Искусник. Испытание на прочность, стр. 22

Но так поступать пока нельзя ни в коем случае, от ринувшихся на защиту хозяина преданных охранников барона достанется всем без разбора. И матери, и Инку, и кучке слуг, напряженно поглядывающих на барона и его гостей в ожидании указаний.

— Юдган, — приветливо, как родного и самого любимого брата, окликнул клоуна Густав, — ты не устал? Может, тебе хочется перекусить или искупаться? Для тебя приготовлены лучшие гостевые покои на третьем этаже, и там уже ждут шесть самых красивых служанок, которые с удовольствием выполнят любое желание.

— Спасибо, — вежливо, но слегка отстраненно поблагодарил клоун, выдул еще один туманный ободок, на этот раз сиреневый, пустил его под потолок и безмятежно признался: — Но прерывать испытание сейчас нельзя.

— Какое испытание?! — неверяще нахмурился барон, мгновенно убирая руку с плеча Лавинии и хватаясь за самый яркий из замеченных Алильеной амулетов. — Разве это не фокус?!

— Это артефакт, — так же невозмутимо сообщил Юдган, выпуская розовый дымок. — Мне его достали совсем недавно. Нужно было проверить, и как раз пришли твои люди. Тут у тебя проверять удобнее всего, много энергии и одаренных.

— А что умеет этот артефакт? — звонко осведомился Ленс, глядя на клоуна наивно, как пятилетний ребенок.

— Я как раз пытаюсь понять, — задумчиво ответил ему Инквар, сделал свирелью размашистый знак, словно в его руках была удочка, и в тот же миг одно из колец скользнуло на голову крупному мужчине в роскошной одежде, сидевшему за столом неподалеку от Корди.

Тот подавился непрожеванным куском мяса, вытаращил глаза и, стремительно бледнея, затрясся мелкой дрожью.

— Почему ты выбрал барона Отрейка? — суховато осведомился Корди, открыто делая рукой условный жест.

И в тот же миг вокруг него, отодвинув в сторону кресло с невестой, живым щитом встали четверо черных искусников, сидевших до этого за соседним столом.

— У него много сильных амулетов, — глянув на один из своих браслетов, учтиво пояснил хозяину Юдган. — Туманный пояс может взять немного магии.

— Какой пояс? — так же вежливо, скрывая любопытство, осведомился старший из искусников.

— Думаю, защитный, — отстраненно буркнул Юдган и вдруг, поморщившись, с укоризной уставился на подопытного: — И не стыдно тебе? Ты же мужчина! Ну чего ты так испугался? Тебе ведь не больно!

— Горячо, — просипел побелевший барон трясущимися губами.

— В штанах? — задумался на миг Юдган и с издевкой добавил: — Ну это ты сам виноват.

— И что теперь с ним будет? — усмехнувшись, косо глянул на трясущегося барона Корди.

— С поясом? — Клоун вскинул честный, как у младенца, взгляд. — Ничего. Пояса уже нет, они сразу тают, когда прерывается связь со свирелью.

— Я про Фелина Отрейка.

— И с ним тоже ничего, я же пока испытываю только самые слабые пояса. А у барона очень сильные защитные амулеты… и боевые тоже.

— У меня нет боевых! — испуганно взвизгнул Отрейк.

— В правом сапоге огненный и воздушный, скорее всего начинен редким ядом, — снова покрутив свои браслеты, уверенно заложил Отрейка клоун. — А на спине отражающий, тоже огненный. Ну и какие-то мелкие заклинания в кольцах.

— Густав, ты неверно понял… — Теперь лицо Отрейка было не просто белым, оно отдавало трупной синевой. — Поверь, это просто на всякий случай! Ты же знаешь, какие про него ходят слухи! Он сумасшедший и сейчас сам это подтвердил.

— Сумасшедший испытывал бы артефакт на самых слабых и ничем не защищенных людях, — жестко оборвал его выкрики Юдган. — И делал бы это во дворе или в поле, где на стенах нет таких щитов, как здесь. И выпустил бы сразу самый мощный обруч. А я всегда сначала думаю, потом действую, и еще никто не может обвинить меня в неаккуратном обращении с артефактами и причинении вреда людям.

— А барон Хиллар? — тонко усмехнулся Корди.

