Нет права жить, нет права умирать (СИ), стр. 80

– К чему ты ведёшь? – недовольно спросил Стас.

– Мы не можем задержать Юрия с этим доказательством. Запись незаконна, ты же сам это понимаешь. А если у него и в суде все куплены? Я не могу понять, как далеко распространяется влияние этого человека.

– Хочешь сказать, что мы не сможем использовать запись? Почему?

– Как я устал от вас. Есть обстоятельства, независящие от меня. Потому что весь тот закон, в котором прописано про использование фонограмм, можно рассматривать по-разному! Понимаешь? Прав будет тот, на чьей стороне будет суд. Конечно, я буду делать всё что смогу, но я не могу ничего обещать. Прокурор области – наверняка, его знакомый. Нам придётся обращаться выше, а это опять же займёт время…

Они ещё долго спорили, а я понимала, что нигде абсолютно нет справедливости. Она не существует вообще в природе. Почему всё складывается не в нашу пользу?

– …Карина – главный свидетель. Ты это понимаешь? Её нельзя отпускать.

– Катков не знает об этом, – Стас сжал зубы, вспомнив про Юрия вновь. – Он дал мне три дня на раздумье. Он же угрожает мне! Хотя… он не посмеет ничего сделать. Он же под подпиской…

– Не знаю. Я бы не рисковал. Уезжай из города на эти дни. Сними себе квартиру в другом месте.

– А Карина? Сам же сказал, что её надо беречь.

– Я сам о ней позабочусь…

– Ну уж нет! – встряла я. – Не надо меня вообще трогать. Я выступлю свидетелем, если потребуется. Но сначала мне нужно разобраться со своими делами.

– Чёрт… Кому я всё объясняю… Вы меня вообще слушаете?

– Не надо мне ничего объяснять… Денис… Андреевич! Не надо обо мне заботиться. Мне ваша забота поперёк горла! – я сделала соответствующий жест рукой.

К горлу и правда подступил комок, и снова захотелось расплакаться, чего я не могла позволить сейчас сделать. Я открыла двери и выскочила из его машины, и просто пошла в сторону дома. Возвращаться в школу было глупо, а дома, пока матери не было дома, меня ждало хоть какое-то временное убежище. Я услышала, как заработал мотор позади меня, и машина проехала несколько метров. Но потом остановилась. Видимо, перепалка по поводу меня продолжилась. А я просто шла, ловя ртом снежинки, что таяли на языке. В голове всё перемешалось: скандал с матерью и её обидные и несправедливые слова, Неро, который убеждал меня в том, что я не нужна Дэну, Катков с его угрозами в адрес Стаса, и его милая доченька-садистка… когда я вспомнила про неё, то решила, что не могу отказаться от вечернего мероприятия. Во-первых, чтобы не сталкиваться лишний раз с матерью, во-вторых, чтобы сделать Ветрову назло. Да, и месть тоже играла не последнюю роль тоже.

Я не видела Стаса до самого вечера. Он не звонил, видно, обиделся. Зато позвонил Никита с предложением зайти за мной. Я согласилась. Не из-за того, что простила его. Он оставался первым кандидатом на месть. Чтобы потом больнее его укусить. Я выскользнула из квартиры тихо, пока мать была в ванной, ничего не стала ей объяснять, и вообще весь вечер не сталкивалась с ней, хотя она сделала пару нелепых попыток завести со мной беседу из-за дверей. Никита ждал меня у входа во двор. Тот же вид, та же куртка с капюшоном, а за спиной рюкзак. Он нелепо улыбнулся, увидев меня.

– Пойдём, нас уже все ждут. Не могла быстрее?

– Ты меня долго ждал? Это твои проблемы. Я не уговаривала тебя идти за мной.

– Почему ты такая злая? Карина!

– Я злая? Ты меня в гневе ещё не видел. И не дай Бог увидеть, какая я бываю на самом деле. Иди молча. Куда сегодня, кстати? На то же место?

– Не-а. Сторож с ружьём наверняка караулит теперь. Тут, недалеко ещё есть местечко подходящее.

Я крутила головой, пытаясь понять, где же находится это «подходящее местечко». Ничего себе недалеко! Минут сорок точно добираться. В стороне стояли, вырисовавшись на фоне зимнего неба, несколько высотных новостроек нашего городишки. А дальше раскинулся небольшой пустырь, поросший репейником, что торчал чёрными пятнами из-под снега. Вдалеке раздавался лай бродячих собак, и мне было искренне жаль их заранее. Я молчала, не проронила ни слова. А самой хотелось убежать от этой ненавистной мне компании. Я никогда больше не пойду с ними. Всё… Хватит с меня этого спектакля. Достаточно! Пусть меня как раньше считают изгоем. Это лучше, чем общаться с этими уродами.

