Альтерра. Общий сбор (СИ), стр. 44

— Интересно, а как далеко до ближайших соседей?

— Трудно сказать, мы же еще не так далеко ходили. На юге новый континент, там вряд ли кто есть, если только судно какое-нибудь затянуло, лежит сейчас где-нибудь посреди леса… На севере — вы сами говорите, никого. Может быть, и есть, но далеко. Сто — двести километров по лесу — это много. Почти как на край света. На западе, на остатках Южной Финляндии, есть редкие хутора, скорее всего они сами по себе так и останутся. Нам до них сейчас не дотянуться, а потом они и сами организуются. Вот непонятно, что на востоке, там же густонаселенные области были. Разведаем — узнаем. К тому же часть людей туда ушла, не остались с нами. Где-то они остановятся…

— Да, заглянуть за горизонт…

— Вот-вот, — подхватил Командор, — я тут уже думал: может, воздушный шар соорудить, привязать к катеру и катать вдоль берегов, только у нас всего один парашют остался, так что пока делать не из чего.

— У нас брезента полно.

— Он тяжелый, если только его на паруса пустить или крыши застилать. Может, со временем накопим ткани полегче… Ладно, что-то я размечтался. Пойду, пожалуй, засветло до лагеря добраться бы…

— Рыбу не забудьте… И не пропадайте надолго…

— Э-э, так как дела пойдут…

Командор отправился в обратный путь. Охрана тащила нескольких рыбин, завернутых в мешковину. «Деликатесы, а что мы зимой есть будем, от красной рыбы воротить начнет… „Надоела эта черная икра! Мне бы хлебушка…“ Эх, таможня…» Совсем недалеко от ближнего лагеря в лесу наткнулись на трактор и нескольких бойцов, здесь же был и тракторист. Все были убеждены, что уже завтра дойдут до пасеки. «Ну, дай Бог», — думал Командор, угощая парней рыбой. В лагере уже собрались все дорожные бригады. Маленькая площадка, не приспособленная к такому количеству людей, оказалась переполнена. Все бурно обсуждали завтрашний день, конец великой стройки, кто в каком направлении пойдет завтра, радостно встретили Командора, а уж с каким восторгом приняли форель… Кто-то уже присмотрел себе место на трассе, где поставит свой домик, кто-то, напротив, хотел поскорее вернуться в замок. Горожане, а их было большинство, не привыкшие жить в лесу, хотели построить большое поселение, сельским, наоборот, нравилась идея расселиться по окрестным лесам. Как-то незаметно тема свернула на то, как все будут жить дальше… И тут кто-то обратился к Командору с просьбой, «как бы это выразиться, описать перспективные планы»… И все сразу замолчали. Командор оглядел людей, сидящих вокруг большого костра, буквально кожей чувствуя взгляды нескольких десятков глаз, вздохнул, встал со своего места.

— Смотрите, чтобы рыба не подгорела! Будущее… Каждый представляет его по-своему. Кому-то нравится путешествовать, и он будет бродить по свету, открывая все новые и новые интересные места, находя новые племена или остатки старых городов, кому-то нравится оседлая жизнь, и он будет пахать землю, растить хлеб, приходить вечером усталый домой к любящей жене и детям. Кто-то будет учиться ремеслам, заново узнавая, как лепить горшки, ковать железо, строить дома. Кому-то придется по душе ратное дело, и, я думаю, оно нам тоже пригодится. Мужчина здесь должен уметь воевать, для того, чтобы защитить свою свободу, своих родных, свои дома. А желающих это отнять будет немало. В лесу закон один — кто сильнее, тот и прав…

— Но мы же цивилизованные люди! — крикнул кто-то из сидящих у костра.

