Бездушная (СИ), стр. 28

      Мы выбрались в один из тихих двориков, когда пришёл Ирбет – я не хотел, чтобы нас тревожил кто-то, и уж особенно кто-нибудь из девушек. Вообще, поймал себя на том, что со страхом жду следующей весточки от Чувств, что придётся снова ехать в Феир, выполнять обязанности Карателя. А потом или в Собор, если попадётся чувство, от которого мне не с кем избавиться, или – к одной из моего гарема. При этом слове мысленно поморщился: что поделать, такой я неправильный мужчина, наличие нескольких женщин и секс с ними по необходимости меня совершенно не прельщали. Лучше уж одна и по собственному желанию. Это вон тому же Корхиллу хорошо, его девушки обожают и не ссорятся между собой, деля Карателя. Риммер тоже вроде не жалуется, остальным, похоже, всё равно. А мне – нет. С той же Шиаррой вечные сложности, она упорно пытается пересечь невидимую границу между нами, перейти на более близкие отношения.

      Мой взгляд упал на Финиру. Она бродила между цветущих кустов, разглядывая распустившиеся бутоны, дотрагивалась до них тонкими пальцами, и я невольно дорисовывал её бесстрастному лицу выражение задумчивости, добавлял во взгляд живости и блеска. Ирбет с вдохновенным лицом работал кистью, время от времени бросая на натурщицу рассеянные взгляды, и я им не мешал, предпочитая оставаться наблюдателем.

   - Ал, мы с ребятами на днях хотим за город поехать, - негромко произнёс художник, нанося мазки на холст. – Хочешь с нами? Финиру возьмёшь, - он покосился на меня.

      Я хмыкнул.

   - Неужели твои приятели будут рады видеть в своей компании Карателя? – весело осведомился я, но скорее для шутки.

      Иногда я в самом деле проводил время с его друзьями, пожалуй, они – чуть ли не единственные в Феире, которым было всё равно, что у меня татуировка Карателя и вообще-то меня положено немножко бояться. Ведь я могу оставить их без чувств, отнять краски жизни и погрузить в серый туман безразличия ко всему. Но нет, меня вполне дружелюбно принимали в компании Ирбета, чему не переставал удивляться. Всё-таки, творческие личности – в самом деле странные порой люди.

      Художник лишь хмыкнул в ответ на мои слова, ничего не ответив. Финира присела на скамейку, разглядывая зеркало в своих руках, и на её лице отразилось напряжение, она даже чуть сдвинула брови. О чём она думала? Пыталась понять, что за воспоминания навевает в ней эта вещь? Очень хотелось ей помочь, но я не знал, как.

   - Ирбет, Финира вчера рисовала, - негромко произнёс я, не сводя с неё взгляда – Я хотел бы, чтобы ты посмотрел на её работы. Может, поможешь ей?

   - Да, конечно, - рассеянно отозвался художник, его кисть порхала по холсту, но я специально не смотрел, предпочитая потом насладиться уже готовой картиной. – Приноси…

      Однако отправиться за рисунками Финиры я не успел – появилась экономка.

   - Господин Аллард? – с почтением позвала Чали. – Прошу прощения, к вам посетительница.

      Я подавил досадливый вздох. Да, бывали и такие, кто приходил сам, почему-то считая, что какого-то чувства у них слишком много и предлагая Карателям самим забрать, не дожидаясь указания из Собора. Крайне редко их просьбы всё же удовлетворяли, чаще всего, просители отправлялись обратно с вежливым, но отказом. Согласен, обычные люди тоже весьма странно себя ведут временами. Бросил взгляд на увлечённого Ирбета, отстранённую Финиру, и кивнул.

   - Я скоро вернусь, - предупредил их и направился за Чали в общую приёмную.

      Иногда всё же таким просителям приходилось помогать, если татуировка реагировала, конечно. Чувства далеко не всегда могли вовремя среагировать, всё-таки они не боги, они всего лишь воплощения, и за всем, что происходит в Феире, уследить не всегда получалось. Я дошёл до приёмной и при первом же взгляде на посетительницу понял, что работы на сегодня, как опасался, не предвидится. Дама была хорошо одета, в дорогих украшениях, ухоженная, смотрела на всё вокруг немного свысока, а в глазах сквозила надменность. Однако едва я появился на пороге приёмной, лицо женщины на глазах изменилось, на нём появилась заискивающая улыбка, посетительница поднялась со стула и сделала шаг ко мне.