– Мальчики, чего стоите. Давайте начнём! – скомандовала Лера.

– Уже! Давай-ка в сторонку! Сейчас начнём.

Я отошла, стараясь не смотреть на них. Мысль, как мне снять на видео их действия пульсировала в голове. Там будет видно, что мне делать с этим. Но я в любом случае должна иметь козырь в рукаве. Телефон… Многострадальный телефон Стаса. Как же ему достанется опять…

Всё проходило, как и в прошлый раз. Видно, схема была уже отработана. Но вот с жертвами повезло меньше. Сашка Маркин не успел приручить местных бродяжек, поэтому всего одна маленькая косолапая дворняжка получила выстрел отравленным дротиком в ногу… Далеко она не ушла.

– Видали? – восхитился он. – Специально заказывал состав. На сайте нашёл доставку!

– Что-то слабовато, – протянула расстроено Каткова. – Свисти ещё. Не все услышали!

– Может, хватит на сегодня? – произнёс Никита.

– Я тут решаю, чего хватит, а чего нет! Я! Понял! – она надвинулась на него с угрожающим видом, потом перелистала в своём телефоне записи.

– Тоже мне, королева пустыря, – фыркнул Королёв. Однако сам пошёл к Маркину, что-то рассказывая ему. Раздался ещё один протяжный свист, и тут из-за куста выскочил в нашем направлении серый пёс. Он остановился, отыскивая источник звука. Красивая стойка, чуть вытянутые назад стройные лапы, мышиный окрас, висячие уши. Он удивлённо крутил головой, рассматривая нашу компанию. Кажется, вилял хвостом.

Наши «придурки» достали свои телефоны, ведь он никуда не уходил, напротив, проявлял любопытство, хоть и держался на небольшом расстоянии. Его не слишком интересовала еда, что старательно разбросал кругом Маркин. Я тоже достала телефон, и теперь ни чем не отличалась от них.

– Давай! – приказным тоном произнесла Лера.

– Никита, кажется, он породистый… – неуверенно произнесла я.

– Да какой же он породистый. Чушь.

Но мои слова уже никто не услышал. Запись шла, а я не могла на это смотреть, просто отвернувшись. Свет фонарей вокруг и белый снег позволял делать нормально различимое качество съёмки. И не нужна была мне та профессиональная шпионская камера. Но то, что начало происходить дальше, было за пределами моей фантазии. Лера словно совсем сошла с ума. Она прыгала вокруг несчастного пса, который был ещё жив и жалобно поскуливал. Потом отобрала у своего приятеля нож.

– Держи его! Сейчас позабавимся!

«Дрянь, что ты делаешь?!» – пронеслось в голове.

Я не сразу поняла, зачем она это делала. Но камеру не отвела. Настя тоже снимала, ухмыляясь и восторгаясь каждому движению своей «подруги». До меня дошла правда лишь тогда, когда на снег брызнула кровь, а Лера довольно запищала, будто в экстазе. Маркин тоже смеялся с её выходки. Он осветил фонариком кровавое месиво, и меня едва не стошнило от вида вывернутых наружу кишок. Маркин поднял фонарь, и луч света озарил лицо Катковой с ножом в руке. Потом снова опустил луч вниз и вдруг замолчал.

– Ты чего? – спросила Каткова.

– Лерка… Кажется у него в ухе клеймо…

– И что? «Свои» по домам сидят! Ладно, собираемся. Что-то у меня настроение пропало.

Я спрятала в карман телефон, выдохнув. То, что я увидела, напрочь выбило меня из колеи. После прошлого раза я настроилась на любое, но не на то, что Каткова способна на такое. Я неверно о ней думала. Да она же просто больная… ей лечиться надо в психушке… И остальным тоже, раз они её поддерживают. Как хорошо, что нам сейчас не по пути.

– Мне домой надо, – бросила я тихо. – Завтра поговорим.

Я метнулась от них, словно от огня. Наверное, нормальному человеку невозможно вынести то, что пришлось на мою долю. Слов не было. Просто молчание, сдобренное порцией отвращения. Мстить не хотелось. Мстить больным людям равнозначно, что кричать в пустоту. Не хочу видеть никаких репортёров, ничего не хочу. Жить не хочется после такого…