Спасителей не выбирают (СИ), стр. 48

Здесь, где магия сама стремилась наполнить опустевший резерв и делала это очень быстро, Хар мог себе позволить расточительность в угоду паранойе и подвергал придирчивой проверке всё, что попадало ему в руки со стола. Не прогадал. Отравить их действительно не попытались, все найденные добавки относились к безопасным или даже лекарственным. Снотворное, какие-то психотропные вещества — он не стал выяснять подробности, — слабительное и даже возбуждающее. Кое-что из этого теневик даже демонстративно попробовал, правда, лёгким магическим импульсом предварительно разложил на составляющие. Увы, уничтожить только один компонент магия не позволяла, и результирующий вкус и вид продуктов оставлял желать лучшего. Но зато наградой ему стало тщательно скрываемое смятение на лицах хозяев.

Заставить Бруснику употреблять ту же бурду, да ещё с невозмутимым видом, мужчина не мог, поэтому оставалось подсовывать спутнице только «чистые» блюда. Это оказалось нетрудно: шаманка предпочитала всему прочему фрукты, овощи и серый суховатый хлеб, а в них ничего подмешать не пытались. Вероятно, просто не умели.

Последнее средство — возбуждающее, добавленное в напиток, — искренне позабавило мага. Его подмывало просто выпить снадобье и посмотреть на результат, но неуместные порывы Хаггар благоразумно сдержал. Ясная голова ему требовалась в любом случае, а подобные препараты в любом случае туманят разум и мешают сосредоточенности, даже очень слабые. И это не говоря о том, что конкретное зелье могло подействовать вообще как угодно. Могло просто накатить возбуждение, а могло и начисто сорвать крышу, и закончилось бы всё в последнем случае плачевно. Сначала для жмущейся к нему женщины, потом — вероятно, для них обоих. Наверное, именно на это и был расчёт.

Как оказалось, в последнем заключении Хар ошибся, хозяева рассчитывали на другое. Зелье, похоже, действовало не мгновенно и не столь радикально, потому что через несколько минут переводчица сообщила, что для гостя пожелали станцевать дочери Амирада Алого. Как с этим желанием сочеталось присутствие полутора десятков заметно оживившихся зрителей, никто, правда, уточнять не стал.

«Возгордиться, что ли, от такой чести?» — ехидно подумал теневик, разглядывая предложенных дочерей, вынырнувших из неприметной дверцы за троном. Те оказались хороши, как на подбор: гибкие, фигуристые, длинноногие. Две брюнетки, а одна даже рыжая — где они её только взяли? Следом за девицами, одетыми в узкие штаны со шнуровкой по бокам, мягкие сапожки и рубахи до колен с разрезами на боках аж до талии, появилась пара музыкантов. Один с какой-то странной дудкой, второй — с подобием скрипки о трёх струнах.

Пожалуй, зрелище на неискушённый взгляд было весьма волнующим. Может, и теневика бы проняло, прими он то средство. Дочери двигались красиво и плавно, призывно улыбались, в разрезах то и дело мелькали стройные ножки, да и шнуровка на воротах рубашек оказалась свободной, вырез — глубоким, а нижнее бельё отсутствовало вовсе… Соседи по столу наблюдали как зачарованные, да и Хаггар честно получал эстетическое удовольствие.

— Тебе нравится? — наконец, отвлёк его от созерцания тихий шёпот Брусники.

— Не стриптиз, конечно, но недурно, — со смешком честно ответил Хар, не отрывая взгляда от представления.

— А что такое стриптиз? — не отстала шаманка. Теневик насмешливо хмыкнул и всё-таки опустил взгляд на женщину. Та напряжённо хмурилась и смотрела на него слишком серьёзно и тревожно для такого дурацкого вопроса.

— Это когда женщина в танце раздевается, — доходчиво пояснил он.

— Тебе такое нравится? — всё так же сосредоточенно уточнила Руся.

— Зависит от исполнения, — усмехнулся Хаггар. Женщина в ответ как-то очень тяжело и расстроенно вздохнула. — А ты ещё и танцевать умеешь? — ехидно уточнил он.

— Совсем немного и не так, — обиженно проворчала Брусника, с неприязнью разглядывая девушек.

