Альтерра. Общий сбор (СИ), стр. 47
— Тут ты что-то забываешь, — заметил Командор. — Стрелять вроде с вашей стороны начали. Мы хотели решить конфликт и мимо пройти. Ну, поругались бы, как обычно. А вы нас вынудили под пули лезть! Бойцы, вяжи их всех, а этого, пришлого, вздумает бежать, пристрелить на месте!
«Что-то мне лицо его незнакомо, из садоводства, что ли…» Подбежал один из бойцов:
— Там наши подтянулись с дороги, как стрельбу услышали, побежали на помощь, но опоздали чуток. А мы тут еще один домик нашли, вроде заперт, но шмонина там страшная стоит…
— Брагой пахнет?
— Да чем там только не пахнет…
— Пойдем, глянем.
Рядом мялся мужчина средних лет.
— Пошли с нами. Чего засмущался? «Белые придут — грабют, красные придут…» Нет?
— Да нет, я и не думал…
— И не думай! Теперь за вас есть кому думать, — отметил Командор, — будешь помогать новому коменданту. И это не просьба, это приказ. Ты мужик не пугливый, знал же, что могут просто стрельнуть на месте, мало ли идиотов в наше время. Так что «инициатива наказуема…». Веди, показывай, что у вас тут есть, заодно и с вновь приобретенным хозяйством познакомимся…
— Зря вы только мужиков-то положили, они хоть и не местные, кроме одного…
— Вот только не надо нас учить! Думаешь, мне было приятно своих людей под пули посылать? Кстати, распорядитесь, куда раненых пристроить, пусть тетки ваши их перевяжут, помоют… Завтра врача пришлем. Вечером трактор вернется, посмотри, сколько в нем пуль застряло. Единственный трактор на всю округу… Где мозги у народа. Этот мент, он вам кто? Участковый, что ли?
— Не! Мы участкового отродясь не видали, он все в городе сидел. У нас тут тихо было. А этот пришел после того, как свет обрезали, и еще с собой мужиков привел. Мы сначала думали, может уголовники какие, но вроде все нормальные были. Потом еще из леса стал народ выходить… Так и собрались. Вот здесь два дома пустые стоят, можете занимать. А там пасека, ульи. А вон в том сарайчике узбеки живут. Вроде строители, но милиционер их туда определил. Сидят целыми днями, только вечерами выползают воздухом подышать. Самогон гонят… Сами-то не пьют, вроде религия не позволяет, а куда самогон девается, никто не знает.
— Понятно, разберемся.
Командор, несколько пограничников и новоявленный помощник коменданта подошли к невысокому сарайчику с единственным маленьким окошком, настолько забитым пылью и паутиной, что сквозь него ничего не было видно. Запах стоял одуряющий. Без противогаза находиться здесь было тяжело. Один из пограничников подергал дверь.
— Вроде заперто.
— Эй! Кто там внутри — открывай! — крикнул Командор.
— А может, нет никого? — заметил еще один пограничник.
— А может, гранату бросить!.. — снова крикнул Командор.
— Так ведь нет никого, — донеслось из сарайки.
— Да это не герои, на… — начал было говорить пограничник, но не успел закончить, как дверь заскрипела и распахнулась.
— Кто на героине, я на героине, да я героина никогда не героинил… — затараторил появившийся на пороге смуглый молодой парень на чистом русском языке.
— О, глядите-ка, кто тут у нас, — рассмеялся Командор, отмахиваясь от смрадного запаха вывалившегося из открытой двери. — Вам тут и наркоты не надо, и так дышать нечем…
— Ты началнык, нас не обжай, мы порядочный узбеки… Нам сказали, мы работаим… А вы тут гранату стрелять… — тут же сбился на акцент молодой парень и отошел в сторону. Вслед за ним вышли еще несколько человек, настороженно оглядывая вооруженных людей.
— Так, комендант. Первое задание. Узбеков отмыть и постирать, когда обсохнут, с оказией отправить в садоводство. Их там брат по вере дожидается. А мы пока посмотрим, что тут за тошниловка…
Узбеков увел старавшийся поскорее скрыться с глаз долой помощник коменданта. Командор и комендант вошли внутрь сарая. Внутри было темно, и кто-то из пограничников с трудом открыл окно. Потянуло сквознячком, но пахло по-прежнему.
— Что они тут, кошек травили? О, смотри — самогонный аппарат. Гигант отечественной мысли, — заметил комендант.
