Ученики Ворона. Огни над волнами (СИ), стр. 72

— А надо ли? — я увернулся от выпада сопящего Прима, пытающегося воткнуть шпагу мне в живот, пропустил мимо себя и шлепнул по заду клинком, что не очень больно, но крайне унизительно. — К чему это? Мы все выяснили, я удовлетворен происходящим, а наш общий друг сделает соответствующие выводы.

Так даже еще лучше будет. Ну да, теперь придется постоянно оглядываться, не готовит ли Прим мне какой сюрприз, но это я переживу.

— Надо, — буднично произнес принц. — А как же? Сам же сказал — поединок по всем правилам, причина — защита чести. Если так, то один из поединщиков непременно должен умереть, ибо сказано в Уложении: «поединки, причиной которых является защита личной чести благородного, не могут закончиться миром ни при каких условиях, ибо так не будет ясно всем окружающим — имело место оскорбление или нет. Тот, кто останется в живых, и будет прав».

Вот тебе и раз. А я про это забыл. Плохо дело.

Я парировал неуклюжие удары обливающегося потом Прима, и думал о том, что делать. Убивать его мне все так же не хотелось, вот только выбора теперь вроде как и не было.

— Еще немного, фон Рут и я изменю правила поединка, — холодно заметил принц. — Не хочешь его убивать — не надо, твое право. Вот только когда вы положите шпаги и перейдете к магии, он почти наверняка не будет к тебе столь же добр, как ты к нему.

Прим неуклюже попытался блокировать мой клинок дагой, она вырвалась из его руки и отлетела в сторону.

Принц и его свита громко захохотали — наверное, со стороны это смотрелось комично.

Глаза Прима побелели от бешенства, он вытянул пустую руку вперед и замысловато сплел пальцы. Да он решил не ждать одобрения принца и прикончить меня магией без всяких правил! А что? Победителей не судят.

Тело среагировало на опасность само, сработали рефлексы, которые в меня вбивали Агриппа и Гарольд, не жалея на это времени и сил. Острие шпаги пробило грудь подмастерья мистресс Эвангелины ровно в том месте, где находится сердце.

Мага убить трудно, про это то ли Агриппа, то ли мастер Гай мне давным-давно рассказывали. Да я и сам это видел, когда Ностера убивали. Жизни в нем было куда больше, чем в обычном человеке. Но то — маги. А Прим был только подмастерьем, да и попал я туда куда хотел, прямо в сердце. Потому и умер он сразу, еще до того, как я выдернул клинок из его груди.

Глаза моего противника закатились под лоб, побелевшие пальцы разжались, разрушая структуру уже почти сплетенного заклинания, грузное тело пошатнулось и рухнуло на колени, а после завалилось набок.

— Отличный удар, барон, — принц даже похлопал в ладоши, немного облившись при этом вином. — Быстро, ловко, стоило только тебя поторопить. Сразу видно, что ты не только магией занимаешься.

Он допил кубок, отдал его Вильгельму, зевнул и сообщил нам:

— Было немного скучновато, но финал удался. Все, господа, спать пора.

— А как же… — я показал острием шпаги на тело Прима.

— Это я не знаю, — отмахнулся Айгон. — Ты убил, тебе и отвечать. Нет, от своих слов не отказываюсь — случись какое разбирательство, можешь на меня положиться. Я подтвержу, что поединок проходил честно, и мое слово тому порукой. Но с телом изволь разбираться сам. Ты пойми — его же просто так не зароешь, он ведь был не простым воякой. В этом случае — да, там только дотащить труп до ближайшей канавы, в нее его бросить и забыть. А Прим являлся подмастерьем мага, как и ты. Стало быть, нужно про случившееся его наставнице рассказать, этой, как ее… Грудастой такой.

— Грудастая — это другая, мой принц, — Вильгельм расплылся в улыбке и разве что только не облизнулся. — Грудастая — это мистресс Виталия. Видят боги, славная женщина, такую, понимаешь, хорошо бы… И-эх! Так вот — она не его наставница. Его — другая, длинная такая, с носом.