   - Господин Каратель, да? – уточнила она, немного нервным жестом заправив за ухо прядь волос. – Я к вам с просьбой, моему сыну нужна помощь, понимаете.

   - Что с вашим сыном? – коротко спросил я.

      Гостья взволнованно вздохнула и быстро заговорила:

   - Он… влюбился, видите ли, но… та девушка, я думаю, эти чувства неестественны. Мой мальчик не отходит от неё ни на шаг, не слушает, что я ему говорю, - женщина с надеждой посмотрела на меня, ломая пальцы. – Она ему не пара, совсем, а он как помешался на ней! Я беспокоюсь за него, очень! Помогите ему, прошу вас!

      Я склонил голову, окинув её взглядом, и спокойно ответил:

   - Мы забираем только лишнее, госпожа, а раз никому из Карателей не пришло направление в ваш дом, значит, всё в порядке с чувствами вашего сына. Или отнимаем у людей способность чувствовать краски жизни, если они того не заслуживают, - прозрачно намекнул ей на вторую сторону наших обязанностей, далеко не такую приятную, как первая. – Я ничем не могу вам помочь, - твёрдо завершил разговор.

      Она помялась, отведя глаза и подыскивая слова, но я не дал ей возможности продолжить уговоры.

   - Всего хорошего, госпожа, - вежливо попрощался с ней. – Вас проводят до выхода, - очень вовремя появилась молчаливая Чали – наверняка ждала где-то рядом, пока я закончу встречу.

      После чего я вышел из приёмной и поспешил обратно к Финире и Ирбету, решив сходить за рисунками позже. Уже подходя к садику, я понял, что что-то неладно: оттуда доносился слишком знакомый мне голос той, которой там не должно быть. А художник где?! Я свернул на дорожку, ускорил шаг, а в груди неприятно царапнуло предчувствие, что не успею…

   - …Какое хорошенькое! А можно посмотреть? – это Шиарра, но я почему-то совсем не верю в её дружелюбный тон.

      Более чем уверен, просила она зеркало Финиры. «Не давай!..» - крик застыл в горле, потому что я как раз вышел к скамейке, где сидела Бездушная и рядом с ней Ши. Я же запретил ей подходить к Нире, чтоб эту дуру влюблённую молнией приложило! Сейчас во мне не осталось ни капли жалости, а лишь одна злость. А Шиарра уже протянула руку к зеркалу, крепко зажатому в пальцах Финиры, ухватила его и потянула на себя.

   - Ну покажи ближе, я не отниму! – увещевала Ши и вдруг сильно дёрнула на себя вещицу.

   - Шиарра! – строго крикнул я, остановившись, и сразу произошло несколько событий.

      Нира оглянулась на меня и на мгновение ослабила хватку, Ши вздрогнула и тоже повернулась в мою сторону, а зеркало, более ничем не удерживаемое, упало на мраморный пол, разлетевшись на сверкающие осколки. Наступившая звенящая тишина была почти осязаемой, лицо Финиры, если это было возможно, стало ещё более безжизненным, а глаза превратились в чёрные провалы из-за расширившихся зрачков. Шиарра тихо ойкнула и приложила ладонь к губам, но я сомневался, что ей в самом деле жалко разбитого зеркала. Она ведь вряд ли знала, что он значил для Ниры. А вот меня переполняла холодная ярость.

   - Шиарра, пошла вон, - тихим, ровным голосом приказал я, сверля её взглядом.

      Девушка снова вздрогнула, вскинула на меня полные мольбы глаза, в которых дрожала влага.

   - Аллард… Я не специально… - прошептала она, но я не поддался.

   - Вон, я сказал, и не попадайся мне, - повторил я и позабыл о ней, поспешив к Финире.

      До меня донёсся глухой всхлип, прошелестело платье, и в саду стало тихо. Я присел перед Бездушной, взял её холодные ладони в свои и с тревогой всмотрелся в лицо.

   - Нира, Нира, хорошая моя, я тебе новое куплю, - настойчиво позвал я, погладив тонкие пальцы.

   - Его мне брат подарил… - едва слышным шёпотом вдруг ответила Финира, и – по её щеке медленно сползла слезинка.