Обречённая на месть. Дилогия (СИ), стр. 198

— На меня с самого детства возлагали большие надежды, — пробурчал собеседник. — Этим и придавили. Как меня тяжкий груз чужих надежд ещё к земле не пригнул, не понимаю.

— Как ты любишь повторять, не всякое оценочное суждение должно служить модификатором поведения, — пожал плечами боевик. —

Кстати, твой сын тоже любит эту фразу.

Барон сел обратно и, заглянув в опустевшую чашку, скорбно покачал головой:

— Всё-таки научился ребёнок плохому… И когда успел? Я же при нём стараюсь не взрывать незрелые умы сложными фразами. Мне этого на работе с подчинёнными хватает. И не переводи тему.

— Даже не пытался, — уверил его имперский маг.

Эдар снова поднялся, подошёл к окну, облокотился на подоконник, задумчиво барабаня по нему пальцами. Уже восемь лет барон Бретон занимал пост главы Тайной канцелярии. О том, что этот острый на язык аристократ, умевший морально убить собеседника парой фраз и оскорбить так виртуозно, что оппонент пыхтел и краснел от злости, но предъявить обидчику ничего не мог, железной хваткой держит одно из самых жутких ведомств Ардана, знали немногие. И ещё меньше из тех, кто знал, могли вот так запросто прийти в его кабинет и сварить кофе себе и барону. А ещё вручить записывающий кристалл с архиважной информацией и ни слова не сказать о том, что там записано.

— Раз уж ты тут: на третьем курсе перспективные ребята есть? — спросил Эдар, не оборачиваясь.

— Пара человек, остальные — осьминоги, — ответил ему боевик.

— В смысле, с кривыми руками, растущими из альтернативных мест? — барон хмыкнул. — И после этого ты мне говоришь, что я взрываю мозг неподготовленным людям?

— Бретон, у нас разные подходы к решению проблем, — менторским тоном сообщил собеседник. — Тебе по должности положено выедать чужой мозг медленно и со вкусом. А я выражаю претензии физическими методами.

Повисла долгая пауза. Атор ждал, пока давний знакомый обдумает и сформулирует всё, что хочет сказать по поводу «визита вежливости» в поместье Бергенсонов. С точки зрения закона, вопросов к нему быть не могло. Он имел право вернуть студентку в Академию, где бы она не находилась. Но Эдар Бретон не был дураком и прекрасно понимал, что за случайной первокурсницей боевик бы не сорвался из дворца, рискуя навлечь на себя недовольство Императора.

— Наследница рода С’аольенн твоя любовница? — глава Тайной канцелярии резко обернулся.

— Да, она моя женщина, — кивнул Атор. — Это создаёт проблемы?

Барон выругался. Цветасто и многоэтажно, поведав боевику тайны межвидовых отношений между ночными тварями, демонами, лично

Пересмешником и различными предметами обихода. А после устало произнёс:

— Сам как думаешь?

— Эдар, я в курсе, что будущего у нас с ней быть не может, — спокойно произнёс боевик. — И не собираюсь ломать ей жизнь. Когда-нибудь потом Лидана Льенн, студентка ФБМ, исчезнет, а герцогиня С’аольенн с безупречной репутацией выйдет замуж за политически правильного аристократа. Но и тогда она останется под моей защитой.

— Дурак ты, — махнул рукой Бретон-старший. — Причём не простой, а самонадеянный. Хочешь, докажу? Представь, что она действительно выходит замуж. И сгинь, чтоб я тебя не видел. А то работа не волк и в лес убегать не станет, а я хочу попасть домой хотя бы к полуночи.

Выйдя из кабинета главы Тайной канцелярии Атор аккуратно прикрыл дверь. Отравленная стрела попала в цель. Одного упоминания о возможном муже Лиданы ему хватило, чтобы мысленно убить потенциального соперника сотней мучительных способов. Даже двумя сотнями. А мысль о том, что его девочка непременно станет женой какого-нибудь аристократа, и помешать этому невозможно, привела его в состояние почти неконтролируемого бешенства. Атор не желал делить

Дану ни с кем. И это действительно грозило стать проблемой.

