Звезда Сарханов (СИ), стр. 72

Через десять минут, воскресшая, как птица Феникс, я возвращалась в родные пенаты. Подумав о любимом, открыла портал и оказалась прямо перед покоями Лунны и Тизкара, натолкнувшись на Глаю.

— Сенна? — удивилась она моему появлению, — а Глая тут решайт…

— Опять… — простонала я, только ее терзаний мне сейчас не хватало, и понимая, что потом буду жалеть, сказала, — до завтра не решишь, прогоню всех!

— Слая сенна! — скорчила зеленую мордашку Глая и гордо удалилась, шевеля маленькими ножками. Обиделась.

За дверью слышался до боли знакомый голос, и я решила войти. Здесь тоже бушевали нешуточные страсти.

— Я прошу пока по хорошему! — муж чеканил каждое произнесенное слово.

— Пока? — закричал Тизкар, закрывая собой испуганную Лунну, — я сказал тебе, Анситор, она никуда не пойдет. В ее состоянии переходы на большие расстояния вредны. Это я тебе заявляю, как врач и как ее пара!

— Тизкар… — закричал в ответ мой Дракон, но осекся, ибо в этот момент появилась я и они разом обернулись.

Повисла тишина. Все приходили в себя. Тизкар и Лунна выдохнули с облегчением. Анситор, наоборот, напрягся, не зная, что от меня ожидать. Я же переминалась с ноги на ногу, пытаясь отыскать правильные слова. Боевой настрой давно прошел, таскать за синие щупальца было некого, муж смотрел на меня влюбленными глазами, исполнение мечты о ручках и ласковых словах приближалось семимильными шагами. Жизнь наконец-то налаживается. Так и не найдя подходящих слов, я сделала то, что конечно не красит женщину, но порой помогает сгладить ситуацию — громко всхлипнула. И тут же оказалась там, где мечтала вот уже… в общем долго уже мечтала, на любимых ручках, прижатая к родной груди, в которую и уткнулась.

— Я же говорил, что найдется твоя пропажа, — улыбнулся Тизкар, обнимая Лунну.

— Извини, — ответил ему муж, — я места себе не нахожу, когда перестаю чувствовать Кэт. Каждый ее поход в Храм — пытка для меня.

— Я только после Обряда понял, что теряли наши предки, отказавшись от него, — Тизкар с любовью взглянул на свою сархану, — чувствовать свою женщину — это прекрасно, а любить — волшебно.

— Согласен, — и Анситор перенес нас в нашу спальню.

Не спуская меня с рук, он присел на кровать, а я вцепилась в его тунику и спряталась от всего мира. Родные руки начали медленно гладить мои волосы. Я чувствовала, как его теплое дыхание, касается моей макушки.

— Ну что случилось, котенок? — ласково спрашивал муж, крепко прижимая меня к себе, — почему ты убежала и так меня напугала?

— Она тебя трогала, — тихо выдохнула ему в тунику.

— Ну и что? — я почувствовала поцелуй в макушку, — мне безразличны прикосновения других женщин. Для меня важна только ты, и только тебя я люблю. Я же не устраиваю тебе сцен, когда ты уходишь работать с этими иланами.

— Но я тоже люблю только тебя, — зарылась в него еще глубже.

— Так зачем удрала? — большая ладонь нежно гладила меня по спине.

— Ну просто… — Анситор перестал поглаживать и приподнял мое лицо за подбородок.

— Что случилось, маленькая? — спросил серьезно так, глядя в глаза. А я не знала, что сказать. Все мои обиды на данный момент казались такими надуманными и несерьезными.

— Просто они все беременные… а у меня симбионт не поделился… а я к тебе бежала… бежала… а там эта синяя… и ты… а я… — и вспомнив всю ситуацию, опять расстроилась, и по щекам покатились слезы.

— Глупенькая, — муж обхватил ладонями мое лицо и целовал наверное очень соленые щеки, но не кривился, а как будто даже смаковал, — симбионт у нее не поделился. Поделится еще. Я верю, Боги осветят наш союз, потому что моя любовь к тебе ярче звезд, созданных ими.