— Ты ревнуешь, что ли? — озадаченно уточнил теневик, наконец-то сообразивший, к чему были все эти вопросы и чем так недовольна маленькая шаманка.

— Нет, — буркнула та, но настолько неубедительно, что даже слепой бы не поверил. А Хар слепым не был и прекрасно видел, как залились краской щёки женщины.

— Забавно, — хмыкнул он задумчиво.

— Что именно? — уточнила она настороженно.

— Меня это почему-то не раздражает, — честно ответил ей.

— А должно?

— Прежде раздражало.

— А…

— Если ты сейчас спросишь, сколько у меня было женщин до тебя, начнёт раздражать, — с ухмылкой перебил её мужчина. По тому, как смешалась и вновь отвела взгляд собеседница, он понял, что угадал следующий вопрос.

Правда, продолжить занимательное выяснение отношений парочке не позволили. Кажется, хозяева поняли, что подобные ухищрения на гостя не действуют и улыбаются танцовщицы напрасно, так что все три девушки удалились, а переводчица проговорила, сделав музыкантам знак замолчать:

— Господин желает говорить с гостем наедине.

Разумеется, Хар потянул за собой Бруснику. Хозяевам такое поведение явно не понравилось, но настаивать они не стали. Похоже, поняли, что легко забрать интересующую особу, — а Руся явно интересовала их гораздо сильнее, чем теневик — не получится, и решили сменить тактику. Запугать? Или купить?

За дверцей обнаружился узкий тёмный коридор, освещённый единственным чадящим факелом. Справа на второй этаж поднималась вторая лестница, крутая и ненадёжная, слева в тупике располагалась ещё одна дверь, за которую гостей и пригласили.

Местные жители явно опередили в развитии своих соседей, они уже умели писать и знали бумагу — в этой комнате её хватало с избытком. Что, впрочем, Хаггара совсем не удивило: война во все времена являлась лучшим двигателем прогресса.

Несколько столов и стульев, в углу — стеллаж с десятком книг, посудой и какими-то предметами непонятного назначения. Пара стен украшена гобеленами и большими белыми шкурами, над входом и узкими окнами, закрытыми ставнями, — головы незнакомых теневику зверей. В кабинете оказалось не намного светлее, чем в коридоре. Свечи, пара факелов — всё освещение.

Хар неожиданно поймал себя на мысли, что местная отсталость раздражает его гораздо сильнее, чем быт кочевников. С теми всё было просто и понятно: дикари, дети природы, наивные и забавные, очень органично вписывающиеся в окружение. Их даже исправить и развить не хотелось, настолько естественными и завершёнными они выглядели. А эти вроде бы претендовали на цивилизованность, и магу очень хотелось объяснить им, насколько они на самом деле далеки от этого понятия. Заодно изобрести стекло, алхимические светильники, водопровод и ещё пару сотен предметов, на которые в родном мире он не обращал внимания, но которые сейчас казались очень нужными и важными.

Только желание это вызывало не исследовательский энтузиазм, а глухое раздражение и недовольство, как будто теневика заставляли объяснять теорию пространственных искажений непроходимому идиоту, ко всему прочему напрочь лишённому магии.

Хозяин и гости расселись на стульях, несколько секунд молча друг друга рассматривали. У Амирада взгляд оказался тяжёлый, пристальный, испытующий, только на Хара подобное не действовало никогда: он сам умел сверкать глазами не хуже. Вероятно, даже лучше.

— Я чувствую в тебе большую силу, — заговорил наконец правитель почти без акцента, вполне обходясь без переводчика. Женщина, исполнявшая эту роль прежде, потерялась где-то по дороге; видимо, поднялась по лестнице наверх.

— Удивительно, — протянул Хаггар, умудрившись даже не подпустить в голос яда. — И что теперь?

— Я хочу предложить тебе место моего ученика. А когда выучишься — моё место. Ты достоин.

— И что взамен?

— Ничего, ты просто останешься жить здесь, — пожал плечами Амирад.

Хар несколько секунд испытующе разглядывал собеседника, а потом со вздохом уточнил:

— Я так похож на идиота? Во-первых, твои дозорные не могли не сообщить тебе, что силой этой я владею не хуже их спутника, а во-вторых, уясни уже, шаманку я вам не отдам.