Я заберу тебя у смерти (СИ), стр. 4

Отвернувшись я дышала ртом так долго пока от обилия кислородм не закружилась голова.　

Я не могла иначе…Кровь тонкой плёнкой стягивала кожу на ладонях. Я потерла их между собой, но противное ощущение не прошло. Нужно смыть… Встрепенувшись повернулась на звук падающих капель. Каменная чаша вмещала около ведра воды. Сняв футболку и смочив её водой стёрла следы убийства с рук. Внутри было холодно и пусто. Я решила не думать. Не сегодня не сейчас.　

Напившись я стянула одежду и убрала вонючие компрессы. Чистой одежды не было и обтеревшись от грязи и пота я надела эту же. Прокушенное плечо выглядело жутковато и немного осмотревшись я нашла знакомую флягу с алкоголем. Немного удивилась, что тара была абсолютно идентичной той, которую я присвоила раньше. Залила рану и сжала зубы с попытке не закричать. Не вышло. Заорала как белуга и разревелась. Без слёз, но с судорогами и с надрывом.　

Когда пришла с себя сидела на полу и раскачивалась, ударялась о камень за спиной. А неподвижное тело, результат моего жизнелюбия, продолжало лежать посередине комнаты. Встала. Схватила край домотканого ковра и завернула в него тушу Скунса. Как же он вонял. Приткнула его к двери. Осторожно высунувшись наружу не увидела вокруг никого. Соседей у придурка не было. Камеры с двух сторон были безлюдны, но наполнены мусором. Как я тащила ковёр с телом через три пролёта и запихивал его за гору объедков и тряпья- я предпочитаю не помнить. Как и то с каким азартом на его тушу набросились крысы. Я не визжала потому, что охрипла ещё за час до этого.　

Вернулась в камеру. За пьедесталом нашла пыльную шкуру и завернувшись в неё заснула. Не убитая и не съеденная, но заснула я как мёртвая.

***

Выспалась я знатно. Пружинисто встала на ноги и направилась умыться. С наслаждением глотала холодную воду. Её излишки стекали по широкому желобу в большое отверстие в полу в противоположной стороне комнаты. Прям санитарная зона. Не долго думая скинула потную одежду и пригоршнями плесакала на себя ледяную воду пока не затрясло от холода. Не одеваясь решила осмотреть жилище. В углу была печь. Небольшая буржуйка. Я чуть не упала от восторга. Быстро подхватив пару брикетов похожих на уголь забросила их в топку и пошарив на полке над печью нашла необычные крупные спички. Плеснула на брикет пойло из странной фляги и чиркнула спичкой о камень. Огонь заплясал на стенах.　

В неровном свете я принялась перебирать нетронутую одежду найденную в углу. Она была почти моего размера и явно принадлежала прежнему хозяину камеры. Решила, что ничего зазорного нет в том, что я её позаимствую. Тем более, если сложить всё мне известное, Ноя уже нет в живых. Не удивлюсь если виденная мною ранее кость принадлежала ему. Одевая рубаху слишком обтягивающую грудь и облегающие филейную часть штаны я поняла, что оказавшись здесь, стала заправским вором. Тенденция не радовала. Но другой возможности выжить я не видела и этим успокоила свою совесть. Тем более брала я у тех кто добра мне явно не желал. Вобщем: Робин Гуд пещерный- вот кто я.　

Интересно, здесь есть еда.

Я жевала ржавую сухую рыбу. Найденное здесь мясо предсказуемо выбросила вместе с костьми и вещами Скунса. Вымыла все поверхности. Вытащила жёсткие шкуры из-за печи и застелила ими постамент и пол. Наконец я уселась разложив перед собой теперь уже моё имущество. Тесак, метательные ножи, кастет и, наверно, местные деньги в кожаном мешочке изьятые у Лимера я сложила в заплечный мешок Ноя. Туда же запихнула спички, сухую рыбу, вяленые овощи и фляги с водой. Также у него, судя по запаху и размеру, я забрала тонкий кожанный плащ и пару комплектов одежды. Те экзотические фляжки с пойлом я рассмотрела тщательно. На выпуклой поверхности у самого донышка была выгравирована странная, меня фраза: " К МЯСУ". Так это из за этого антисептика во мне все чуяли мясо. Я смывала с себя эту вонь вместе с запёкшейся кровью и верхним слоем эпителия. Много, много раз.　

4.

