Я заберу тебя у смерти (СИ), стр. 7
Этот человек был здесь наверное самым гуманным. К тому же, он был немного ни в себе и часто забывался где находится. Это я знала и видела много раз. В прошлой жизни он точно заведовал больницей, а в этом месте был самым беззащитным существом. Не могла я заставить себя воспользоваться оружием, хоть сейчас и была на волосок от гибели и плена. Медленно отступив к двери я выставила руки перед собой.
— Пожалуйста, не поднимайте шум, доктор. Я сейчас уйду.
— Я так не думаю, дитя, — он резво шагнул ко мне и схватил за локоть.
Я охнула. Оказывается я ослабела настолько что не могла стряхнуть его ладонь. Старик затащил меня в смотровой кабинети, захлопнул дверь и усадил на стул.
— Чего трясешься-ломка?
— Нет, — осторожно вытаскивая спицу из сапога просипела я, — жар у меня, Док.
— Меня зовут Альберт Петрович, милое дитя.
С этими словами он виртуозно выхватил импровизированное оружие и кинул её в таз за спиной.
Сощурился и встряхнул меня за плечи.
— Ты всё ещё пытаешся убедить меня, что здесь не ради наркотиков? А?
— А? — тупо переспросила я.
— Подожди-ка.
Док ловко сунул мне на язык ложку надавив вниз. Затем, не говоря ни слова, запрыгнул мне за спину и задрал рубаху до самой шеи. Я протестующе зашипела, а он, ей Богу, не шучу, дал мне поздатыльник.
— Не дури! Дыши… Не дыши…
Доктор слушал мои лёгкие и постукивал по коже над рёбрами. Затем подтянул рубаху и ткнул в рубцующуюся рану на плече от зубов Скунса.
— А это чего, собака? Прививки делали? А…
— Альберт Петрович, — мне уже не было неловко и я улыбнулась ему вполне искренне, — у меня все прививки сделаны какие только есть. Начальство требует, мы же с туристами везде бывает мотаемся.
— Да, да, да, очень хорошо, — Док прошел к печке и долго копался в ней, словно забыв обо мне.
Встав со стула я двинулась к выходу.
— Я вас не отпускал, милое дитя, — возмутился доктор и толкнул меня обратно, — Вот эти порошки заваривать как чай и пить три раза в день. Через пару дней придёшь на повторный осмотр. Есть кому за тобой смотреть? — я кивнула. — Ясно, бомжуешь? Бедняга…
Он погладил меня по голове и странно всхлипнул.
— Я пойду?
— Иди, иди, деточка.
Когда я уже выходила Альберт Петрович вдруг выдал:
— Точно уверена, что не беременна?
— Ааааа… — челюсть отвисла основательно, — Да.
— Это хорошо, а то бы плод пострадал…
С трудом забравшись в вентиляцию и потратила полдня чтобы доползти обратно к себе.
8.
Через несколько дней я пришла в норму. Слабость ещё присутствовала, но тело снова принадлежало мне. Пару раз кто то подходил к двери и прислушавшись стучал. Я грубо орала охрипшим голосом, чтобы отвалили пока я не вышел с тесаком. Пока действовало. Пока.
Я не знала, что с Диким. Не хотелось признавать, но это сводило меня с ума. И ещё я жалела. О том, что даже не пыталась с ним поговорить. Теперь уже поздно. Осознание того, что не увижу его больше вызывало отчаянное желание сломать кости в собственных пальцах. Пальцах, которые зарывались в его волосы и, чёрт возьми, ещё это помнили. Я бы стесала кожу на губах, чтобы забыть вкус его рта…или попробовать снова.
Каждую ночь я металась в бреду и шепотом звала его по имени. Я звала того, кто моего имени даже не знал.
Пробиралась в столовую я как на Голгофу. Необычная тишина немного удивила, но успокоил стыренный завтрак. Пока я не ощутила запах свежего хлеба я даже не поняла как хотела есть. Забившись в угол на стропилах я жевала хрустящую корку, запивая её, о чудо, простоквашей. За звуком работающих челюстей я чуть не пропустила приход людей. Вошли все, но Дика среди них не было. Я нервно сглотнула и закусила губу. А чего я ожидала? Увидеть его сидящим во главе стола? Намотав на палец кончик косы я с силой потянула вниз, чтобы сконцентрироваться на том что говорили внизу.
