Искусник. Испытание на прочность, стр. 57

Затем невозмутимо шагнула к барону и коснулась пальцем камня, вытягивая таившуюся в глубине силу, но оставляя поверхностное сияние.

— Честное слово, — коротко буркнула вслух, договорив остальное про себя.

Корди покосился на украшавший его руку браслет, усыпанный такими же камнями, скривился, как будто сжевал лимон без меда, и подвинул амулет невесте.

— Даю честное слово никому не открывать твоих тайн, — произнесла Лавиния таким тоном, словно ей только что было нанесено смертельное оскорбление.

Но барон сделал вид, будто ничего не заметил.

«Впрочем, вполне возможно, он и в самом деле не придал обидам невесты никакого значения», — рассуждала Лил, пробираясь вслед за маменькой по открытому дядюшкой потайному проходу. Люди, привыкшие без зазрения совести помыкать другими, обычно даже не подозревают, как ранит и унижает окружающих такое поведение.

Барон завершал эту странную процессию, но Лил пока не ждала от него никаких подлостей. Глупо открывать потайной ход перед теми, кого собираешься наказать или убить. Вот припугнуть их он, несомненно, желал, недаром ведь этот мрачный проход был так запущен и пылен, а на полу валялись какие-то подозрительные лохмотья и обломки.

— Похоже, не часто ты пополняешь свою сокровищницу, дорогой, — огорченно произнесла вдруг Лавиния. — Мне казалось, дела у тебя идут получше.

— Это не обычная кладовая, — помолчав, с преувеличенной любезностью сообщил Корди, — куда складывают монеты и камни. И не хранилище амулетов. Здесь я держу только фамильные драгоценности да старинные украшения, найденные в музеях и сокровищницах монархов старого мира. Поэтому и не знает о ней ни один из лакеев и охранников.

— А тут безопасно? — забеспокоилась его невеста, и Алильена позволила себе беглую усмешку.

Как выясняется, все ее предположения были верны, и маменька тоже поняла, ради чего они подметают здесь юбками пыль.

— Ну, со мной до сих пор ничего не случилось, — задумчиво буркнул барон и надолго примолк, предоставляя родственницам самим додумать все остальное.

Вскоре потолок, по которому метались тревожные тени от свечи в руке Лавинии, резко приблизился, словно они зашли в тупик, и маменька тут же преувеличенно учтиво предупредила:

— Осторожно, тут ступени вниз, и довольно крутые.

Лил спокойно приподняла юбку, скрутила подол в жгут и засунула за пояс, не желая мучиться с ним во время спуска.

— Ты всегда так одеваешься? — изумленно осведомился рассмотревший ее штаны дядюшка и поперхнулся, услыхав кроткий ответ:

— Нет, только в последний год.

Больше они не разговаривали, пока не оказались в небольшом помещении, в стенах которого виднелись еще две двери.

— Вот это сокровищница, — учтиво пояснил Корди, показывая на массивную металлическую овальную дверцу, запертую на несколько внушительных замков и защищенную напоенными магией камнями. — Но туда мы зайдем на обратном пути. Сначала я хочу показать вам ту часть дома, которая предназначена для моей жены и детей.

И спокойно отпер вторую, большую по размеру, но не менее защищенную дверь.

По новому коридору, чистому и довольно удобному, они прошли почти пятьдесят шагов, прежде чем добрались до ведущей наверх винтовой лестницы. Здесь первым взбирался барон, и вскоре небольшая компания оказалась в круглой комнатке без окон, но снова с несколькими дверьми. «Видимо, строивший замок дед барона очень боялся нападений», — усмехнулась Алильена.

Корди уверенно открыл одну из дверей и снова пошел впереди женщин. На этот раз шли они недолго, и вскоре барон уже отпирал очередную дверь, приведшую их на крошечное крылечко.

— Хотите тут погулять? — предложил он, запер за собой замок и направился по песчаной дорожке вдоль стены. — Я пока проверю, все ли в порядке.

Лил озиралась с интересом и недоумением, начиная догадываться, куда привел их дядюшка. В тот самый секретный угол поместья, куда не было доступа из парадной части дворца и не вело ни одной явной калитки, двери или лестницы.

