Ученики Ворона. Огни над волнами (СИ), стр. 50

Смола, густая и кипящая, лилась на тех, кто пытался прислонить лестницы к стенам и карабкаться по ним. Причем, когда закончился смоляной ливень, его сменил масляный, не менее неприятный. Люди, попадая под этот огненный душ, кричали так, что у меня кровь в жилах стыла.

То и дело ухали камни, летящие со стен, и беда тому, кто не успевал или не мог от них увернуться. Добро еще, если эти валуны сразу на месте убивали бедолагу, некоторым не повезло куда как больше, они валялись на земле с раздробленными конечностями, моля о помощи и протягивая руки к соратникам. Но их никто не слушал, воины снова и снова накатывались на стены, стремясь попасть внутрь города, чтобы свести счеты с теми, кто их убивал.

А маги бездействовали, не оказывая штурмующим никакой поддержки. То есть — совсем никакой. У меня в определенный момент возникло такое ощущение, что я чего-то упустил, что все остались там, на той стороне реки, и кроме меня здесь нет ни одного мастера-мага и ни одного подмастерья.

Я был бы рад помочь тем, кто сейчас снова и снова пытался пробиться в Шлейцер, но не знал, чем и как. Все, что я мог — это смотреть на происходящее и надеяться на то, что отряд монсеньора Лигона так и останется в резерве.

Все новые и новые силы вливались в бой, кипевший у стен. Судя по всему, у осажденных начали заканчиваться припасенные для нас сюрпризы, поскольку ни смолы, ни масла сверху больше не лилось, сейчас лестницы, по которым карабкались атакующие, просто отталкивали от стен при помощи длинных шестов. Это кое-как работало, но не всякий раз, тем более, что наши стрелки тоже не спали и противник наконец-то начал нести потери. Пока они были не столь заметны, но чаша весов воинского счастья начала склоняться в нашу сторону.

Да и ворота, которые все это время десяток плечистых бойцов бодро долбили массивным тараном, начали помаленьку поддаваться. Ну или мне так казалось.

— Вот сейчас бы! — пробормотал я себе под нос, сжимая кулаки. — Ахнуть по полной!

Как-то так получилось, что стоял я на отшибе, рядом со мной никого не было — мои соотрядники отошли в сторону, таким образом выражая обиду на магов, которые ничем не помогли бойцам при штурме. Выглядело это по-детски глупо, но понять их было можно.

— Не ахнут, — уверенно произнесли у меня за спиной. — Пока — не ахнут.

— Агриппа, — не поворачиваясь, сказал я и улыбнулся. — А почему ты здесь и со мной, а не близ мастера Гая?

— У тебя, сынок, есть отменная способность влезать в неприятные истории, — пояснил он. — Вот я и пришел дать тебе наставление, практически отеческое, еще до того, как ты отправишься в бой.

И он сделал это немедленно — в смысле дал наставление. Сначала он отвесил мне увесистый подзатыльник, а после пнул коленом пониже спины. Больно пнул.

— Надо было бы еще, конечно, порядочно тебя поколотить за то, что ты устроил в Эйзенрихе, — почти на ухо сказал мне он. — «Это Эвангелина, это Эвангелина». Да сейчас! Это была Виталия. Знал бы ты, как мастер Гай неистовствовал, когда это выяснилось.

— Сильно? — по моей спине пробежали мурашки.

— Не то слово, — подтвердил Агриппа. — Он-то мне поверил и закрутил одну интригу, а надо было совсем другую. С учетом того, какой приз на кону, эта ошибка могла стать фатальной. Может, даже и стала такой, очень уж он зол в последнее время. И, что самое главное — все шишки достались мне, а не тебе. Это даже не самое главное, это самое обидное.

— Почему? — удивился я, подумав было, что мой наставник в боевых науках принял удар на себя. — В смысле — чего тебе досталось вместо меня?

— Он сказал, что я жизнь со всех сторон видел и не должен был доверять словам зеленого юнца, — недовольно пробурчал воин. — Мол, я обязан был остаться и все лично проверить, а уже после это доносить сведения до него. В общем, опять во всем виноват старый добрый Агриппа. Ну вот что они делают!

Еще одна лестница, покачнувшись, полетела вниз, хороня под собой полдюжины бойцов. Хотя, может, они и выживут.

