Мир Цитадели, стр. 31

— Рыба тут свежая? — спросил я у Федьки.

— Не, замороженная, с моря возят, в Бартер-тауне покупаем. Мясо свое, да.

— Кстати, вот про мясо… а что тут за скот? Я сверху сегодня посмотрел на стадо, но ничего не понял.

— Вывели что-то, их тут коровцами зовут. Тут все выведено, говорил же. Генная инженерия и все такое подобное. Ни корова, ни свинья, мяса много, молока много, в естественных условиях, говорят, не выживет. Даже рогов нет. Рапторы разжиреют. Только на выгонах пасут и корма дают. Зато вроде выхлоп с них колоссальный, чуть не целиком съедобны.

— Собаки тоже искусственные? — спросила Настя. — Они тут все одной породы.

— Не, тут все не искусственное, а типа смоделированное, — Федька, быстро прожевав порцию салата, мотнул головой. — Но собаки, как и кошки — это что-то из генетического банка, просто восстановили две породы, они тут и раньше водились. А вот коровцев этих как раз смоделировали. Прикинули, что нужно и что будет лишним, вот и получились такие бродячие мясные фабрики. Есть еще типа овец что-то, их больше хавики разводят, любят, может, к ним табуретку подставлять не надо, у нас тоже немного есть. Но не стригут, только на мясо и сыр овечий. О, Лина идет, — поднял он глаза.

Точно, Лина, и направлялась прямо в кафе. Мы помахали ей руками, она кивнула и через минуту оказалась за нашим столом.

— Как у тебя? — спросил я. — Что с жильем?

— С еще девочкой домик делим, она тоже одна, дальше видно будет. Нормально. Девочка здесь работает, кстати, на кухне. Лиза зовут, не знаете?

— Я знаю, — кивнул Федька. — Кругленькая такая, точно? — он даже руками изобразил «кругленькость».

— Да, она.

— Куда устроилась?

— Учителем физкультуры в школу предложили.

— Нормально, — сказал Федька, — учителям прилично платят.

— Я знаю. Но… блин… ребят, мне бы к вам как-нибудь, а? Ну серьезно. У вас же есть место, вы сами сказали, отказался кто-то.

Ну вот, снова здорово, опять почем за рыбу деньги.

— Лин, вот смотри, — я посмотрел ей в глаза. — У нас отдельное звено, нужно три человека. Водитель, он у нас есть, — я показал на Федьку. — Это не обсуждается, потому что он и есть водитель, и был водителем. Еще командир и он же снайпер. Ты снайперскую винтовку в руках когда-нибудь держала?

— Нет, — спокойно ответила она. — Но есть третий.

— Третий у нас пулеметчик. А пулеметчик должен быть большим мужиком, которому легко таскать пулемет.

— У вас пулемет на трубе стоит, я видела. И даже в кузов забралась, меня пустили. Ничего в нем тяжелого нет.

— Это в машине. А еще у него будет легкий пулемет с собой. И еще он должен справляться с гранатометом, у нас даже четвертого человека нет.

— У вас еще нет того, кто окажет медицинскую помощь, — сказала она.

— А ты окажешь?

— А кто всю коммуну лечил? Я медсестра с дипломом, и потом сама много чему научилась. А кто, интересно, половине Гадюжника помощь оказывал? — она заметно разозлилась. — Ты на самом деле думаешь, что мы только хаком торговали и планшетами? Я одних пулевых ранений видела больше, чем военный хирург!

— А почему ты в правлении этого не сказала? — удивился Федька.

— Потому что сразу поняла, что меня тогда оставят в городке. Поэтому взяла паузу до завтра подумать. Сказала, что может сама что-то предложу. Вот до утра у меня как раз время на размышления.

Вот тут озадачила. Свой «корпмэн» в группе очень нужен был бы, особенно учитывая факт, что мы планируем именно дальние рейды. Но фельдшер-пулеметчик тоже не очень. Оптимальный размер группы вообще четыре человека.

Мое молчание все поняли. Вся наша троица люди опытные, побывавшие во всяких переделках, так что ценность медика в группе оценить могут. Лина терпеливо молчала.

— М-да, — сказал я в конце концов. — Даже не знаю, что сказать.

