Антибункер. Навигация, стр. 70

Так и шёл этот поток, вопреки законам природы стекая против течения Енисея-Батюшки, на юг. И чем севернее по реке стояло село, тем больше была нагрузка на него от присутствия спецконтингента. В свою очередь, администрации более южных областей принимать такое сокровище не торопились, и негласно делали всё, что бы эта человеческая пена оставалась там, где и была. Таким образом, северо-енисейское общество не только сформировалось под влиянием очень специфических личностей с особым опытом, и во многом отличалось от более южных районов реки, и уж тем более от центральных регионов России… Оно ещё и конфликтовало с южными краями, где их часто видели чужими, лишними.

И не оказалось тут правых или виноватых, все были частями системы.

— Он выстрелил! — заорал, поднимаясь в кресле, Яша.

— Командир? — азартно спросил Слава.

— Валяй, — разрешил я.

Напрасно они связались с караваном, не подумали. Машинка у капитана «Аверса» зверская. Дальнобойная и очень точная, патронов в запасе много, а стрелять Кофман любит и умеет. Дистанция была уже больше трёхсот метров, не для точной стрельбы из СКС. Зря вы так, теперь будете платить.

Взяв бинокль, я вышел за ним.

— Я вас, грёбаных оленей, не трону, я вам железо подрихтую, — хищно пробормотал шкипер, удобно устраиваясь на специальном табурете у лееров правого крыла.

Банг! Банг! Пошли размеренные выстрелы с неспешной коррекцией и сменой магазинов. Сначала Кофман от души, как в любимом тире выходным днём, пострелял в моторные отсеки тракторов — мужики сразу попрятались, и больше не появлялись. Затем настала очередь моторных лодок и американских подвесников, цели более мелкие, трудные, да и расстояние увеличилось. Тем азартней! Интересно, а метров на шестьсот – семьсот он сможет? Нужно будет проверить, спровоцировать капитана легко.

С кормы, не выдержав, застучала штурмовая винтовка Васильева.

Моя помощь не требовалась, тем более, что в битву, как при Цусиме, собирался вступить следующий в кильватерной струе броненосца «Аверс» на удалении в четыреста метров лёгкий крейсер «Гдов», экипаж которого был шибко зол на береговых после предыдущего обстрела. Вот корабль вошёл в зону эффективного огня, и кормовой плутонг открыл огонь. «Вепри» Кости Шинкаренко и Тимура Галиева начали быстро отстреливать магазины, задерживаясь только на их быструю замену. Канониры «Гдова» старались от всей души, и это чувствовалось — от ветровых стёкол моторных лодок в стороны полетели блестящие брызги, корпуса быстро превращались в решето.

Эскадренный миноносец «Провокатор» двигался ближе к середине русла, и поэтому в бой не вступал, чтобы не задеть своих, однако я прямо-таки видел, как в рубке от азарта подпрыгивает Игорь Потупчик. А что Кофман? Сейчас-то уже точно под семьсот! Стреляет, азартно! И даже попадает по тракторам.

— Силён! Хватит уже, научил, поди, — неуверенно сказал я.

— А я что, хватит, так хватит, — согласился тот, выпрямляясь на табурете и глядя на меня с довольной, до ушей, улыбкой. Рука любовно погладила нагретое теплом тела цевьё. — Только вряд ли они поняли всё в должной глубине осознания. Были бы умные, вообще стрелять не стали бы.

— Потеря техники любого образумит, Яша, дай отбой по судам, — сказал я, вернувшись.

Звуки выстрелов прекратились, удовлетворённый капитан «Гдова» ещё раз подал сигнал, уже не приветственный, а издевательский.

— Чувствую, на обратном пути мы этих кержаков ещё разок поучим, — презентовал акцию Слава, тоже вваливаясь в рубку. — Если в рабочем коллективе завёлся идиот, то его можно уволить. А вот когда в родне…

Так нас и встречают. Кто с радостью, кто с ненавистью.

Зверьё тут непуганое.

Наглые огромные медведи сидят на гальке среди валежника, выброшенного в половодье Енисеем на берег, и с ленивым интересом рассматривают проплывающие мимо суда, на последнем участке в пятьдесят километров я разглядел четверых косолапых. А скольких не заметил… Раньше с борта теплохода можно было увидеть разве что лося с роскошными рогами, переплывающего реку, а в низовьях ещё и диких северных оленей. Медведи к берегу выходили очень редко, сторожко, справедливо опасаясь браконьерского выстрела. Теперь хозяину тайги бояться некого.

