Ученики Ворона. Огни над волнами (СИ), стр. 43

— Именно так, мистресс, — склонила голову Рози. — Но моя встреча с досточтимым монсеньором Туллием произошла не в прошлом году и даже не в позапрошлом, а куда как ранее.

— Я давний друг их семьи, — пояснил мой наниматель, отходя от нас. — Эту девочку я еще в колыбельке помню. Такая, помню, егоза была, все вертелась, смеялась, а я с ней играл! У-тю-тю!

И он вдобавок изобразил нечто вроде «идет коза рогатая». Прямо — добрый старичок, любимец детей.

— Очень трогательно, — Ворон потянулся. — Ладно, пойдем мы. Надо еще с лекарями пообщаться, особенно если завтра начнутся боевые действия. Я так думаю, что моих учеников в первые линии не пустят, наше место будет при обозе и лазарете.

— А ты не думай, — посоветовал ему Гай. — Пустое это занятие, особенно в военное время. Нам, магам, лет триста уже как думать не положено. За нас это другие делают. И именно они нам говорят, как поступать. Так что — скажут быть в обозе — будете там. А скажут быть на острие атаки и стены «огненными шарами» рушить — будете рушить.

Ворон сделал несколько шагов вперед и навис над мастером Гаем, черты его лица как-то заострились, на скулах играли желваки.

Впрочем, моего нанимателя это не сильно испугало, он смотрел на наставника снизу-вверх, в уголках его рта застыла ехидная полуулыбка.

— Они еще никто, Гай, — сквозь зубы процедил Ворон. — Они даже не заготовки под магов, они, по сути, чистые листы. Мы же договаривались?

— Я не понимаю тебя, Герхард, — развел руками мастер Гай. — Ты с кем-то о чем-то договаривался? Прекрасно. Но при чем тут я? Что ты на меня так смотришь? Опять подозреваешь меня во всех грехах мирских, как тогда? «Гай плетет интриги как паук паутину — с радостью, упорством и невероятным умением», так же ты тогда сказал? Только вот и тогда тебе никто не поверил, и сейчас все не так. Дружище, я прибыл в лагерь нынче утром, меня призвали так же, как и вас. И уж точно я не распределяю, кто куда попадет.

— Я был бы рад тебе поверить, — было видно, что Ворону не по душе этот разговор. — Да и нет у меня оснований для каких-либо подозрений, ты прав.

— Вот, — мастер Гай приложил ладони к его груди. — Вот. Мы с тобой друзья, что бы ты там себе ни думал все эти годы. Ты, я, Эви, Вита — мы даже больше чем друзья. Да что там — мы даже больше, чем семья. И вот эти славные ребятки, точнее, те их них, кто дойдет до церемонии вручения посоха, будут такими же, законы школ магии незыблемы. Посмотри хотя бы на подмастерьев Эви — они уже сейчас как братья и сестры, по ним же видно!

Мастер Гай показал на учеников магессы, которые всем своим видом тут же показали — да, они семья. Или даже более того.

— Славные они у тебя, — обратился старый маг к Эвангелине. — И сразу видно — многообещающие ребята, перспективные. Вот только этот себя подзапустил, подзапустил!

Он подошел к пузатому Приму.

— Мастер — склонил голову тот.

— Что же ты так? — по-отечески спросил у него мой наниматель. — Жиры не к лицу магу. Вот посмотри на мастера Герхарда, посмотри на его учеников — подтянутые, стройные, приятно посмотреть. А у тебя что!

И он без особого стеснения потыкал пальцем юноше в живот.

— Ну, я просто… — Прим покраснел. — С детства такой.

— Ножом и вилкой копаем мы себе могилу, — назидательно произнес мастер Гай. — Причем в нашем случае речь идет не о здоровье. Лишний вес может помешать тебе в огромном количестве мелочей, из которых состоит жизнь мага. И каждая мелочь может стоить тебе жизни, уж простите меня за невольный каламбур.

— Вот, — Эвангелина хлопнула в ладони. — Прим, меня не слушаешь, так послушай других. Сколько я тебе говорила — меньше ешь, больше двигайся.

— Еще раз говорю — посмотри на учеников наставника Ворона, — мастер Гай ткнул пальцем в нашу сторону. — И бери с них пример. Равняйся на них. К остальным это тоже относится.

