Я заберу тебя у смерти (СИ), стр. 21
Кто-то смывал с моей кожи пот, кровь и рвоту. Мягкая влажная ткань скользила по моему оцепеневшему телу. Я не шевелилась и не открывала глаза. Всё во мне гудело. Перерастянутые связки, надорванные мышцы, словно потрескавшиеся кости. Никогда я не ощущала своё тело так полно. Сколько же у меня всего! Вот ведь действительно, пока не болит, не озсознаешь, что это у тебя есть. Зато теперь я поняла, что раньше мне никогда не было по- настоящему больно и ещё очень остро осознала, что жива. Эта мысль вызвала странное тепло внутри.
— Почему она не приходит в себя?
Голос своего…мужа я узнала. Не знаю откуда взялись такие асоциации, только он показался мне сухим и ломким, присыпанным пеплом.
— Не знаю я! Раньше надо было думать, когда… — человек захлебнулся бранью и невнятным бормотаньем.
Я решила это тот доктор, который лечил мне запястие. Когда-то. Сколько прошло времени? Я едва не выдала себя, задержав дыхание, когда над моей головой раздалось злобное шипение.
— Как ты додумался отравить её морой? Ты мог убить её!
— Если уже не убил, — мрачно добавил доктор.
— Я не мог больше видеть её отвращение. Как она ненавидит меня. Не хочет…
— Зато сейчас всё здорово.
— Я жалею, не о том, что сделал, а о том, как это сделал. Но ей было хорошо со мной, — почти жалобно простонал Лимер.
Незнакомец натужно засмеялся, так будто это было для него непривычно.
— Да с морой она и подо мной бы визжала от восторга…
Я вздрогнула от оглушительного грохота и забыв про конспирацию вскочила на подогнувшиеся ноги, прихватив прикрывающую меня простынь. Возле кровати дрались двое, придавив третьего. Лекарь притиснулся к стене и прикрыл голову руками, а Лимер катался по полу, сцепившись с огромным мужиком. Мне отчетливо вспомнилось, что это тот самый детина, который пинал меня в тоннеле, когда меня поймали. Оглянувшись на дверь, я с отчаянием поняла, что сбежать не смогу, по причине вполне себе банальной: сил не было. Даже стоять было тяжело. Лимер, меж тем, сдавал позиции и оказался внизу, придавленным громилой. Я рассудила, что знакомый бес лучше чужого и, схватив с камина, у которого стояла, уже зарекомендовавший себя как орудие чайник, с размаху обрушила его на затылок здоровяка. Он тяжело завалился на Лима и, тот натужно прокряхтев, сдвинул его с себя. Он не сразу меня увидел. Сел на полу, потирая плечо и поднял голову.
— Милая, — он вскинулся и через мгновенье стоял рядом, упираясь грудью в мою выставленную ладонь, — Ты как моя родная?
Его улыбкой можно было печь зажигать. Я напряглась, чтобы не упасть и с неприкрытой ненавистью выплюнула ему в лицо:
— Чуть не сдохла! Ты что доктора не слышал?
Лимер потупился и сжал челюсти. Потом поднял на меня чёрную полночь своих глаз.
— Ты всё знаешь, — таким голосом только гвозди заколачивать. В крышку моего гроба.
— Не всё, — я покачнулась и оперлась на каминную полку, — скажи, где нас могут развести?
21.
В этой комнате я жила одна. Лимер приносил еду, брикеты с углём, мыло, чистое бельё, одежду. Забирал грязное и мусор. Я демонстративно отворачивалась от него и игнорировала любое к себе обращение. Он обречённо вздыхал и уходил, закрывая меня снаружи. Через пару недель или месяцев я готова была лезть на стену. Мне хотелось выйти хоть куда-нибудь. А ещё хотелось общения. Хотя бы с ним. Конечно, он сволочь и поступил со мной дико…это слово отдавлось во мне головной болью…но может он просто дошёл до отчаяния. Ведь я действительно не подпускала его к себе. Сейчас я старалась придумать ему достойные оправдания, но на самом деле я придумывала повод для себя начать общаться с собственным…мужем. Может мне стоит узнать его поближе? К тому же он единственная моя защита здесь и мой пропуск во внешний мир. Ну, не сидеть же мне вечно в этом каменном мешке! Я огляделась. Обстановка наскучила до омерзения. Я сдвинула огромную кровать и плетёное кресло к стене. Сердце бухало в груди как сумашедшее. Стала я какой-то мармеладной — устала от небольшой нагрузки. Мои мышцы ещё ныли после того отравления. Сев на пол я тихо заплакала от стыда и обиды.
