Ученики Ворона. Огни над волнами (СИ), стр. 49

Пригнуться — пригнусь. А на стены — это точно без меня. Я высоты боюсь. И вообще — мое дело раненых врачевать, а они на земле останутся, а не вверх карабкаться будут.

В верности своих мыслей я убедился уже через пару часов, когда мы наконец-то добрались до славного города Шлейцера, того самого, который открывает дорогу к побережью. Стена вокруг него была впечатляющей. В смысле — добротной, внешне неприступной и очень высокой. На такую я точно не полезу, даже если меня подгонять станут. Хорошо хоть рва, как у крепостей, вокруг него не было — город все-таки. А вот ворота были — да какие! Высокие, черные и, само собой, закрытые.

— Добротная стена, старой кладки, — со знанием дела сказал Флинг и высморкался. — Это хорошо, значит, в этом городе есть чем поживиться. Славно погуляем там, парень, славно!

— Как у вас все просто! — не выдержал я. — Только за стену-то еще попасть надо, да еще и там выжить, прежде чем все закончится.

— А куда мы денемся? — рассмеялся один из тех, кто стоял рядом со мной. — Попадем. Сейчас милорд Шеппард предложит нордлигам сдаться, те откажутся, и мы полезем на стены. А может, и не полезем, может, ваша магическая братия нам пособит внутрь попасть. В общем — не мне об этом думать. Как скажут, так и будем воевать.

— Верно, — подтвердил Флинг. — Ты, парень, запомни накрепко — солдату не надо думать о том, что у него что-то может не получиться. Его дело рубить и колоть. Все остальное — кто прав, кто виноват, какова стратегия победы — не его забота. Наше дело выполнить ту конкретную задачу, что была поставлена. Твоя — лечить тех из нас, кто ранен и еще не умер. Все, больше тебе знать ничего не надо. Ну, разве кроме того, что мы славно повеселимся в этом Шлейцере, когда он станет нашим. Вот об этом думать надо непременно, такие мысли смерть отгоняют.

И он хлопнул меня по плечу, а после удивленно на меня посмотрел, не понимая от чего я тихонько взвыл.

Глава пятнадцатая

Пока я массировал плечо, прогнозы Флинга полностью сбылись — три всадника прогарцевали прямиком к городским воротам. Одним из них был Шеппард, довольно величественно выглядящий в своих блестящих доспехах, двое других, скорее всего, были его сопровождением.

Когда до ворот осталось всего ничего, всадники остановили своих коней, Шеппард поднял руку вверх, и уже через минуту установилась тишина — наша рать, до того переговаривающаяся, не сказать — перекрикивающаяся, замолкла.

— Чего приперлись? — голос, раздавшийся со стен Шлейцера, явно был усилен каким-то приспособлением, поскольку даже мы, стоявшие на левом фланге далеко от ворот все прекрасно услышали. Был этот голос хрипл и лишен какого-либо почтения к тем, кто сейчас стоял у ворот — Мы вас не звали. Это наш город.

— Это не ваш город — возразил Шеппард, которого, в свою очередь было слышно куда как хуже.

— Мы взяли его на клинок, так что он наш — не полез в карман за словом его собеседник — И вообще — мы в ваши королевства не лезем, и вас в наши края не звали. Если вы уберетесь отсюда прямо сейчас, может, мы про вас забудем. На время. До поры.

Эти слова сопроводил хохот за стенами, который мы отчетливо расслышали.

— Нагло — негромко заметил монсеньор Лигон — Однако, совсем нордлиги страх потеряли.

Судя по ропоту, прошедшему по рядам, не он один так считал.

— Я хотел дать вам шанс на жизнь — невозмутимо крикнул Шеппард — Но вы выбрали смерть. Это ваше право.

— Даю тебе слово, лысый, что убью тебя быстро — проревел голос со стены — Не знаю почему, но ты мне понравился.

Вот интересно, откуда он знает, что голова у его собеседника как у меня коленка? Он же в шлеме.

Шеппард ничего на это отвечать не стал, он просто развернул коня и поскакал к нам.

— Сейчас начнется — Флинг напялил на голову шлем, более всего напоминавший горшок, в котором деревенские хозяйки варят кашу, да еще и прихлопнул его ладонью — Держись меня, парень, и вперед не лезь.

