Искусник. Испытание на прочность, стр. 56

Во всяком случае, сами они все сделали точно по инструкции: и всех рабов притащили на руках, и амулеты сдали. Почти все, попытавшись утаить лишь самые ценные в надежде на усталость или невнимание проверяющих на выходе искусников. А когда убедились, что провести их невозможно, даже как-то повеселели, очевидно, от осознания, что не оказались глупее остальных.

— Позже нужно будет проехать возле их шахты, — устало вздохнул Инк, разворачивая тележку к своему шатру, и увидел торопливо шагающего в их сторону Гарата. — Похоже, что-то случилось.

— Нет, ничего не произошло, — отрицательно мотнул головой черный искусник, бдительно оглянулся и тихо добавил: — Я шел предупредить — сейчас мы все придем в ваш шатер завтракать. Нужно срочно поговорить, появились новости.

ГЛАВА 25

Алильена с маменькой неспешно обедали в уютной столовой второго этажа, когда в комнату уверенно вошел барон. Небрежно кивнул будущей падчерице, коротко поцеловал руку Лавинии и прошел к распахнутой двери на балкон. День был жарким, и по комнатам гуляли сквозняки.

— У меня две новости, — сообщил он, помолчав. — Тарен жив, его достали из шахты и скоро привезут сюда.

Женщины замерли, не поднимая от тарелок взглядов, опасаясь показать Корди неудержимо вспыхнувшие в душах радость и надежду.

Но барон и не думал оглядываться, так и смотрел на томно зеленеющие под балконом кроны деревьев и синеющие на горизонте вершины Южного хребта.

— Поэтому я назначил дату помолвки и позвал гостей. А вас приглашаю на прогулку в мою сокровищницу, вы должны в этот день выглядеть роскошнее всех.

Корди помолчал еще немного, желчно усмехнулся, но тут же стер с лица ухмылку и спокойно повернулся к столу, чтобы с наигранной улыбкой взглянуть на племянниц. Он давно сообразил, как удачно поступил, отправив с Юдганом сына Базерса, теперь некому было чувствовать его эмоции. Несмотря на гроздь различных амулетов, под наивно-доверчивым взглядом мальчишки барон чувствовал себя почти раздетым.

— Через полчаса жду вас обеих в моем кабинете на первом этаже.

И вышел, оставив так и не сказавших ни слова родственниц наедине.

— Жаль, платье еще не готово, — отстраненно пробормотала Лавиния и отчаянно взглянула прямо в глаза дочери: — Мне нужно видеть, подойдут ли к нему выбранные украшения.

— Возьми несколько, — рассеянно ответила Лил, пытаясь понять, что именно ей не понравилось в недавнем визите барона.

Ведь не его же сообщение о спасении отца? К стыду своему, она должна была признать, что не сумела сдержать жаркой вспышки радости, сразу вспомнив, что с папенькой приедет и Инк. И пусть он снова ходит под чужой личиной, совершенно не похожей на его собственный облик. Зато глаза остались его, Инка, и когда смотришь в них, становится не важно все остальное.

— Тогда собираемся, — отставила тарелку Лавиния. — Я теперь не могу думать ни о чем, кроме колье и диадемы… как думаешь, нужны к ней серьги?

— Там будет видно, — безразлично пожала плечами Лил, отлично понимая, что волнует сейчас маменьку вовсе не цвет камней в ожерельях и браслетах, и все это она говорит для сидящих где-то надзирателей.

На странную прогулку магиня собиралась внешне безучастно, но, зайдя в самый темный угол гардеробной, торопливо натянула под черную юбку штаны для охоты и вместо шелковой надела полотняную блузку с рукавами по локоть и карманами, скорее похожую на мужскую рубашку. И обувь выбрала под стать одежде, короткие ботиночки с пряжками на низком каблучке, попутно щедро наполняя силой заклинания, вложенные в оставшиеся у нее амулеты и скудные украшения. Сокровищница наверняка будет сиять звездной россыпью защитных огней, и там можно будет пополнить запасы энергии. Не забыла Лил и про припасы: добавив себе скорости, с ловкостью фокусника высыпала в карманы штанов из ваз орешки и конфеты и достала из тайничка несколько флакончиков с зельями, незаметно унесенных из лаборатории, где она помогала Нилкесу, одному из искусников барона.

