Иллюзия заблуждений, стр. 18

С этим и заснула, решив хоть немного отдохнуть.

ГЛАВА 2

Регина

Меня разбудило прикосновение. Тиравиас…

— Идем, — поманил он меня.

— Куда? — хриплым со сна голосом немедленно уточнила я.

— Поешь. Посмотришь. Расскажешь. Мне скучно одному.

Он уже обернулся к водному каркасу, разомкнув часть его пространства прикосновением руки.

— Одному? — потрясенно переспросила я, вскакивая с подстилки и устремляясь следом. Мысль ослушаться даже не возникла.

— По надобностям — туда, — пропустив мимо ушей мой вопрос (возможно, не услышал, Тиравиас выглядел задумчивым, витая в своих мыслях), указал он рукой в направлении двери, едва мы оказались за пределами наших с неандертальцами «покоев».

Прислушавшись к себе, поняла, что предложение очень своевременное. Но сколько же я тогда пребывала в отключке? К верлианской сантехнике я уже приспособилась, хотя тысячелетия назад у них все было не так совершенно.

— Долго я спала? — вернувшись, первым делом уточнила у задумчивого верлианца.

— Следующий день сейчас, — невозмутимо поведал он.

Ух, заспалась! Тиравиас же вновь направился куда-то, молча приглашая следовать за ним. Пришли мы в небольшое помещение — вроде пищевой зоны, где на верлианском выдвижном столе находилась еда. Привычный водорослевый хлеб и множество сосудов с разноцветной жидкой пищей. Я приободрилась, вряд ли бы стали откармливать, планируя уничтожить.

В первую очередь обратила внимание, что привычных верлианских лавочек всего две. Он что — действительно один тут?

Усевшись на ближайшую, я взяла хлебец и присмотрелась к сосудам. Коралы, как называл их Орино. Давненько не пробовала. Интересно, и много лет назад эти жидкости имели тот самый памятный для меня вкус? Вслед за Тиравиасом налила себе полкружки золотистого напитка.

Мм… Все тот же вкус, все то же удовольствие. Даже глаза прикрыла, наслаждаясь. Впрочем, стоило их распахнуть, как наткнулась на изумленный взор верлианца. Все сантименты тут же отошли на задний план.

— Вкусно? — странно вкрадчивым тоном задал он вопрос.

— Очень, — серьезно призналась я, но тут же пожалела об этом, когда увидела, как его глаза зажглись фанатичным любопытством.

Сказанного не воротишь, но я тут же попробовала перевести беседу на другую тему:

— А где мы?

— На верлианской базе в одном из океанов Труллониа. На первой базе, мы два цикла назад достигли планеты. Она прекрасна, у нее богатый водой мир, щедрый, — смакуя каждый глоточек питья, вполне охотно пояснил Тиравиас.

— С конкретной целью? — Все же дух историка, видимо, не задушишь никакими несчастьями.

— Наша раса шагнула за пределы своей планеты, мы стремимся достичь большинства других миров нашей звездной системы, изучить их, возможно, встретить других представителей разума.

На Земле, надо понимать, разумных не встретили.

— Пока тут все только начинается… — произнесла я вслух, откусывая хлебец.

— И это так удачно! — Тиравиас вновь вспыхнул энтузиазмом, заговорив с большой убежденностью: — Это гораздо лучше. Кто знает, как восприняли бы нас иные разумные существа. И, что если бы они превосходили нас в уровне развития, попытались бы подчинить или уничтожить? Здесь же такое поле для деятельности, такая возможность взрастить тех, кто будет в каком-то смысле близок нам!

Я сглотнула.

— Вы… вы ставите какие-то эксперименты? Пытаетесь изменить неандер… траллонсов?

— Пока изучаем их. Остальные не поддержали моей идеи, и я был вынужден сделать вид, что смирился, отступил. Но сейчас, когда помешать мне не могут, я намерен осуществить свой проект! Доказать всем, что это возможно. Необходимо совсем немного изменить их, встроить в геном несколько локусов наших генов. Нам это по силам. А траллонсам это даст толчок в эволюционном развитии, позволит сделать шаг на следующую ступень, начав долгий путь восхождения.