Именно в таком жалком состоянии меня застал мой благоверный. Я так истосковалась по человеческому теплу, что практически сама прижалась к его груди, когда он опустился рядом. Он мягко гладил меня по спине, шепча что-то ласковое, отчего я сильнее вцепилась в его рубашку. Лим усадил меня в кресло и сел у ног поставив их на своё бедро. Он осторожно массировал мои ступни, не поднимая глаз. Я перестала всхлипывать и рассматривала молчащего мужчину. Ещё в первую встречу я отметила, что он красив, словно крупный дикий…ой…кот. Роскошное тело и лицо созданное для греховных мыслей. Внезапно он вскинул глаза вверх и я шумно втянула воздух. Меня только что застали за откровенным разглядыванием своего мужа. Я часто повторяла про себя свой статус при Лиме, пытаясь смириться с этим. Получалось слабо. Ну, никак я не могла поверить что это дикое… ой… порою злобное великолепие — мой муж.
— Мне уйти? — слабая соблазнительная улыбка тронула тонкие губы и я выдохнула, вдруг сообразив, что не дышала, — Это твой ответ?
Мне хотелось возмутиться, но Лим скромно потупил взор и горько заметил:
— Тебе же плохо одной здесь. И мне. Да я просто с ума без тебя схожу, — он нежно прикоснулся щекой к моей лодыжке и потёрся о покрывшуюся мурашками кожу. — Просто давай попробуем всё сначала. Я не буду на тебя давить. Давай знакомиться заново.
Он опять поймал мой взгляд и я, не найдя в себе сил ответить хоть что-то, просто кивнула головой. Мужчина просиял и, легко подскочив, мазнул поцелуем по моему виску. Я вскрикнула от того, как он легко подхватил меня на руки и закружил, прижимая к груди. Впервые за долгое время, нечто тёплое растеклось в моей душе и, не замечая собственной заблудившейся улыбки, я обвела дрогнувшими пальцами контур его скул. Мне показалось что они должны быть острее. Дикость….ой, блин, да когда уже перестану делать себе больно.
СПУСТЯ…КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ
Я волновалась. Лим должен был придти уже давно. В сотый раз я поправила тунику, пригладила волосы, догрызла ноготь. Хотя смазанные петли двери не скрипнули, я ощутила движение воздуха, стремительно развернулась и впечаталась в надвигающуюся фигуру мужа, разворачивая его лицом к свету.
— У тебя всё хорошо? — я жадно осматривала его и не видела следов борьбы и крови. — Ты цел?
— Ну, если ты меня так встречаешь, то значит у меня всё просто замечательно, — он усмехнулся, прижавшись, с шумом втянул воздух из моих волос и хрипло добавил, — Просто были сложности. Я торопился к тебе, милая.
Не разрывая обьятий, я откровенно млела от его тепла, уткнувшись в ямочку между ключиц. Это казалось таким родным. Через мгновение напряглась от привычной вспышки боли и, запрокинув лицо, встретила внимательный взгляд.
— Больно?
— Почти нет.
— Лекарство пила?
Я кивнула, соврав и нехотя отошла, увлекая его за собой. Он нахмурился рассматривая еду на столе.
— И ничего не ела.
— Сложно нагулять аппетит в клетке.
Охнув от резкого движения, я оказалась на его коленях. Горячие ладони обхватили моё лицо и я окунулась в ночь его усталых глаз. Он тяжело дышал, сжимая челюсти и я завороженно следила как ходят желваки под кожей, покрытой лёгкой щетиной. Мы сидели в кресле в напряжённой тишине, не разрывая зрительного контакта и, отбросив сомнения, я положила пальцы на его лицо, скользя по стиснутым губам, разглаживая нахмуренный лоб, гладя брови, скулы, постепенно стирая с него выражение боли и бессилия. Он ослабил хватку и я, склонясь, потёрлась носом о его щеку и осторожно поцеловала уголок его расслабляющегося рта, скользя по раскрывающимся обветренным губам.
— Прости меня, — прошептала я в солёную кожу, зарываясь пальцами в его густые волосы и прижимаясь подбородком к его виску, — ты устал, а я тут схожу с ума от безделия. Просто мне тяжело быть здесь взаперти.