Сойдя с узких ступеней, родственницы Корди оказались в старом саду, начинавшемся почти от стен дома. Под кронами яблонь, сомкнувшихся уходящими в вышину ветвями, властвовал зеленоватый полумрак, и было скорее сыровато, чем прохладно. На вытоптанной чьими-то ногами почве не росли ни цветы, ни сорняки, лишь валялось несколько бледных падалиц.

— Очень мило, — с сомнением пробормотала Лавиния, проходя дальше, к видневшейся в глубине сада живой изгороди из неимоверно разросшихся кустов смородины. — Но я не понимаю…

Раздвигая руками ветки, они прошли по узкой тропке и оказались на солнечном склоне чашеобразной долинки, полого спускающемся к небольшому, явно рукотворному прудику. И замерли, не в силах сразу постичь и оценить представшую перед ними картинку.

Тут не нашлось места для беседок и клумб, скамеек и качелей. Вся просторная чаша долинки была расчерчена строгими квадратами и полосками разных оттенков зеленого с редкими вкраплениями других цветов. Издали противоположный склон казался усыпанным смешными и нелепыми заплатками, но начинавшиеся прямо от ног женщин длинные грядки с фасолью, луком и свеклой не оставляли никаких сомнений в том, чем именно являются на самом деле эти клочки. Тоже грядками и полями, и Лил, немного знакомая с сельской жизнью, озадаченно хмурилась, начиная осознавать, как много труда вложено в этот гигантский огород.

— Вот теперь я, кажется, знаю, — встав рядом с Алильеной, с едва заметным ехидством произнесла маменька, — откуда Густав берет свежие огурчики и спаржу…

Она смолкла, предоставляя Лил самой додумать окончание фразы, и та снисходительно усмехнулась. В эту игру отец научил их играть почти десять лет назад, и они с Ленсом могли придумать по нескольку вариантов продолжения любого предложения. Но в этом случае самым верным был лишь один, и Лил его немедленно произнесла:

— Но не могу понять, откуда берется армия садовников, которая все это выращивает.

— А самое главное, — задумчиво добавила Лавиния, — зачем нужно было так тщательно прятать это место?

— Скоро узнаем. — Усилившая себе слух магиня уже слышала шелест приближающихся легких шагов, абсолютно не похожих на уверенную поступь Корди.

— Добрый день, — вежливо поздоровался подошедший, не доходя до них пяти локтей, и Лил с маменькой разом обернулись.

Перед ними стоял стройный подросток в очень непривычном взору одеянии, подходящем скорее пастушку из южных баронств, чем обитателю дворца Корди. Свободная рубаха и короткие, до середины икр, штаны были из неотбеленного полотна самого низкого качества, а сплетенные из ремешков легкие сандалии дополнял дешевый, вязаный травницами поясок. Волосы мальчишки были острижены очень коротко, на шее болтался простенький амулет. Серьезным, испытующим взглядом мальчишка смутно напомнил магине Ленса, и она невольно поежилась, представив на его месте брата.

— Добрый, — мягко произнесла Лавиния, мгновенно превращаясь в беззаветно добрую, понимающе-улыбчивую маменьку. — Как тебя зовут?

— Уло, — просто произнес мальчишка и с осознанием важности возложенного на него поручения торжественно произнес: — Отец велел отвести вас на женскую половину.

Отвернулся и направился прочь, ни на миг не усомнившись в желании необычно одетых женщин покорно последовать за ним. Алильена переглянулась с матерью, мгновенно сообразив, как просто и изящно Корди привел-таки их в ловушку, и первой последовала за провожатым. Прежде чем начинать придумывать способы освобождения из этого странного места, необходимо тщательно его изучить, хотя интуиция подсказывает уже сейчас, как много сюрпризов их здесь ожидает.

И действительно, странности начались уже у широкого крыльца, к которому привел гостий провожатый. Впритык к ступеням смирно стояла лошадка, запряженная в простую, узкую телегу, груженную корзинками с молодой картошкой, вязанками зелени, кочанами ранней капусты, пучками редиса и тоненькой оранжевой морковки. Двое детей, похожие на Уло одеждой, как близнецы, но чуть младшего возраста, ловко сгружали с телеги свежесобранный урожай, а сновавшая по крыльцу ребятня почти бегом утаскивала его в дом. Они оказались разными по возрасту и цвету кожи, но все, как воспитанники мужского монастыря, в одинаковой полотняной одежде и короткостриженые.