— Надолго ли? Вспомните, как мы охотились на людоеда. Что вы чувствовали, идя в цепи облавы? Вряд ли вы думали о честном и справедливом суде, наоборот, желание поймать и уничтожить гада, вот что нас тогда толкало. И это правильно. С волками жить — по-волчьи выть. Если будем стоять друг за друга — тогда мы сила, а так выбьют по одному, как зайцев. Где-нибудь на побережье, на востоке или на западе, сейчас собралась в кучу банда уголовников или психов. Таких полно было в истории Земли. С точки зрения цивилизованных людей это просто отморозки, а история сделала их святыми и героями. И наверное, это тоже правильно. Мы же судим их не по тому, сколько людей они убили за день, а по тому, что они разбили вражье войско и спасли свой народ. Или человек, добрый и мягкий с родными, никогда не повышающий голос на подчиненных, посылает огромное войско в поход и становится кровожадным завоевателем. Мы будем держаться рядом, но мы будем расселяться все шире и шире. И когда-нибудь обязательно начнутся стычки с соседями. Безобидные, как сейчас с пасечниками, или кровавые, за клочок земли, за богатое на рыбу озеро, за железную шахту или просто за несколько женщин. Елены Прекрасные, блин! Сначала будут небольшие стычки, один на один, стенка на стенку, банда на банду, потом дойдет до кавалерии и тяжелых пушек. Снова начнутся войны… Этого не избежать. Поэтому я хочу как можно дольше протянуть этот мирный период, пусть не такой счастливый, как в прошлой жизни, но спокойный и обещающий много интересного впереди. Чем дольше мы будем жить в мире, чем более сильными станем, тем выше наш шанс уцелеть и выжить в будущих бойнях. Наша сила в наших головах…

— Чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона, — крикнул кто-то, и все засмеялись…

— Тоже верно, умение подчиниться приказу, даже если он посылает тебя на смерть… Но я говорил о знаниях. Мы можем сделать нашим детям модель самолетика, даже с вращающимся пропеллером, но он никогда не поверит, что эта штука может летать, пока не увидит настоящий самолет и пока его не научат в школе тому, что кроме леса есть еще и звезды… Да, в космос мы выйдем еще не скоро, если только из рогатки кого запульнуть… Рыба! Ё! Рыба горит!!!

Все бросились к костру, и долго еще не стихал спор про то, как мы будем теперь жить… «Да, теперь осталось пережить зиму, а там уже полегче будет…» Уже в темноте все разбрелись по шалашам и палаткам, а Командор еще долго сидел у костра и все пытался что-то высмотреть в языках пламени и пышущих жаром углях… «Начальник, блин!»

…Маленькие самолетики вертели безумные кренделя, то входя в бочку, то навивая петли, «чудеса на виражах» сопровождались стрекотом пулеметов. Поле, над которым проходил воздушный бой, уже было усыпано обломками горящих машин. То один, то другой самолет выходил из боя и возвращался на свою сторону для дозаправки и перезарядки пушек. За ними, уходящими, охотились особо ожесточенно. Командор залег на невысокой гряде, рядом пристроилось несколько пограничников.

— Наши какие?

— Наши зеленые! А их черные…

Над головами на бреющем проревела черная тень, все пригнулись к земле от неожиданности, хотя самолеты не обращали на наземные цели внимания. «Похоже на И-16, только…»

— Вот гад, чуть нашего не сбил… Хорошо, что вышел из зоны обзора…

— Слушайте они же маленькие, не больше трех метров, как в них пилоты помещаются?.. А что за зона?

— Там нет пилотов! — прокричал один из пограничников. — Они все дистанционные. Наши вон под сеткой сидят, чуть в стороне в кустах. А зона обзора… У них в кабинах нет телекамер, поэтому можно летать только в пределах видимости наземного пилота… Только это и спасает, а то бы нас давно вынесли…

Командор посмотрел направо. И правда, несколько мальчишек и парней постарше залегли в кустах, замаскированные ветками и камуфляжной сеткой. В руках они держали пульты управления с длинными антеннами. Как раз сейчас один из них отбросил пульт и расплакался. Над полем боя столкнулись два самолета, и обломки посыпались вниз.

— Некогда плакать, подключай восемнадцатый номер, сбей еще хотя бы двух… — донеслось до Командора.

— Если их заметят, расстреляют с воздуха! — крикнул он пограничнику.

— Не заметят, им сейчас не до нас. А если сунутся, у нас на флангах ракетчики с ручными установками, только выстрелов мало. Плохо, что в резерве осталось чуть больше десятка самолетов. Вот всех выбьют, тогда за нас возьмутся.

Мимо гряды пронесся над самой землей черный моноплан, за ним гнался зеленый. Черный самолет попытался войти в вираж и зацепился крылом за небольшой бугор, попавшийся ему на пути. Машина исчезла в огненном облаке взрыва.