Анситор целовал и говорил, а я млела и слушала, чувствуя, как все мои сегодняшние печали отступают, отходят на задний план, оставляя после себя спокойствие и умиротворенность. Закрыла глаза, отдавшись приятным, волнующим ощущениям. Губы мужа спустились по подбородку, и сейчас его язык проводил влажную дорожку по моему горлу, заставляя тело покрыться мурашками. Меня медленно но уверенно освобождали от одежды, показавшейся Анситору явно лишней. А потом бережно уложили на кровать, а муж медленно стал скатывать чулки с моих ног. С того самого памятного вечера, когда я пыталась его соблазнить, чулки стали моим неизменным аксессуаром к огромной радости Дракона. Почувствовала, как его руки поглаживают стопу, а губы спускаются от колена все ниже и ниже, пока рот не накрыл большой пальчик, слегка его посасывая. От таких нехитрых, но чувственных и горячих прикосновений, во мне словно взрывались тысячи фейерверков, заставляя выгибаться и стонать. Когда язык прошелся от пальчиков по всей стопе до пятки, я засмеялась, попытавшись вернуть ногу себе. Ногу конечно отпустили и даже дали мне отползти подальше на кровать. Щекотки я боялась всегда и, видимо, сейчас прокололась, потому что на губах Анситора появилась лукавая ухмылка, и он с видом хищника стал медленно приближаться ко мне. Сердце мое затрепетало и я, визжа, заметалась по кровати, но была быстро поймана и зацелована, а потом и укушена в несколько весьма неприличных мест.

А когда, сдавшись на милость победителя, уже почувствовала на себе тяжесть родного тела, вдруг меня осенило — я же про женщин не сказала. Наблюдательный муж быстро заметил перемену моего настроения.

— Ну что еще, родная? — застонал он.

— Дело вселенской важности, — ответила я и уперлась ладонью в его грудь.

— А Вселенная немного не подождет? — с отчаянной мольбой в голосе спросил Анситор.

— Мммм… — сильно так задумалась я, — думаю подождет, если ты пообещаешь решить этот вопрос.

— Обещаю, — рявкнул муж и тут же вошел в мое давно уже ждущее его лоно.

И вопрос освобождения женщин из гаремов был на немного отложен, потом еще немного отложен, а затем его очень надолго отложили, потому что блондинистые мужья никуда не спешили и действовали мучительно медленно и сладко. Момент не наступил даже когда все закончилось, так как требовалось время прийти в себя и отдышаться. А вот уже после этого он настал.

— Ну, — начал муж, укладывая мою голову к себе на плечо, — какая гениальная идея пришла на этот раз в твою голову?

— Идея всеобщей справедливости, — пафосно ответила я. А что? Никто ведь не знает о моей личной заинтересованности.

— Излагай, — вздохнул мой космомуж.

Ну я и изложила, как умела, как могла. С эпитетами, с лозунгами! Девиз «Женщины Вселенной объединяйтесь в борьбе за равноправие!» просто витал в нашей спальне, пока я убедительно выдвигала законопроект по упразднению гаремов. Хитро ковыряя пальчиком живот Анситора, я рассказывала, как это несправедливо, отрывать женщин в расцвете лет от семьи, фактически лишая их радости материнства. На этом моменте, вспомнив утро, почти всплакнула.

— Не надо, — предупредил муж.

— Ладно, — машинально согласилась я и продолжила дальше.

Моя речь коснулась важности добровольного пребывания женщин на территории отдельно взятого Дракона. Я говорила о необходимости заключения договора между Драконом и женщиной, желающей скрасить его досуг, в нем должны быть учтены срок и сумма ее гонорара. Я говорила и говорила… В какой-то момент, подняла голову и посмотрела на мужа. Этот мегагалактический хитрец, прикрыв рот ладонью, тихо смеялся. Нет, не так. Он ржал! А когда я в праведном гневе насупилась и наморщила лоб, он громко и обидно, между прочим, расхохотался.

— Ты ревнуешь! — констатировал он факт, отсмеявшись.

— А чего они ходят здесь… — сказала я, потом подумала и добавила, — а всякие синие еще и трогают.

Мои последние слова утонули в новом приступе смеха Анситора.

Утро я встретила одна, Анситора уже не было. Лежа на огромной кровати, смотрела на голубое небо и ощущала себя неимоверно счастливой. Душа пела, и хотелось, чтобы эту песню услышали все.

Двери приоткрылись и в спальню вошла Глая. Весь ее вид выражал недовольство. В движениях мягкой, доброй и всегда такой уютной карлицы сейчас сквозила резкость. Вообще, во всем ее облике присутствовала некая нервозность, губы настолько плотно сжаты, что превратились в узкую щель. Лоб наморщен, словно проблемы вселенского масштаба не дают ей покоя.