Мне никогда уже не удастся относится к воде как раньше: как к самому собой разумеющемуся. Теперь, для меня, она дар Богов. Вернусь домой воздвигну ей алтарь. Кстати о возращении. Необходимо понять как добраться до цивилизации. Ведь спички, одежда, деньги откуда то берутся. Не на камнях же это растёт. Кстати не мешало бы узнать, чем здесь занимается такая прорва людей. Может добыча ископаемых. На тюрьму не похоже тем, что здесь нет решёток и замков. Да и надсмоторщиков не видно. Вспомнилась фраза Скунса о Диком как о законе. Что он имел в виду? Может при других условиях без безумия жажды и вони " приправы к мясу" мне удастся с ним договориться. Надо присмотреться. По идее надо бы с кем-то заключить союз. Но меня смущает отсутствие здесь слабого пола- боюсь угадать какую роль мне здесь отведут. И союз может закончится продажей меня в новое рабство. Значить остаётся одно — партизанить. У всех есть свои тайны, свои слабости и потребности. Значит будем искать.　

НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ СПУСТЯ.　

Я размышляла об этом лёжа в нише под потолком общей столовой. Привычно уже сворованная еда радовала разнообразием: мясо, немного вялое яблоко, нежнейший сыр, но гвоздём моего ужина был свежий хлеб. Редкость в этом месте.　

Пробираясь сюда по узкому лазу, бывшему раньше наверно мусоропроводом я легко карабкалась по выбоинам в камнях наверх. Вход был в полуобрушенном тоннеле, а отверстие выхода было прямо под разделочным столом на кухне на верхнем ярусе этого города. Это был мой персональный рай.

Набрав еды я пробиралась на частые потолочные балки с частично сохранившимся навесом для сушки продуктов и по ним гуляла над жующим народом. Запасной выход для меня был в каждом вентиляционном отверстии. Их разветвления я изучала долго, в каждом оставив, как можно догадаться, бутылку с водой. Ну да, это теперь моя личная паранойя. Я узнала, что здесь питается что-то вроде офицерского состава. Лимера я тут не не наблюдала, зато Дикого — регулярно. Вид у него был усталый и недобрый. Хотя я не могу судить насколько он может быть добрым. Чаще он здесь бывал с теми людьми, что в день нашей первой встречи были с ним. И другие из тех, что невольно не вызывали у меня отвращения или страха. Здесь часто слышались шутки и смех. Иногда они пили странное кислое вино и тихо пели очень грустные песни о крови, смерти и доме. Иногда я пила с ними за компанию, лёжа на широких балках, повторяла губами уже выученные слова и плакала. Да, я тосковала по дому. За это время я так и не поняла чем является этот город. Слышала обрывки разговоров про убежище и поселенцев которых испытывают, изгоняют. Причем изгнание являлось худшим наказанием.　

Хотя было ещё кое-что пострашнее. Мясные лавки. Мясом становились те из местных кто не хочет или не способен защитить себя и обеспечить своё существоавание. Эти бедолаги приходят в мясные лавки — дома для временного и постоянного содержания. По сути это рабские дома. Кого-то из "персрнала " хозяева клеймили браслетами и они становлись его собственностью. Дорогое удовольствие для владельца, но дающее право рабу не умереть от голода и жажды. Этот ритуал всегда был добровольным.　

Хоть моё приобретение Лимером не состоялось, да и вряд ли было лигитивным, учитывая моё незнание и явное принуждение, но чёртов браслет не снимался с моей руки. Я пыталась вскрыть замок и перепилить его. Всё напрасно. Пришлось просто обернуть запястие матерчатой лентой. Однако вход в зоны мясных лавок мне был закрыт. Не хотелось, чтобы меня "вернули " хозяину. Я слышала, что где-то на нижних уровнях во время рейдов находили мясные рынки. Там незаконно томились неугодившие рабы и те кому просто не повезло. Вызволенные оттуда люди были изуродованы морально и физически. У тех несчастных меток не было и они почти никогда не сдавали своих мучителей. Порой я пробиралась в лазарет, когда там не было персонала. Увиденное и улышанное мне не забыть никогда.

Для себя решила, что попав в подобную ситуацию выживать не буду. Для этой цели в боковых швах, позаимствованных мною в мастерской, сапог я спрятала металлические заточенные спицы. Отросшие волосы я скручивала узлом на затылке скрепляя его длинными острыми шпильками.