— Я знаю, — Лина посмотрела на меня. — Тебе надо завтра туда идти со мной и сказать, что специально сманил меня из Цитадели для того, чтобы в отряде был медик. Надо их уговорить, а затем научить меня всему, чему нужно учить. А что касается физической формы, то вы просто сами потягаться со мной попробуйте.

— Лин, тебе точно эти приключения нужны? — спросил Федька. — Спокойно жить разве не лучше?

— Давай хоть о смысле жизни не будем, хорошо? Я уже взрослая девочка, могу сама за себя решать. Вас должно заботить то, чтобы я требованиям соответствовала. И все. Справляюсь — значит могу работать.

Настя не вмешивалась. Да и куда ей вмешиваться, если она даже в Углегорске на разведку Тьмы летала в одиночку, на фанерном По-2, причем сама себе такую работу организовала. И Лину она понимает, как я вижу, но и поддерживать тоже не хочет.

— У тебя жена — пилот, — тут же обрушила весь ее нейтралитет Лина. — Летает везде, там тоже опасно. Тогда какого хрена, так сказать?

Настя сделала вид, что не услышала. Но Лина обратилась уже конкретно к ней:

— Насть, скажи им, что они уперлись как бараны, а?

Настя даже чуть вздрогнула, но потом все же сказала:

— Володь, ты не можешь за нее решать. А я не могу тебя поддерживать. Давайте, сходите к Николаевичу, поговорите.

— Это сперва к Валере надо, — задумчиво сказал Федька.

— Не-а, в финале к Николаевичу, — покачал я головой. — Валера только в рамках штата может решать, а штат спускает Николаевич. Но начать — да, надо с Валеры. И так и подать, что человека специально привезли, она согласна только так, а иначе к своим в Цитадель вернется. Но, Лин! — я посмотрел на нее. — Без сдачи всех экзаменов по матчасти, тактике и прочему — и речи быть не может о рейдах. Договорились?

— Договорились.

Лина во многом права. Она жила в таком окружении, где просто девочка точно не выживет. Заброшенный, насквозь криминальный район депрессивного города, даже не гетто, а куда-то еще ниже, ближе к абсолютному дну, район, где торгуют наркотой и стреляют друг друга почем зря. После чего не очень обратишься в больницу, приходится искать других медиков. И Лина, по факту, ходила со мной на убийство. Пусть и очень, очень плохих людей, которые не заслуживали другой судьбы, но все же убийство. И она там действовала… как учил. Может и дальше учить?

— По рукам тогда.

8

Валерия долго агитировать не пришлось, он сам прекрасно понимал, насколько важно иметь санинструктора в рядах воинства. Но вот насчет выхода Лины в рейды уперся, настаивал на том, что «пусть учит других». Других и так учили, она не единственный медик в кибуце, а сама Лина поставила вопрос ребром: или так, или я обратно в Цитадель. В общем, первый рубеж сопротивления преодолели.

Второй рубеж был мощней, ибо за ним заградотрядом стояло штатное расписание и бухгалтерия. Пришлось брать обходом и переговорами. Учитель физкультуры, медсестра в медпункте — все равно бюджетники. То есть зарплата так и так платится с общих доходов. Но если Лина уедет обратно, то ни медпункт, ни школа все равно не пополнятся никем. Тогда какой смысл спорить?

Николаич покряхтел, почесал в затылке — и дал согласие. Правда, потом Валерий все равно вмешался и ввел санинструктора в общий штат войска, невзирая на протесты.

— Будет рейд — поедет с вами. А так она здесь нужна. И все равно как «скорую помощь» будут использовать, случись чего.

Это да, тут простоев не бывает, каждый человек используется по максимуму. Да и правильно, в сущности, кибуц со своих заработков живет, федеральных дотаций здесь не водится. И в любом случае быстро сказка сказывается, Лине теперь еще и экзамены на профпригодность сдавать, и курс обучения в рамках местной медицины проходить, и военная подготовка, и много что еще. Так что пусть учится.

К середине дня смонтировали второй вертлюг под пулемет. Мы с Федькой привезли один восьмимиллиметровый, примерились, после чего я принял решение переставлять сиденья или делать их поворотными. Стрелку трудно, к пулемету приходится тянуться при любых углах, отличных от прямого. Дозвонился до командира, договорился об отмене вылета на проверку связи, мотивируя тем, что лучше закончить, а потом еще и на пристрелку слетать.