По лестницам женщины, не сговариваясь, шли молча и порознь, Лавиния впереди, Алильена — на несколько шагов поотстав. И обе знали почему: прячущие глаза лакеи в фисташковых костюмах встречались значительно чаще, чем на третьем этаже. Возле кабинета навстречу невесте барона словно случайно попался Нилкес, мимолетно дернул, как будто поправляя, ворот рубахи и поспешил дальше по своим делам.

Алильену словно ледяной водой окатило. Судя по подсказке собрата, Густав собирается вести их с маменькой в ловушку, не оставив никакой возможности отказаться или схитрить. Значит, неверно она его до сих пор оценивала и зря считала, будто маменьке удалось обвести дядюшку вокруг пальца.

— Лилья, поторопись, — недовольно прикрикнула остановившаяся у двери маменька, и поднявшая на нее задумчивый взгляд магиня с изумлением рассмотрела скорбно поджатые губы Ливинии.

«Не может быть», — ошеломленно глядела на нее девушка, сраженная невероятной догадкой, и уже отчетливо понимала, как слепа и наивна была раньше.

Ну конечно же может, иначе просто и быть не должно. Разве могла не запомнить всех растолкованных папенькой правил и не заучить жестов, которые он показывал детям, их такая сообразительная и любознательная маменька? Ведь она всегда с живым вниманием вникала во все дела мужа и присутствовала на всех уроках, которые папенька устраивал для нее и Ленса.

Разумеется, она никогда даже виду не подала, что интересуется пояснениями мужа, сидела себе в кресле у окна, шила или вязала, а иногда просто держала в руках книгу. Но слушать-то это ей не мешало?

У Алильены даже дух перехватило от осознания открывшейся истины, но маменька уже отвернулась и решительно вошла в кабинет. И магине ничего не оставалось, как последовать за ней.

Просторная комната с несколькими столами, шеренгой простых стульев и стайкой высоких рабочих кресел казалась довольно скромной на фоне убранства остальных комнат дворца, но Алильена видела не мебель и не полупрозрачные занавеси, скрывавшие все происходящее за окнами. Перед ее внутренним взором многоцветьем сложной защиты сияли невзрачные агаты и змеевики, врезанные в спинки стульев и розетки деревянных цветов, украшавших дубовую обшивку стен. Искушение перестроить эту защиту оказалось сильнее Алильены, и она немедленно взялась за дело, с напускным равнодушием оглядывая обстановку и почти не вслушиваясь в капризный щебет маменьки.

Ведь и так ясно, что ничего важного Лавиния не скажет, сейчас она просто изображает огорошенную сообщением дядюшки расчетливую стерву.

— Хорошо, дорогая. — В голосе Корди прозвучала почти откровенная насмешка. — Разве я спорю? Разумеется, ты можешь взять побольше украшений, позже выберешь самые подходящие. И для Алильены тоже, я надеюсь, в гостях у меня будет достаточно свободных искусников, чтобы снять с нее этот ужасный амулет.

В последних словах дядюшки послышалось скрытое злорадство, и Лил в который раз пожалела, что не имеет способностей Аленсина. Брат сейчас точно бы знал, какие эмоции испытывает барон. Но и без этого дара девушка уже не сомневалась, что ничего хорошего от Корди ждать не следует, а все разговоры об украшениях — просто приманка в заранее распахнутую западню. Возможно, зря она не взяла побольше орехов; гуляющая по свободным баронствам молва не зря величает Густава жестоким и коварным.

— А теперь я должен взять с вас обещание никому не рассказывать о тайнах моего замка… Всего лишь честное слово, но от всей души, прикоснувшись вот к этому амулету.

Лил едва удержалась, чтобы не зашипеть от досады: артефакт, который Корди достал из увесистого кованого ларца, источал яркие фиолетово-зеленые переливы магии, а у нее почти не осталось свободного резерва. И все же бездействовать было не просто глупо, но и смертельно опасно, и девушка, поспешно потянув энергию из висевших на груди Корди амулетов, тут же направила ее в защитную сеть артефакта, на ходу уже привычно перестраивая структуру заклинания и условия воздействия.