Я заберу тебя у смерти (СИ), стр. 10

— Тихо, тихо, тихо, — голос Дока спасительным благословением достиг моего сознания и я совершенно по-детски бросилась ему на грудь, заливаясь слезами, — ну всё, всё маленькая…　

Сама не поняла как взвыла от этой фразы так напомнившей мне слова Дикого и крепче вцепилась в доктора. Приходила в себя уже сидя на стуле с кружкой кислого отвара исходящего паром, шмыгая заложенным от слёз носом.　

— Ну, что ты, дитя, напугала старика, — увещивал меня Док, — Ну, сам виноват. Расшумелся тут. Отвык от гостей.　

Он протянул мне кусок ткани и я громко высморкалась в неё и другим краем вытерла мокрые щёки.　

— Вы уж простите, Альберт Петрович, глупо получилось, — сдавленно выдохнула и хмыкнула. — Совсем я одичала. Скоро от собственного голоса буду вздрагивать.　

— Деточка, — прервал меня врач, — мне не нравится твоё состояние. Я вынужден настаивать на длительной терапии. Понимаю, у тебя сложившийся быт, привычки и вообще свой образ жизни, но я предлагаю тебе свою помощь в виде скромного стариковского общества.　

— Аммм…　

— Как мужчина себя не предлагаю, — заговорчески мне подмигнул, — прошли те времена. И не настаивай. А вот компанию и хорошего собеседника в своём лице гарантирую. Можешь спать здесь когда захочешь. Можешь совсем перебраться. Тебя здесь никто искать не будет. А к твоему лазу мы ширму приставим и…　

Не дослушав я вскочила и отвернувшись к стене закусила кулак. Кружка покатилась по щербатому полу. Док осторожно прикоснулся к плечу.　

— Ну, чего ты…　

Резко развернулась к ошарашенному старику, я сжала его в судорожных объятиях.

— Э…ну… — не ожидал он такого явно, — ты меня тогда дедом что ли зови, а то как то официально, теперь глупо.　

Я вскрикнула от боли огненной лентой обхватившей голову Уже стоя на коленях едва слышно выдавила:　

— Го…ло…ва…　

— Сейчас, деточка подожди. Глотай…　

Послушно проглотила кислое дражже с сухой ладони и откинулась на сидящего рядом Дока. Приступ отпускал медленно и я тихо расслаблялась в его руках.　

— Часто?　

— В последнее время- очень часто.　

— Когда вспоминаешь?　

Я открыла глаза от ососознания, что даже не заметила эту закономерность. Боль приходила в моменты когда я думала о своём прошлом. Неприятное открытие. В первое время моего пребывания здесь я могла вспоминать свободно как дышать. Затем, постепенно заботы о хлебе насущном и элементарным выживанием просто не давали мне времени и желания переживать и страдать по потерянному. А вот теперь…я невольно задумалась.　

— Что это означает, До… дед? — поправилась я, опять болезненно морщась.　

— Приводи себя в порядок. Иди, — рукой махнул в направлении соседней комнаты, — умойся, одежду возьми на полке за дверью, там расческа есть, а вот потом поговорим. Время у нас есть.

11.

У Дока… дедом называть его было пока как-то неудобно, но чтобы уважить старика буду стараться, была собственная купальня. Довольно объёмная, наполненная чудесно горячей водой. Я зависла от этого чуда, не в силах поверить в его реальность. Немного постанывая от восторга забралась в воду и решила отомстить грязи, то есть помыть наконец-то всё тело одномоментно.　

Много позже я сидела в комнате своего теперь уже друга и мы делали то что на Руси делали испокон века собираясь в компании: мы пили. Разговор вышел тяжёлый и сложный для моего понимания. Я только удивлялась, что проведя здесь столько времени не, узнала этого раньше. Но основная мысль вычленилась из общей массы информации- мне некуда было бежать. То место где мы находились, не имело географического сообщения с местом, из которого мы здесь все оказались. Это меня вогнало в продолжительный ступор и дед достал бытылку. Да, дедом я обзавелась толковым.　

Закуска присутствовала знатная и захмелеть особо не удавалось. Я даже не знала радоваться ли этому. Может быть легче было бы напиться и забыться.　