— Так отчего маги не помогут? — от греха подальше, решил перевести тему разговора в другую плоскость я. — Люди же гибнут! С кем нам потом дальше воевать? Ну, я имел в виду — мы же без войска останемся.

— Маги ждут, — хмуро ответил Агриппа. — С той стороны стены есть такие же, как они, но только другие. На стороне островитян, видишь ли, теперь какие-то колдуны выступили, с невиданной ранее волшбой. Все про нее слышали, но никто из магов ее не видел, потому и неясно — то ли это все сказки, которые напугали доверчивых селян, то ли правда. Вот наши теперь и ждут, когда эти незнакомцы вступят в бой, чтобы понять, что к чему. Своими глазами все увидеть хотят.

— И куда только Шеппард смотрит? — мне такой подход к делу не понравился. Больно много смертей выходит ради какого-то зрелища. — Нам же еще нордлигов к побережью гнать. Ты посмотри — там труп на трупе лежит.

— Шеппарду наемников и бойцов сопредельных государств жалко быть и не может. Своих-то он в бой не пускает, — с несомненным знанием дела ответил мне Агриппа. — И магов он подгонять не станет, здесь его интересы и интересы мастера Гая сотоварищи совпали.

— А его интерес тут в чем? — совсем уж опешил я.

Нет, ну правда дурь какая-то выходит. Полководец сознательно гробит свое войско? Чушь — и больше ничего.

— Ему нужна резня, — понизил голос до совсем уж шепота Агриппа. — Такая, знаешь, кровавая, остервенелая. Ему надо так пугануть местных, чтобы те в будущем даже не помыслили о помощи северянам или неподчинении. Уже к завтрашнему утру от населения Шлейцера останутся немногие. До рассвета доживут те, кто догадается из города сбежать или очень хорошо спрятался.

— Не понимаю, — пожаловался ему я.

— Ты порядком поглупел в своей школе, — посетовал воин и поправил свою щегольскую шляпу с пером. — Хотя вроде бы все должно быть наоборот. Ладно. Вон город, и его население сейчас или помогает нордлигам на стенах, или просто ждет, кто победит. Я же тебе сказал — если бы они знали, что их ждет после падения стен, то уже давно всеми правдами и неправдами свалили бы из города куда подальше. Это, приятель, будет хороший урок для всех тех, кто сейчас находится под рукой северян, которым, к слову, добрые обыватели Шлейцера в свое время без боя город сдали. Урок и повод призадуматься — с кем ты? Новости быстро разносятся, и уже очень скоро все будут знать, что случилось с теми, кто помогал нордлигам. А теперь представь себе, что устроят наши воины, когда они войдут в город, и как они свою злобу на людях вымещать будут, после того, что здесь, под стенами, случилось. Представил?

— Да уж, — меня даже передернуло, хотя особой сентиментальностью я не страдаю. — А герцог местный? Этот город — он же чей-то?

— Этот город уже все равно вроде что ничей, — презрительно скривился Агриппа. — Местный герцог мертв, а его наследники могут убираться ко всем демонам, их никто даже слушать не станет. И это, кстати, тоже часть плана. Грабеж и насилие остановит именно Шеппард, сделает он это огнем и мечом, после чего его имя с признательностью и почтением будут произносить уцелевшие жители Шлейцера. Повторюсь — не наследников покойного герцога будут они вспоминать в своих молитвах, а Стенли Шеппарда. А кто у нас есть Стенли Шеппард?

— Капитан королевской гвардии Айронта, — медленно произнес я, начиная понимать, что к чему. — Авторитет короля Линдуса взмывает до небес, и он может творить с этим городом все, что ему заблагорассудится.

— Именно, — приобнял меня за плечи Агриппа. — Он может сделать из него… Ну, не знаю… Вольный город под своим протекторатом. А что? Шлейцер — ворота к побережью, через него все грузы из королевств к гаваням идут. Это самый быстрый и безопасный путь, остальные куда длиннее. Или может посадить здесь своего наместника. Хоть бы даже одного из сыновей, благо у него их хватает. Не навсегда, конечно же, только до того момента, пока на этих землях не станет спокойнее, герцоги же доказали свою неспособность защитить несчастных горожан? А у Линдуса Восьмого за всех жителей континента душа болит, такой он человек. Вот только нет ничего более постоянного, чем что-то временное. И, можешь мне поверить, лет через десять, а то и быстрее, все земли отсюда до моря перейдут под руку Миклайта.