— Да какая разница? — махнул рукой принц. — Главное — отдать ей завтра тело этого пузана и объяснить, что его не просто так убили, а за дело. Но это все не наша забота, фон Рут, а твоя. Что ты на меня уставился? Скажу тебе так, чтобы ты про меня плохо не думал — случись так, что не ты его, а он тебя прикончил, прозвучало бы то же самое. Так что дождись рассвета, грузи его тело на коня и вези в соседнюю деревню, вон по той дороге, через лес. Маги, насколько я знаю, все там остановились. Вот еще что — вещи его собери и отдай ей тоже. А то еще подумают про нас невесть что. И это — не задерживайся надолго, твое место здесь, при мне. На носу штурм побережья — и это будет славная битва!

Он махнул мне ручкой и ушел. Следом за ним отправились все его сопровождающие, в том числе и Вильгельм, который перед этим забрал у мертвеца свою шпагу и подобрал дагу. Ушли даже те, кто по идее должен был ночевать в нашем доме.

Через пару минут на площадке, которую освещали чадящие факелы, остались двое — мертвый Прим, валявшийся на земле, и пока еще живой я. Но последнее — ненадолго, есть у меня такое предчувствие. Вопрос только в том, кто меня убьет — Эвангелина за своего ученика или Ворон за мою дурь?

Воистину — язык мой — враг мой. Чего я не промолчал, чего сорвался? Может, вместе с именем в меня вселилась часть духа настоящего фон Рута? Крис Жучок только посмеялся бы про себя, слушая издевки Прима. Слова — не топор, они голову не отрубят — эту истину я знал с детства. Так почему сегодня я так на них отреагировал, почему дал втянуть себя в эту историю? Я — не благородный, слова «честь рода» и «слава предков» для меня не существуют. У меня и предков-то никаких нет, я даже лицо матери не помню уже.

Но принц все-таки скотина та еще. Зря он надеялся, что я про него плохо не подумаю. Еще как подумаю.

И ведь что примечательно — разыграно-то все было как по писаному. Стравил он нас. Вот только непонятно — с умыслом или так, ради развлечения? Второе вероятней. Нет у него никакой выгоды в том, чтобы мы друг друга поубивали. И даже в возможном конфликте наших наставников никакого прока для него нет, так что здесь тайный умысел искать бессмысленно.

Или все-таки не бессмысленно? Принц неглуп, несмотря на свой возраст, он только на первый взгляд выглядит как пылкий зеленый юнец. На самом деле он очень умен и расчетлив, я это давно понял. Нет, тщеславия и жажды власти в нем хоть отбавляй, но это все еще подкреплено острым умом и железной волей. На месте его папаши я бы держал сынка поближе к себе, чтобы не прозевать тот момент, когда он будет подбираться к его трону. Он хоть сейчас и третьим стоит в очереди за короной, но с такими задатками скоро первым станет. А со временем — «Первым» с большой буквы. Потому что он не Линдус, а Айгон. Линдусов было восемь, а Айгонов пока не одного. Но это до поры до времени.

Ладно, это их королевские дела. Мне-то что делать?

Вздохнув, я подхватил уже остывшее тело Прима под мышки и оттащил к дому, где и прислонил его к стене. Надо же, выглядит так, как будто уснувший человек. Вот не любил его, а окажись он сейчас живой — обрадовался бы. Пес с ним, пусть злословит и воняет, пережил бы.

Я присел на землю рядом с ним, прислонился к стене дома и стал думать — что же все-таки мне делать дальше? Может, плюнуть на все, прикопать его в снег, что еще лежит в лесу, и в бега? Пойти, найти Агриппу, забрать у него завещание покойной баронессы, после рвануть в Лесной Край. В принципе — вариант. Права на поместье у меня, если кто рот откроет — заткну его шпагой. Там не ученики магов, там простые люди, за их смерть с меня никто ничего спрашивать не будет, особенно если подойти к вопросу с умом. И жить себе спокойно и сыто, не думая о завтрашнем дне. На ярмарки ездить, жениться, детей завести… А, нет, детей у меня быть не может теперь. Ну и ладно, без них тоже хорошо, меньше шума.

Так бы вот и мечтал, и мечтал… Прямо даже хорошо стало на душе. Кабы я не догадывался о том, что мастер Гай мне там надолго засидеться не даст, то так бы и поступил. Да и Эвангелина меня найдет быстро. Закапывай труп, не закапывай, все одно эту правду не утаить, тот же принц уже сегодня всем про ночной поединок и расскажет. А дальше все будет просто. И страшно. Не буду повторяться про то, что Эвангелина и ее подмастерья мне смерть своего не простят.