— Что-то мне все это напоминает химлабораторию… — вполголоса сказал Командор, — колбы какие-то, горелки, баллоны. Аппарат скорее неосновное производство, побочная деятельность. Кислятиной пахнет. Они тут не порох мастерить собрались? Вот что! Сарай опечатать, никого к нему не подпускать. Пришлю сюда наших умников, пусть разбираются. Самогон соберите, с собой возьмем.
Один из пограничников потянулся погасить небольшую горелку, но запнулся об какой-то мешок, лежавший на полу.
— А ну-ка открой! — приказал Комендант, пограничник развязал лямки…
— Зерно!
— Вот сволочь! Хорошо, что он под трактор попал, а то бы я его сейчас сам убабахал! — возмутился Командор. — У нас народ каждое зернышко считает, а эти мешками тащут, уроды! Где этот садовод? Комендант, кто будет старшим конвоя? Пришли его ко мне. Все, пошли отсюда, а то я скоро позеленею…
Командор закинул мешок за плечо и вышел на воздух. Где-то в стороне все еще слышался плач. Пограничники заколотили дверь, один из них остался охранять «объект». Пока размещали раненых, пока убирали тело с дороги, вязали пленных, уже послышался звук мотора — вернулся трактор. Хуторские вышли поглядеть на невиданное зрелище и, заахав и заохав, разобрали из волокуши по домам замученных дорогой детей и женщин. «Ну что ж, процесс вливания новых членов в сообщество идет нормально. Надо будет сюда прислать кого-нибудь на постоянное жительство. Ротацию устроить, что ли…» Командор отловил одного из скаутов и велел дождаться его и идти вместе с пленными. Подошел старший конвоя, и они все вместе пошли смотреть захваченных «сопротивленцев». Те угрюмо сидели на земле со связанными за спиной руками.
— Что будем с ними делать? — спросил старший конвоя.
— А доведем до острова, там расстреляем каждого десятого! — громко отозвался Командор. Пленники заметно занервничали…
— Э-э, Командор?
— Ну.
— Их всего девять человек.
— Ну, тогда каждого пятого… — продолжал издеваться Командор, — ладно, пошли, обсудим доставку.
— Слушай меня, — продолжал Командор, понизив голос, — сейчас свяжем их в цепочку и пойдем в сторону Конопляного Поля. Сколько успеем до темноты, там лагерь разобьем. Садовода поставь последним. Ослабьте ему узлы, чтобы он ночью смог развязаться, только так, чтобы он не понял, что это сделано специально. Пусть выглядит как простая небрежность.
— Так сбежит же.
— Угу. Только когда сбежит? Ночью? По лесу далеко не уйдешь. Скорее под утро, когда светать начнет.
— Да зачем нам это, пристрелить при попытке?..
— Ни в коем случае. Есть одна задумка. Потом расскажу.
— Вообще нелогично все это! — возмутился погранец.
— Что именно? — поинтересовался Командор.
— Да все! Нападение это, как специально под нас рассчитанное, лагерь сожгли. Ведь знали же, что мы это просто так не оставим. Как шавка, которая на автомобиль бросается, чтобы облаять, а сама под колеса попадает…
— Нелогично говоришь… Да я и не собирался стрельбу открывать. Ну, поскандалили бы, выбили дом для ночлега. А вот прикинь, у тебя свой поселок, полная власть, мимо шныряют какие-то оборванцы, но твоя охрана свое дело знает. И вдруг охрана уходит, а через пару дней тебе говорят, что ушли они к оборванцам. Как бы ты отреагировал?
— Ну не знаю. Постарался бы насолить оборванцам…
— Вот! Он и постарался… Даже слишком.
— Ну согласен, допустимо. Не знал, с кем связался… Все равно мы бы их рано или поздно под себя забрали. А садовод вам зачем?
— Как думаешь, куда он побежит?
— В лес.
— Чтобы его там комары сожрали? Без инструмента, без жратвы, один да еще перед зимой. А к царьку своему он один бегал? Нет, он постарается нас опередить и дружков своих с собой сорвать. Как бы еще на острове стрельбу не затеяли. Поэтому надо, чтобы он ушел утром. А мы его вычислим… Понятно? Только постарайся никому пока не рассказывать. Когда побег обнаружится, наори на часового для вида, потом извинишься. Ладно, пора выходить. Поднимай всех, строй, вяжи в цепочку.