Мне стало дурно. Как специалист я знала, что за все время существования нашей цивилизации ответ на один вопрос так и не смогли отыскать. Как произошел переход от неандертальцев к кроманьонцам? Кто был тем древним общим предком и был ли он? Почему первые так долго населяли Землю, а потом, в эволюционном смысле — в один миг возникли кроманьонцы, более умные, умелые, целенаправленно стремящиеся развиваться и господствовать. И они были не просто выше по уровню развития, это были представители другого биологического вида! Кроманьонцы быстро уничтожили неандертальцев, в том числе и захватив все территории их обитания, вытеснив на земли со скудными ресурсами.

В этот миг, находясь глубоко под водой в далеком прошлом, я осознала ответ на этот вопрос. Мы… наши первые предки не были естественным порождением Земли! Нас создали искусственно, взяв за основу местный образец и дополнив его инопланетными генами!

Медленно-медленно, боясь расплескать содержимое кружки в задрожавшей руке, поставила ее на стол. И глубоко вдохнула, надеясь унять заходящееся в бешеном беге сердце.

— Вы уже… — тут голос все же подвел меня, — на ком-нибудь попробовали?

— Да, — восторженно, убив во мне остатки надежды, провозгласил Тиравиас. — Двое выжили после внедрения наших локусов. Но оба самцы. Жизненно важно для осуществления задумки, чтобы и самка была усовершенствованная. Но с ними пока одни неудачи — идет процесс отторжения на клеточном уровне. Настолько сильный, что приводит к гибели объекта.

— А… многим объектам вы пытались привить новую часть генома? — сипло прошептала я.

— Изначально не менее пятидесяти особей использовал.

Вот уж кого нисколько не беспокоил этический аспект. Верлианский гений рассказывал мне о своей работе так по-свойски увлеченно, словно не занимался уничтожением целого вида.

И успехом увенчались только две попытки?

Кошмарная выборка. Я вся покрылась испариной. А Орино хотел всего лишь ребенка. Он для этого даже не пытался меня убить.

— Но сейчас все изменится, — неожиданно четким голосом предупредил Тиравиас. — Ведь теперь есть готовый результат, а значит, возможность проанализировать допущенные ошибки и понять, что необходимо сделать для достижения цели!

Во рту пересохло. Я — тоже объект. И не надо тешить себя иллюзией, он не воспринимает меня как равное себе разумное существо.

— Готовый результат? — осторожно переспросила я, боясь поднять взгляд от кружки.

— Да, разумная жительница Труллониа — ты. Собственно, конечный результат моего проекта. Стоит изучить тебя, и станет ясно, в каком направлении двигаться, какие локусы внедрять в геном труллонцев, чтобы добиться нужного результата. Пока же я действую вслепую.

Тиравиас рассуждал, по-видимому нисколько не смущаясь тем, какую незавидную роль отвел мне в собственных планах.

— Как изучить? — конкретизировала я.

— Основательно. Мне интересно понимать о тебе все: как устроена, по каким законам существуешь, к чему пришла. Ты для меня представляешь уникальную возможность — увидеть конечный результат собственного детища.

Он говорил об этом так спокойно, даже обыденно, и я окончательно утвердилась в мысли о том, что оказалась во власти сумасшедшего.

— Как вы себе это представляете? — ужаснулась я.

— Все просто: ты расскажешь, покажешь и пояснишь. Я извлеку из тебя всю информацию — от генетических схронов вашей расы до последней капли памяти в твоем сознании.

Еда стремительно запросилась обратно. Его «извлеку» прозвучало как приговор.

— Пустите меня на опыты? — с трудом озвучила я необратимую перспективу.

— Сначала буду развлекаться твоим обществом. Мне скучно и одиноко. И это длится уже многие годы. Одиночество убивает меня, навязчивая идея создать себе подобных угнетает.

Тиравиас был сокрушительно искренен. Этот контраст между его поведением и смыслом сказанного совершенно деморализовал меня, убедив в том, что мой собеседник очень неоднозначен. Впрочем, если исходить из моего личного опыта, таковы все верлианцы.