Покинув здание через один из тайных выходов, мужчина быстро шагал по улице, не собираясь останавливать экипаж. Уже стемнело и вдоль мостовой загорелись яркие огни фонарей. Город жил в привычном ритме: жители Ардана спешили по своим делам, слышались обрывки разговоров, где-то вдалеке, в переулках, хлопали двери. И никому ни до кого не было дела.

Атор знал по собственному опыту, что столица, в любое время суток залитая холодным магическим светом — днём от витрин, ночью от фонарей — особенно жестока и безразлична к людям. Тех, кто был слаб, она перемалывала, а их пустую оболочку выплёвывала. Здесь правил закон сильнейшего: бери всё, до чего дотянешься, но будь готов ответить за свои действия. Боевик всегда считал это справедливым. И сейчас, понимая, что ухватил кусок шире рта, пытался отыскать оптимальное решение. Но абстрагироваться не получалось. К тому же Атора мучили совершенно противоречивые желания: положить Дану поперёк коленей и, за глупость и легкомыслие, приведшие к похищению, как следует отходить ладонью по тому месту, где заканчивается спина, или, пока у него ещё есть на это право, сжать в объятьях и без того наказанную за проявленную безалаберность девушку.

— Три тысячи ночных тварей, — прошипел маг, вновь приходя в ярость от мерзкого ощущения собственного бессилия.

Он ничего не мог сделать. Точнее, кое-что мог, но два самых очевидных варианта были для Атора неприемлемы. Решив, что прогулка ожидаемого эффекта всё равно не даст, боевик свернул в первый попавшийся переулок, зашёл в тёмную подворотню, спугнув шептавшуюся там парочку подозрительных личностей, и открыл портал в Академию.

С полчаса как проснувшаяся Дана, медленно отхлёбывающая чай с какими-то очередными успокаивающими травами, и размышляющая о том, как вырвать сестру из рук Бергенсонов, покосилась на дверь лаборатории Рида и прислушалась. Атор появился в кабинете несколько минут назад, коротко бросил другу: «Надо поговорить», и оба мужчины скрылись в соседнем помещении. Боевик выглядел ещё спокойней, чем днём, и от этого Лидане стало не по себе. Девушка понимала, что в том, что её похитили, виновата она сама, и разговор с Атором будет не из приятных. Рид, мягко попытавшийся выяснить подробности произошедшего, не стал настаивать, когда Дана сказала, что не хочет об этом вспоминать, и перевёл разговор на другую тему. Взятая на анализ кровь никакими таинственными и особенными свойствами не обладала.

Зато целитель обнаружил слегка пониженный гемоглобин и, пользуясь случаем, прочитал подопечной целую лекцию о том, как привести этот показатель в норму.

Дана не обижалась на Рида, подсунувшего ей успокоительное пополам со снотворным. Отдохнув, она действительно оценивала сложившуюся ситуацию более здраво и теперь возвращаться к слишком гостеприимным врагам не рвалась. Каким бы мерзавцем не был Коул, лишать себя единственного рычага воздействия на Лидану он не стал бы.

А вот поняв, что игра проиграна, вполне мог убить ребёнка. Герцогиня вздохнула, придя к выводу, что без помощи Атора ей не обойтись, и небезосновательно полагая, что в восторге он не будет.

Рид вышел из лаборатории один. Вновь сел напротив Даны. В ответ на вопросительный взгляд девушки мягко улыбнулся и пояснил:

— Атор вернётся за тобой через час. Ещё чаю налить?

Пока девушка спала, целитель успел немного поработать с её памятью.

Менталистом Рид не был, но его Дара хватило, чтобы распознать и подправить негативные воспоминания. Теперь Лидана должна была воспринимать их как нечто, случившееся давно, и не реагировать остро.

Так и вышло. Когда он попросил её рассказать обо всём случившемся после похищения, девушка спокойно ответила, что не хочет об этом говорить. Без слёз и истерик. Видя задумчивость Даны, Рид не стал пытаться её растормошить. Сидел напротив, приводя в порядок картотеку. И от предложенной помощи отказался.