость. Забыла, что нужно приложить к татушке пальцы, чтобы вспомнить? Ведь вы так переносите с собой закрытую информацию. Думаешь, я не знаю? Я все узнал…
— Уйди от меня! Убери от меня свои мерзкие пальцы… Психопат!
Стоя на волоске от края пропасти, Лана вдруг сделалась болезненно-сильной, почти каменной. Бордовая от напряжения, сумела отстегнуть от своего горла его пальцы, отпихнула — разрушенного и сгорбленного — назад, прохрипела:
— Уйди! Не лезь ко мне… Не приближайся!
Мо стоял застывший, как изваяние, — потерянный, черный изнутри, опасающийся в этот момент самого себя.
— Мудак… Псих!
И она пронеслась мимо — вылетела из примерочной, из закутка, из магазина. Как была, в новом платье.
— Девушка! — верещали двумя сиренами вслед продавщицы. Схватился за ширящую рацию охранник, приготовился к погоне за воровкой.
Шатающийся Марио вышел на середину торгового зала и взмахнул дрожащей рукой. Просипел:
— Я заплачу. Она со мной, не трогайте. Я заплачу.
В салоне машины Лана мерзла так, как будто на Ла-файю пала морозная северная ночь, — вокруг жара, а внутри стыло. Клацали друг о друга зубы, ногти впились в ладони до крови. Жал на газ получивший команду «Езжай быстрее!» таксист. Он был мужиком огромным и толстогубым, похожим на бритого боксера, и на пассажирку зыркал подозрительно — та напоминала ему наркоманку: тряслась, выпучившись, смотрела исключительно перед собой, изредка дергалась и в панике оборачивалась назад. У горловины платья болтался не срезанный ценник.
— Украла что ли?
Ему не отвечали.
Таксисту хотелось девку высадить — ну ее. Вдруг после проблем не оберешься? Но стоило ему сбросить скорость, как тут же раздавалось шипение — «Вперед. Скорее!», — и он почему-то поддавался. Правда, бычился.
— Куда едем-то?
— Вперед пока. Просто вперед.
— Адрес хоть назови.
— Не знаю… Не знаю… Позже скажу.
Он боялся, что ему не заплатят.
Куда едем…
Если бы она знала, куда ехать.
На виллу? А безопасно ли после случившегося возвращаться в собственное жилище? Не ввалится ли туда следом Мо, не начнет ли снова орать про убийц?
С чего она вообще решила, что знает его?
Разительная перемена, произошедшая с ним в магазине, потрясла ее до самого основания — до проходящей через позвоночник оси, зовущейся «стабильность мира». Как мог Марио — тот Марио, каким она знала его еще этим утром, — вдруг стать бешеным?
Тату на шее… Убийца…
Она… убийца?
Лане хотелось рыдать в голос. У нее действительно на шее тату? Хотелось повернуться затылком к водителю, задрать волосы и заорать — посмотри, оно там есть? Правда есть?! Но тогда ее моментально высадили бы…
Машина неслась прочь от «Амфоры» — Лана глотала слезы.
Он придет за ней — Мо. Явится. Потребует назад деньги — ведь их он платил просто Лане, а не Лане-Серпенте. Кто такие, черт возьми, эти Серпенты? Почему, ну почему она не восстановила память до того, как случилось непоправимое? Ведь хребтом чувствовала же…
«Я не убийца, — хотелось шептать ей, — не убийца. И не воровка».
Вот только убежала из магазина, не заплатив.
— Куда едем, девушка?! — возмущался водитель — он жег бензин, как ему казалось, напрасно.
— Сейчас… сейчас…
Не на виллу — нет, — небезопасно. Знакомых нет, друзей нет. Отелей вокруг пруд пруди, но сложно ли отыскать в случае необходимости и при наличии денег нужного постояльца? Нет. У Марио связи. И вдруг, словно вспышкой света, память высветила услышанную при выходе из Портала фразу: «Доступ на территорию Переходной зоны будет разрешен на срок — пауза — пять дней. Для корректировки, для уточнения данных, для возврата…»
— Мы едем, — у Ланы сбилось дыхание, — на гору…
— Куда?
— Там еще парковка для машин… пустая.
— Адрес!
— И фонтан в виде дельфина. Вы знаете этот фонтан?
Водитель угрюмо молчал. Но на следующем повороте он вывернул руль влево, а через пару минут уверенно повел машину по объездному шоссе.
Портал видели не все, но лишь те, кто недавно переходил или собирался переходить. И зона его охранялась энергетическим полем. Это поле — упругое и наэлектризованное — на секунду облепило Лану, как прозрачный спрут, — прощупало, заглянуло внутрь до самых потрохов и… пропустило внутрь.
Аккуратный газон; позади белая будка с единственной коричневой дверью и без окон. В конце пустой парковки фонтан в виде дельфина — все, как ей помнилось.
Это было четыре дня назад. Всего четыре дня…
Тогда она стояла здесь, счастливая до неприличия, предвкушала, как вскоре увидит белоснежную виллу — свою личную резиденцию, — сжимала в руках чемодан… Чемодан с тикающей внутри картонной коробки бомбой.
«— Мразь… убийца!..»
Перед глазами всплыло перекошенное от ярости лицо Мо с черными и страшными, как два дула пистолета, зрачками. Лана, шатаясь и хромая — один из каблуков сломался, когда попал в выбоину на асфальте, — сделала вперед пару шагов и почти повалилась на траву. Повернулась, неуклюже приняла сидячее положение и почувствовала, что по щекам, будто открыли краны, полились горячие слезы.