Чайки появились. Большие, северные, южнее я их видел нечасто. Так и не смог я узнать, с чем это связано, может с рыбой? Крупная появляется только после впадения Ангары, и чем дальше на север, тем её становится больше. Или же им чем-то не нравится вода в низовьях. Стоит кому-то из людей выйти на корму, как наглые птицы начинают орать. Сейчас появление чаек часто означает, что где-то поблизости живёт человек. Он постоянно рыбачит, отбраковывая улов на берегу, что-то сразу шкерит у самой кромки на раскладном столике, брак и потроха достаются птицам. Подкормлены, снова привыкли к людям и знают: где есть жильё или судно, там можно поживиться. Они быстро самообучаются.

В тихом эстуарии, где в Батюшку впадала таёжная речка, на прогретой солнцем песчаной отмели в воде с наслаждением плескался беззаботный лосёнок. За всё время своей короткой жизни он не видел ни единого парохода, поэтому появление каравана воспринял, похоже, как ещё одну сущность реки. Ничуть не испугался. А водица там наверняка тёплая… Вот бы понырять!

— Слава, ты ведь ещё и заядлый аквалангист, я слышал? Вроде, даже акваланг на борту держишь, — как ни в чём ни бывало, спросил я у капитана, не подозревая, какую бурю эмоций способен вызвать этот невинный вопрос.

Кофман аж в лице переменился.

— Никогда! Слышишь, никогда больше не называй меня аквалангистом! — громовым голосом трагика возвестил шкипер, после чего, что называется, встал в третью позу, картинно подняв к потолку руку со своей остяцкой курительной трубкой с длинным металлическим чубуком, старинным, узорчатым. Ароматный дым вырвался красивым колечком и поплыл к выходу из мостика.

Такой реакции я предугадать не мог, поэтому опешил. Яков тихо хихикнул.

— Запомни, «Акваланг» — это просто торговая марка, фирма по производству снаряжения для дайвинга. Дайвинга, Алексей Георгиевич! Мы дайверы, а не аквалангисты! Никто в мире не употребляет слово «акваланг» в качестве обозначения класса дыхательных аппаратов, кроме как лохи сухопутные в странах бывшего СССР.

— Да какая разница, мы всегда так говорили, с детства, — улыбнулся я.

— Есть разница! — отрезал он гневно. — Дайверы мы!

— Дайверы, дайверы... Что ж ты так взбеленился, я же не знал про все эти заморочки,— усмехнулся я, подумав, что Кофман сам показал отличный рычаг для будущего троллинга. — А что же вы используете, если не акваланги?

— Аппараты СКУБА. И они отличаются от тех, что придумал Кусто.

— Принял, акваланги, скуба, дайверы, понты, СССР, нихт шиссен… — сдался я, поднимая бинокль.

Он лишь безнадёжно махнул рукой.

Лосёнка уже увела мамка, ещё помнящая, что такое люди.

За небольшой рощей на впадающей в Енисей речке напротив мыска желтел совсем новый сруб недостроенной бани. Метрах в десяти от боковой стены сооружения, обращённой к реке, виднелся сколоченный из хороших досок длинный обеденный стол с такими длинными скамьями, что хоть свадьбу играй. Рядом находилась железная полубочка-очаг, где разводили костёр, а над ней высилась отличная тренога из арматуры с цепью, на крюк которой хозяева этого замечательного местечка вешали котёл или чайник. Дров возле бани была заготовлено вдосталь, целая поленница, укрытая сверху плёнкой.

Котла не было. Хозяев тоже. Остались лоси.

— Слава, скажи, а ты случайно на Фиджи не бывал?

Настала очередь удивиться ему.

— На Фиджи? Нет, это же очень далеко, через весь Тихий океан лететь... Бывал на Красном море, частенько, это самый бюджетный вариант из зарубежных, в Доминикане нырял, на Кубе пару раз довелось… В Крыму нырял, конечно. А что, хочешь приобщиться к дайвингу?

Глаза его заблестели нехорошим азартом инструктора по тактике, стосковавшегося по лохам-курсантам.