Всё было вполне банально: хранение съестного, очистка воды, поиск Выхода, усиление охраны на воротах. Обо мне ни слова. Про Дика тоже. Я сникла. Даже есть перестала.
Постепенно столовая опустела и осталась знакомая троица.
— Ну, что мужики, — мрачно взлгянул на остальных Крыс, — теперь о главном.
Я похолодела.
— Дикий идёт в отказ. Всё ещё. Раны заживают медленно, но… — он мерзко ухмыльнулся, — мышц у него много.
Чуть не упав с балки я прижалась к стене и судорожно сжала ладонями рот. Хрипы застыли в груди и я беззвучно затряслась. Что же я наделала? Они же варвары моего Дика изуродуют. С каких пор он стал моим? Да, с тех самых… Не знаю я. Да, и какая разница. Где эти уроды его держат? Узнаю…Я понятия не имела, что делать далше, но его в крысиных лапах не оставлю. А уж потом законнику придётся помочь мне выбраться из этих катакомб.
Крыс ещё посокрушался по поводу непробиваемости бывшего начальника. А я решила подкинуть ему в жилище парочку родственничков. Заслужил, тварь.
Рыжий взорвался:
— А зачем его держать в мешке?! К чему эти тайны?! Давайте устроим нормальный суд и решим уже, что делать дальше. Мне надоело ощущать себя палачом.
Я лихорадочно вспоминала расположение ходов над мешком- углублением в полу диаметром метров в пять с несколькими ответвлениями в стенах заканчивающимися тупиками. Только пара из них были завалены камнями и я воспряла. Около месяца назад я освободила себе там лаз. Он довольно узкий и незаметен изнутри. Дик в него не проберётся, но это поправимо.
Метнувшись вниз я собирала по дороге воду. Может пригодиться.
К вечерней смене караула я была над мешком. Охраны было немного. Она раслабленно посапывала прислонившись к стене. Неужели законник так плох, что даже опасности не представляет? Или я чего то не учла. Я прокрутила в голове события дня и кое-что действительно вызывало сомнения. Ну я уже перестраховалась.
В пещеру влетел разорённый Крыс и пнув ноги спящим влетел в мешок задёрнув полог. Раздались невнятные крики и странный треск. Через несколько минут лысый вышел и сплюнув стремительно направился к выходу. Наверно ему не понравилось пополнение семейства в колличестве двадцати штук. Некоторые были повреждены в ловушках, пара дохлых. Короче, остальным было чем поужинать. Я обо всём позаботилась. Если бы я не увидела, что он старательно вытирает руки о штанины, то не испугалась. Мне ли не знать как противно стягивает кровь кожу на ладонях…После этого я не могла рационально мыслить.
9.
Разгильдяйство охраны был более чем подозрительным. Проникнув в мешок в течение часа через дверь я осторожно пробиралась по скудно освещенному коридору. В центре пещеры, слабо чадя, горела единственная лампа. Я слилась со стеной и не шевелилась пока глаза не привыкли к полумраку.
Когда мне открылось положение вещей я судорожно выдохнула и на подгибающихся ногах подошла к постаменту. Дикий лежал на боку, лицом к свету и ко мне. Через разорванную одежду проступали кровавые пятна. Руки были прикованы цепью к кольцу вбитому в пол. Мертвея я прикоснулась его лицу и отвела влажные пряди со лба. Веки его дрогнули и я поняла, что до этого момента не дышала. Достав из голенища сапога отмычку я примерилась к наручникам. Немного времени спустя осторожно спустила на пол свободную цепь, встала у постамента на колении и моё лицо оказалось на одном уровне с его. Акуратно накрыв сжатый рот ладонью я тихо позвала:
— Пожалуйста, Дикий…миленький, проснись…
В тишине отчётливо услышала шорох камней в правом ответвлении и сжав плечо законника приблизилась к его лицу и напряженно прошептала:
— Дикий. Приди в себя, слышишь, ты мне нужен, — я утонула в его серебрянных глазах, — Ты со мной, здоровяк? — я гладила сбитыми в кровь пальцами его скулы. — Скажи, ты со мной?
— Да…
Одного сдавленного слова мне хватило, чтобы сердце дало сбой и забилось быстрее. Я наклонилась и накрыла его губы своими. Он удивленно приоткрыл рот и скользнув языком в его глубину и вложила туда горошину до этого лежащую за моей щекой. Не сдержавшись прихватила зубами его губу и низко простонала: