Альтерра. Общий сбор (СИ), стр. 21

Вместе с яхтой пропал верховный маг… Оставшиеся ролевики утверждали, что ни словом он не обмолвился о своих планах и не звал никого с собой. На берегу нашлись какие-то вещи Командора, рубашка, пара книг, но рация осталась на яхте. Олег перебрался в одну из офицерских кают катера, вторую занял Андрей. Выяснилось, что они оба терпеть не могли жить на казарменном положении. Командор решил, что одна из целей — каждому по отдельному жилью актуальна и сейчас. «Пора ставить дома, особенно для новых семей, им свое жилье будет нужно в первую очередь…»

Уже поздно вечером к Олегу пришел ноутбуконосец. Он выложил на стол свое сокровище, и на экране заиграла яркая заставка. Командор вздохнул, вспомнив свой комп и возможности Интернета. На экране тем временем развернулось несколько схемок.

— И чем нас порадует придворный хакер?

— А почему хакер?

— А ты у нас единственный компьютеризированный боец, сам починяю, сам ломаю… Да не обижайся, меня к вечеру пробило что-то на сарказм. С чем пришел-то?

— Разная информация, если бы не сегодняшняя война, я бы раньше собрал. Во-первых, если вы уже обратили внимание, звездное небо здесь не совпадает с земным…

— Даже если предположить временной сдвиг? — Командор заинтересовался.

— Основной рисунок созвездий был бы искажен, но остался бы прежним, а здесь ни одного даже близко похожего созвездия. Даже в южном полушарии ничего такого не было. Потом, сутки здесь где-то минут на восемнадцать длиннее…

— Значит, спать дольше!

— И бодрствовать тоже. Мы замеряли промежуток между полднем одного дня и следующего. Каждый раз цифры получались разные, но в среднем восемнадцать минут.

— Ну, это легко поправить, — Командор даже не задумался, сразу найдя решение, — на пароходе есть хронометр, механический, привезем, и тогда точно промеряете. Только я не помню, зависят механические часы от силы тяжести?

— Пружинные вроде нет, — теперь задумался хакер, — это влияет на маятниковые… А сила тяжести здесь если и отличается, то незначительно, по крайней мере никто не чувствует лишней тяжести…

— А вы расчистите башню, повесьте маятник Фуко, проверьте, эта планета вообще вращается? А то выяснится, что живем на каком-нибудь цилиндре…

— Не, не цилиндр точно, солнце же опускается…

— А если цилиндр будет наклонен, солнце не будет опускаться?

— Точно, будет. Придется мерить кривизну поверхности древнегреческими способами, только это долго.

— На пароходе и на катере есть какое-то навигационное оборудование. Ребята из Корабелки наверняка чему-то такому обучались. Надо собрать и вспомнить, как этим пользоваться. Или постройте астролябию какую-нибудь. — Командор понимал, что задача с определением на местности пока практически невыполнима. — Но мы хотя бы можем определить день зимнего солнцестояния и начать отсчет… Может, это и поможет. Потом выясниться, что и год здесь длиннее или короче.

— Да, пока ясно, что это не Земля. Есть у меня предположение, что эта планета больше нашей, пока не могу сказать насколько, но радиус ее больше.

— С чего ты взял?

— Я наложил все уже открытые точки на старую карту, — хакер раскрыл на экране новую схему. — Замок и город я взял за центр. Вот мы, вот пасека, а вот ее прошлое место, вот садоводство, здесь отклонение незначительно, вот застава, ее отнесло где-то на пять километров… Вот еще несколько точек, которые были известны раньше. Чем они от нас дальше, тем больше отклонение по расстоянию.

— А если взять за центр, допустим, заставу…

— Будет то же самое, только замок сместится к югу.

— То есть получается, как будто то, что осталось от поверхности Земли, натянули на шар большего диаметра, — Командор попытался поймать ускользавшую мысль. — А вот исходя из этих расхождений мы можем прикинуть размер планеты?

— Ну, я подумаю, надо больше ориентиров.

— Ладно, пока будем играть на гигантской карте…

— Это вы о чем?

— Да цива твоя вспомнилась… Ладно, проехали. С тем, что ты сказал, все понятно. Будем надеяться, что люди привыкнут к увеличению суток. Есть еще одна проблема. — Командор помедлил, пытаясь более четко и выпукло сформулировать задачу. — Дело в следующем, мы все обладаем огромным количеством знаний. Нужных, ненужных, тех, которые можно использовать, и совершенно бесполезных. Бумагу мы варить не умеем, записывать все это некуда, через поколение-два все эти знания пропадут вместе с их носителями. У нас есть студентки педагогического, организуй их, пусть начинают занятия с детьми, откроют школу, только пусть продумают, чему учить. Со скаутами раскопайте остатки библиотеки, вдруг что найдется. Твоя задача на ближайшие годы — построить и открыть академию, в которой владеющие знаниями будут делиться ими со всеми желающими. Если мы будем находить какие-то книги, диски, другие носители — все собирать там. Образование я вижу трехэтапное — общее, направленное на выживание и расширение кругозора, специальное — для приобретения профессии, и чисто теоретическое — это те знания, которые мы не можем сейчас использовать, но которые пригодятся нам в будущем. Тут легко скатиться к простому заучиванию и зазубриванию без осознания смысла. Этого надо избегать всячески, а то получим касту технических жрецов, бормочущих непонятные формулы: «Во имя Е равного МС квадрат, заклинаю именем великого Эйнштейна…» и тому подобное. Наша цель сохранить все, что мы знаем. Если найдешь рецепт изготовления бумаги, организуем школу писцов или типографский станочек построим…

Заканчивался еще один тяжелый день, и никто не знал, что принесет следующий…

Случайный клик по мини-карте. На краю…

Большой дрифтер-краболов вторую неделю бороздил просторы океана. Камчатский краб, завезенный в конце прошлого века в Баренцево море, шел валом. Трюмы дрифтера были забиты под завязку. После запрещения ловли в камчатских водах «северный» краб стал единственным источником ценного деликатеса. Редкий россиянин мог позволить себе крабовую консерву на праздник. Их заменяли «палочки» из минтая, сдобренные ароматизаторами и красителями. А на севере расцветала контрабанда. Норвегия, охраняя свои рыбные промыслы, протраливала всё в своем секторе, уничтожая любую мелочь с десятью ногами. Российские рыбаки использовали дрифтерные сети с большими ячейками, выбирая только крупные, больше полуметра, экземпляры, отпуская самок с икрой на ногах, выкидывая в море случайно зацепившийся молодняк. Конечно, и среди них встречались уроды, живущие одним днем и выгребающие из моря все подряд. Но каждый заход в порт и сданная продукция фиксировались. Нарушителей лишали лицензии на лов. Прибыль от улова в российских портах была в разы меньше от выгоды, получаемой в Норвегии. Обычный рыболов мог беспрепятственно уйти в норвежский порт, ссылаясь на поломку двигателя, но краболовы с их «стратегическим», валютным ресурсом, с тяжелым и трудоемким процессом почти штучной обработки каждого пойманного краба были все на счету и на виду. «Случайный» заход в чужой порт судна, не имевшего контракта с иностранцами, вызывал неизбежный шквал доносов от конкурентов и проверку деятельности компании. Мелкие суда вынуждены были придерживаться правил игры и сдавать все в свои родные порты.

Капитан Сергеенко, контрабандист со стажем, прекрасно разбирался в этой банке с пауками. Закулисная и подковерная кухня крабового бизнеса не была для него просто сплетнями и слухами. Несколько лет назад капитан, по совсем небескорыстному совету начальства, перешел с большого сейнера на дрифтер и постепенно перевел на него всю свою уже сработавшуюся команду. Как результат, за последние два года с судна не ушел ни один человек, а экипаж ходил в передовиках добывающего флота. За всем этим скрывалась простая схема, разработанная одним очень умным человеком, которому, как и всем, не хватало пары сотен «гринов». Или пары сотен тысяч… Его долей Сергеенко никогда не интересовался. Его задачей было молчание команды и поиск той единственной точки в море, куда вело множество дорог. Схема ловли валюты была проста и поэтому работала без сбоев. Судно выходило на лов, забивало трюмы в российском секторе и уходило на север. Пограничники или не обращали на него внимания, или уже давно были прикормлены. Этого Сергеенко не знал. На границе норвежского и российского сектора дрифтер ждала плавучая перерабатывающая база. Выгрузка улова и дозаправка проходили быстро и без задержек в небольшой мелководной бухте необитаемого островка, каких много на Севере. Если верить карте, островок был норвежским, но пограничников на нем сроду не бывало. После дозаправки дрифтер снова шел на лов и возвращался в порт с полными трюмами. Свой процент капитан и команда получали на карточки норвежских банков, которые можно было без проблем использовать в Евросоюзе или по Интернету перевести в любую другую форму. Отличное судно с новейшим оборудованием, сработавшаяся бесконфликтная команда, повязанная круговой порукой, круглый счет в иностранном банке, любящая семья на берегу — о чем еще может мечтать капитан? Бизнес процветал… до последнего времени.