— Не налегай, мелкая, — по свойски шлёпнув по руке Док отодвинул бутылку, — Проблемы за градусом не спрячутся. Ты ешь больше. Ты всё время такая тощая была или здесь оголодала?　

— Здесь я жилистей стала, — протянула я, ощущая, что боль в голове едва различима. — По сути я тут и не голодала. Хвастать не чем. В основном тащила с кухни. Но это не от лени. Просто готовить жёстких крыс у меня плохо получается. Они просто неперевариваемые какие-то.　

Дед хохотал.　

— А вот мать твоя готовит роскошно. Даже сапог получится съедобным.　

Оторопев и понизив голос я заметила заплетающися языком:　

— Дед, ты бы сам пил меньше. Чушь какую то мелешь, честное слово.

Док расплывался в широченной по мальчишески наглой ухмылке, словно говорящей: "Много ты знаешь."　

В самый разгар пьяного разговора во входную дверь громко и нетерпеливо постучали. С невнятным проклятием я метнулась к отверстию вентиляции отмечая что алкоголь на скорость реакции не повлиял. Запрыгнула, прижалась к стене, восстанавливая дыхание и притянула решётку на место. Вдруг с поразительной отчётливостью поняла! что доверяю старику практически безоговорочно и мысли о предательстве даже не допускаю. К этой мысли надо бы привыкнуть. Послышались голоса и звук приближающихся шагов. Дверь в каморку распахнулась.　

— Это немыслимо! — голос Дока взвился до критической высот, — Что вы о себе возомнили!　

Комнатка уже казалась не просто маленькой, а крохотной. Седой и Крыс разошлись по сторонам, устраивая методичный обыск в этой и соседних комнатах. Доктор полыхал праведным гневом, однако от меня не укрылось с каким проворством он подмахнул с стола второй прибор и спрятал его в кармане. Я невольно заулыбалась. Дед то ушлый.　

— Чего вы тут вынюхиваете? Варвары, не трогайте шкаф в смотровой…Чего ты забыл в купальне, увалень…　

Намёк был прозрачен. Я успела скользнуть глубоко в лаз и успела до того как Крыс вытащил решётку и протиснулся в узкий для его плечей проход.　

— Ну там то ты чего забыл, комисар?　

— Не пыльно тут. Кто тебе тут прибирает, а, Док?　

— Я тут не только живу, но и работаю. Это медотсек и чистота здесь залог здоровья, — высокопарно распалялся старик, — я вообще не понимаю чего вам тут понадобилось? Стимулирующие я изготавливаю совершенно безобидные, нелегальное мясо не прячу, ворованного не имею и не храню. Чего вы тут выискываете?　

Крыс вытолкнул себя из лаза и я осторожно поползла обратно. Знаю, что поступала глупо, но алкоголь и любопытство превысили страх быть обнаруженной.　

— Слушай Док, тут такое странное дело: вчера ты зашил нашего. Хорошо так зашил, кстати. Только, вот ведь незадача, малой был в отключке очень уж долото. Подозрительно долго. А потом пришел в себя. Резко и безболезненно.　

— И что это должно значить? Хотелось бы уточнить, я травмами головы не заведую. Пришлось дать мальчонке снотворного. От кровопотери действие оказалось чуть более продолжительное. Мальчик хорошо себя чуствует?　

— Да, — скривился лысый.　

— Тогда я попрошу вас извиниться и убраться вон! Мне не понятна цель вашего пребывания здесь и впредь прошу не переступать порог моего жилища по любому поводу кроме вопросов касаемых здоровья и смерти.　

Док смерил присутствующих ледяным презртельным взглядом и скрестив руки на гордо выпяченной груди добавил:　

— Я сообщу свои претензии Дикому сам. Более вас не задерживаю.　

Незванные гости прошли к выходу и на пороге Седой устало спросил:　

— Док, извини, но это очень важно. Ответь ты не видел…к тебе не приходила женщина?　

— Уже и во сне не приходят, возраст не тот, — легко солгал старик, закрывая дверь.　

Меня прямо гордость распирала от его поведения. Сколько достоинства и праведного гнева. Я тихонько вынырнула из лаза и потянула затёкшие мышцы.　

— Дед ты был бесподобен, — заявила я совершенно искренне.　

Док вдруг подскочил ко мне и крепко ухватил за плечи.　

— Скажи мне милое дитя, почему тебя ищут именно эти люди?