Если бы взглядом можно было испепелять, то мы все поместились бы на дне седельной сумки, это уж наверняка. С такой, знаете ли, добротой, на нас посмотрели воспитанники Эвангелины, что у меня все внутри сжалось, как перед хорошей дракой. Вот же старый хрыч, стравливает нас, не особо это и скрывая! Правильно его наш наставник не любит.

— Пожалуй ты прав, Гай, — Ворон усмехнулся. — Даже дважды. Ничего не меняется, и мы вправду как семья. По крайней мере, внешние признаки схожи.

— Ну! — торжествующе произнес старый маг. — А я про что! Ладно, пойду получать жетон, порядок есть порядок. И всем — до очень скорого свидания. Вы же знаете о том, что нынче будет большое совещание у Шеппарда? Вот буквально через пару часов начнется. Придут представители союзных отрядов, Ордена Истины, и мы, маги, тоже приглашены. Ну, как приглашены? Явка обязательна.

— Для меня это новость, — Эвангелина поправила волосы. — Но — приятная. Люблю большие скопления сильных и красивых мужчин, а там других почти и не будет. Воины — они все такие… Ну, вы поняли.

Судя по лицу Ворона он тоже об этом совещании слышал впервые.

— Друзья мои, вы стали ленивыми и нелюбопытными, — расстроился мастер Гай. — Я в лагере всего ничего и уже знаю больше вас. Вот как все-таки портит магов наставничество. Привыкли к тому, что за вас все подмастерья делают, сами шаг ленитесь ступить. А вот я — все сам, все сам. Потому и успеваю везде первым.

И он шустро засеменил ко входу в палатку. Проходя мимо Ворона, так и стоящего на месте, мастер Гай остановился.

— Что еще? — не особенно вежливо поинтересовался у него наш наставник.

— Герхард, дружище, — мягко произнес мастер Гай. — А почему ты жетон не надел? Ты же знаешь, в подобных ситуациях это для нас обязательная процедура. Всякий встречный непременно должен знать, с кем он имеет дело. Как там, в Уложении? «Дабы маг не мог ввести человека в заблуждение в тревожное время и не смутить душу его ложными обещаньями». Зачем тебе лишние проблемы с Орденом Истины?

Ворон достал из кармана своей шубы цепь, похожую на те, что получили мы, но с более толстыми звеньями, позолоченную и с жетоном немного другой формы и более богато отделанным. Наставник тряхнул ее, звенья певуче зазвенели, овальный жетон блеснул вделанными в него драгоценными камнями.

— Да ладно тебе, — примирительно сказала Эвангелина. — Я тоже от этой штуки не в восторге, однако же вот, напялила ее на себя. Кстати — очень даже мило вышло. И камушки к моим глазам идут.

Она распахнула свою меховую накидку и продемонстрировала нам жетон, расположившийся между грудями, к слову — исключительной красоты и формы, причем данное обстоятельство одежда магессы не слишком-то и скрывала. Нет, очень красивая женщина. Мне б такую.

Кстати — какие же размеры женских прелестей любимы Вороном? Вроде тех, что я видел у достопамятной дамы Аглаи? Просто он в свое время скептически о прелестях мистресс Эвангелины отзывался, однако же — вот, у нее всё при всём. Нет, не угодишь нашему наставнику. Характер у него такой, он в каждый котелок плюнуть норовит.

— Ну, если даже ты, — сказал Ворон весело. — Тогда конечно, тогда чего же?

Наш наставник, не торопясь и не отрывая взгляда от лица мастера Гая, надел на себя цепь.

— И стоило кобениться! — нарочито простонародно сказал Туллий. — Герхард, Герхард, не меняешься ты. Вся голова седая, а туда же — заговоры ищешь, подвохи, интриги. Не понимаешь ты, что о тебе просто заботятся. Эх-эх. Ладно, пойду.

После того, как мастер Гай скрылся в шатре, Ворон постоял еще секунд тридцать, глядя ему вслед, запахнул шубу и сказал Эвангелине:

— Жить как интересно стало сразу. Прямо праздник какой-то.

— Никогда не понимала твоих аллегорий, — пожала плечами магесса. — Но, если ты сейчас о Гае — ничего удивительного. Ты же прекрасно знаешь, отчего он так к нам всем относится. С его самолюбием, с его мнительностью…

— Ко мне, — уточнил Ворон. — Ко мне относится.

— К нам, — настойчиво повторила Эвангелина. — Просто тебя он не любит чуть больше остальных.

— Чуть? — Ворон иронично приподнял брови. — Это — чуть? Он моих щенков в мясорубку собирается бросить, если ты еще не поняла.