— Он напал на меня первым, подло и исподтишка, — невозмутимо пожал плечами клоун, втягивая обратно в дудочку покорные облачка. — А таких поступков я не прощаю никому. Спасибо за покои, Густав, но мне бы комнатку внизу, я не люблю верхних этажей. И красивых служанок тоже. Но если дашь на время в помощники кого-нибудь из одаренных, не откажусь.

— Дядя! — состроив просительную мордочку, так и подпрыгнул Ленс. — А можно меня? Ну пожалуйста!

— Аленсин! — встревоженно охнула Лавиния. — Это опасно!

— Зато он фокусы умеет делать, — насупился Ленс. — А я давно хотел посмотреть поближе.

— Боюсь, он тебя не возьмет, — лицемерно поджал губы Корди и самым кислым тоном поинтересовался у искусника: — Устроит тебя такой помощник, Юдган?

— Если он умеет быстро бегать и не лазит по чужим шкатулкам, то подойдет, — равнодушно дернул плечом клоун, засунул куда-то свирель, поднялся с подиума и шагнул к выходу: — Так где мне отдыхать?

— Можно в моих комнатах, это близко, — обрадованно ринулся вслед за ним Ленс. — Я там все равно не сплю. Вылезают ночью из потайного хода всякие вампирки и набрасываются, как дикие. Но ты же не испугаешься вампиров?

— Нет, я давно ничего не боюсь, — небрежно отмахнулся Юдган и, приостановившись, оглянулся на Корди: — Но сначала нужно спросить у хозяина. Густав, как насчет этой комнаты? Кстати, помощник может спать по соседству, я сделаю ему амулет от наваждений.

— Выбирай, где тебе удобнее, — расплылся в широченной улыбке Корди.

Проводил искусника и мальчишку добродушным взглядом, и тотчас все улыбки стекли с его лица, словно смытые штормовой волной.

— Завтрак окончен. Фелин, тебя проводят к карете, меня пока не интересует тот вопрос. Лавиния, иди погуляй в садике, какая-то ты бледная. Можешь взять с собой Алильену, мои телохранители присмотрят, чтобы вас никто не обидел. Нилк, Бикет, со мной в кабинет.

Алильена спокойно наблюдала, как стремительно освобождают зал сотрапезники хозяина, мышками снуют слуги, закручивая краны винных фонтанчиков и собирая со столов почти нетронутые блюда, и понимала, как ошибалась, подсчитывая рабов Корди. На самом деле рабы здесь все, даже трусливый барон Отрейк. И хотя между ним и стоявшими вчера на крыльце одаренными глубокая пропасть, в одном все они равны. Если дядюшке потребуется, он не раздумывая подпишет смертный приговор любому из них. Вернее, тому, от чьей гибели получит большую пользу.

ГЛАВА 11

Инквар шагал за весело припрыгивающим учеником с самым безразличным видом, но на душе у него было тревожно, хотя он и был неимоверно рад увидеть учеников здоровыми и свободными. Лишь вид Алильены в черном платье больно кольнул сердце, этот цвет до сих пор был прочно связан в сознании Инка с самым плохим, что могло случиться с искусниками в жизни. Зато сердито поджавшиеся губы Лил, в тот миг когда девушка наконец узнала жениха, искусника очень порадовали и немного успокоили.

Значит, она не растерялась и не сломалась и вовсе не собирается сдаваться под ударами судьбы. И как Инку стало абсолютно ясно за последние дни, именно такую, колючую и непокорную Алильену он считал самой настоящей и больше всего любил. Он и сам неимоверно изумился, осознав этот факт, но тоска и боль, острым ножом пронзившие душу возле пустой берлоги, за прошедшие дни никуда не исчезли и ни на гран не ослабли. Наоборот, с каждым днем, проведенным вдали от Алильены, становились все сильнее и острее. Инквар горько усмехался, вспоминая свои недавние и, как выяснилось, глубоко ошибочные рассуждения, и заново осознал правоту старинной поговорки: «Истинная ценность любви познается только после ее потери».

Хотя сам он пока еще ничего не потерял окончательно и теперь сделает все возможное и невозможное, чтобы не потерять. Если нужно будет, встанет перед сотней врагов, но никому и никогда больше не позволит разлучить их по своей воле.

С того момента, как он заметил входящую в огромную столовую девушку, Инквар уже не мог не следить за ней исподтишка, отмечая внимательным взглядом и их короткие, безмолвные переговоры с Ленсом, и внешнее безучастие невесты к матери и брату.