— Не слыхал о таком, чтобы маги хоть когда-то вперед остальных в драку лезли — хохотнул рыжебородый верзила-мечник — Они, маги, драк-то страсть как не любят, потому как там ведь и кровищу пустить могут. Разве не так, парень?

Я мог бы много чего сказать этому шутнику, и годом раньше несомненно именно так и поступил бы. Тогда — да, но не сейчас. Чем дальше, тем больше я понимал слова Ворона: «Спорить стоит только с тем человеком, который готов не только говорить сам, но и слушать другого. То есть — спорить стоит только с самим собой, да и это не каждому под силу».

— Поменьше болтай, Стэк — посоветовал бородачу Флинг — Ему, может, сегодня твою жизнь спасать придется. Вот и подумай — захочет он для тебя теперь расстараться или нет?

Шутник призадумался.

Тем временем отряды, из которых состояло войско, начали тасовать как колоду карт. Изначально, прибыв к стенам Шлейцера, мы попросту выстроились в одну линию, теперь же кого-то отправляли вперед, явно формируя из этих групп ударное ядро для штурма стен, кого-то наоборот — отводили назад, приберегая как резерв. Ну, так подумалось мне, а на самом деле все могло обстоять совсем по-другому. Я в подобных делах не сильно понимаю, все, что мне известно про войны, я узнал от Гарольда. Вот он-то точно понимал сейчас, что происходит. Только где его искать — в этом многоголосом людском месиве головой вертеть некогда, своих бы не потерять.

Отряду, к которому я был придан, была не судьба попасть в ряды тех, кто первыми полезет на стены. Нас отвели назад, указали место на затоптанном множеством ног и копыт снегу и велели ждать отдельных распоряжений.

— Странно — Флинг посмотрел на меня и почесал лоб, сдвинув шлем на затылок — Стало быть — без магии решили обходиться, прямо так на стены лезть. С чего бы? Вынесли бы твои друзья ворота огненным шаром там, или еще чем — все нам облегчение.

— Мне неизвестно, почему так решили — сразу решил обозначить свою позицию я, поскольку после этих слов на меня уставилось сразу человек десять — Я подмастерье, со мной никто не советуется.

— Да это ясно — Флинг сплюнул себе под ноги — Вот только стены высоки, а у нас ни требушетов, ни катапульт, ни осадных башен. Ох, чую сегодня много народу тут поляжет.

— Обозы на подходе — зычно произнес монсеньор Лигон — Там есть тараны и лестницы. Впрочем, старина, ты прав. Мне вообще не по душе то, как все происходит. Зачем-то нас выстроили в ровном поле как на королевском военном смотре, разумных распоряжений не отдают и никакой подготовки к толковому штурму я не наблюдаю. По уму как делается? Устраивается полевой лагерь, высылается разведка, выставляются тыловые дозоры, блокируются все отнорки осаждаемого города, которых наверняка тут полным-полно, чтобы ни одна мышь не проскочила. А тут — не пойми что. Бросать в бой войско, которое только что с марша, наскоком — это все как-то странно выглядит. Странно, если не сказать по-другому.

— Про то и речь, — Флинг нехорошо ощерился. — Ну да, городишко невелик, спору нет, но хорошая подготовка и разумный план при таких вещах нужны всегда. А тараны да лестницы — что с них проку? С ними много не навоюешь. Проще говоря — вперед, ребята, под смолу, стрелы и камни. Одна радость — не нам первым туда соваться.

Все вышло так, как опытные вояки и предсказывали. Уже довольно скоро первая волна атакующих организованно побежала к стенам Шлейцера, прикрываясь щитами от стрел, которые, как шмели, гудели в воздухе так, что даже нам в отдалении было их слышно. Рва или какого-то другого препятствия вокруг города не было. То есть, может он когда-то и был, в те давние времена, когда Шлейцер был еще не городом, а крепостью, но потом был засыпан, а на его месте выросли лачуги бедноты, которые сейчас превратились в развалины и пепелища — это, несомненно, нордлиги постарались. Препятствий для наших воинов не было, но и укрытий тоже, потому уже очень скоро первые тела упали на серый от грязи снег. Но это было ничего по сравнению с тем, что началось позже.