Спасителей не выбирают (СИ), стр. 44

— Раздевайся! — велела она и, закусив губу от предвкушения, отстранилась.

Хар вновь рассмеялся, но спорить не стал и занялся сапогами, искоса с интересом и весельем наблюдая за торопливыми и даже немного суетливыми движениями женщины, которая принялась расстилать шкуру многострадального белого зверя. Сложно было не понять, для чего. В первый момент Хаггар растерялся, но потом махнул рукой. Всяко приятнее, чем на голой земле!

— Иди сюда, — позвала его женщина и обернулась, на ощупь пытаясь распутать завязки ремня.

Чужак приблизился спокойно, хозяйственно подобрав с земли одежду, и размеренная неторопливость движений могла бы обмануть, если бы не совершенно явное свидетельство его возбуждения. Руся замерла, зачарованно наблюдая: ей вообще нравилось смотреть, как он двигается. Может, он на самом деле шаман, и совсем не умеет ходить по лесу, и уступает в грации и лёгкости шага опытным охотникам из числа сородичей Брусники, но всё та же уверенная спокойная сила, чувствующаяся в каждом движении, не позволяла обращать внимания на мелочи.

Впрочем, шаманке в найдёныше нравилось решительно всё, так что она была предвзята.

— А дальше? — вкрадчиво уточнил Хар, оказавшись прямо перед ней.

— Помоги мне раздеться, — выдохнула Руся, снизу вверх разглядывая его лицо, и опустила руки, до сих пор теребившие завязки. Губы мужчины изогнулись в улыбке — ироничной, даже почти тёплой, чуть снисходительной, — и лёгкая дрожь предвкушения, родившаяся между лопатками, пробежала по плечам женщины и опять отдалась теплом внизу живота.

Она вполне осознанно пыталась копировать поведение самого Хаггара в её шатре после встречи с Остролистом. Женщина ни в коем случае не пыталась отомстить или как-то иначе припомнить Хару свои тогдашние мысли или эмоции — за что мстить, если ей всё очень понравилось? Она вообще не задумывалась, что мужчина может заметить это своеобразное подражание и как-то на него отреагировать. Вот так, копируя, рыжая дикарка пыталась хоть немного разобраться, понять, почему её тело так реагирует на один только факт присутствия этого мужчины рядом. Что возбуждают прикосновения к разным чувствительным частям тела — это было ей знакомо и понятно. А вот с тем, что тело может так реагировать просто на слова и взгляды, Руся никогда прежде не сталкивалась. Наверное, именно потому, что прежде ей действительно не везло с мужчинами.

Хар не стал как-то комментировать её слова или поступки, а действительно послушно занялся ремнём. Вот только узлы женщина затянула так, что распустить их оказалось непросто. Хаггар бросил на неё смеющийся взгляд — и опустился на колени, чтобы рассмотреть путаницу повнимательней и помочь себе в случае необходимости проверенным способом, проще говоря — зубами.

Когда мужчина, вполголоса тихонько выругавшись, правда вгрызся в узел, с трудом подавляя желание попросту разорвать упрямый кусочек кожи, Руся вздрогнула от неожиданности и уцепилась обеими руками за плечи своей находки. Щекочущее живот дыхание, прикосновения, ладонь мужчины на её бедре, придерживающая для удобства и не позволяющая отстраниться — от всего этого по телу прокатилась горячая волна, оставившая после себя слабость в коленях и возбуждение, затмевающее все прочие ощущения. Осязание обострилось настолько, что прикосновение грубой ткани одежды причиняло боль — зудящую, прилипчивую, ужасно раздражающую. Брусника сама поспешила стащить рубашку, а к тому моменту, как Хаггар справился с узлами, окончательно забыла о своих прежних намерениях.

Зато о них не забыл Хар и, освободив женщину последовательно от пояса, сапогов и штанов, проговорил прежним вкрадчивым тоном, не меняя положения в пространстве и продолжая придерживать любовницу за бёдра:

— Готово. Дальше?

— Что? — рассеянно пробормотала Брусника, полностью поглощённая собственными ощущениями, а потом тихо и точно так же рассеянно попросила: — Поцелуй меня.

Хар вновь весело хмыкнул и действительно поцеловал, где было удобнее: место-то для поцелуя не оговаривалось!

Обвёл языком пупок, слегка прикусил кожу внизу живота, отчего женщина тихонько охнула, а пальцы её острее впились в его плечи. Потом медленно и уверенно двинулся ниже, дразня и с удовольствием наблюдая за реакцией. Сейчас он уже мог позволить себе эту неспешность: несмотря ни на что, сейчас он вполне себя контролировал и был готов показать маленькой шаманке что-нибудь новое. Объяснить на примере, что удовольствие многогранно и бывает очень, очень разным.

Хаггар почти всегда предпочитал женщин опытных и умелых, исключение из этого правила сделал всего пару раз и нельзя сказать, что результат ему понравился. А вот неискушённость рыжей дикарки по-настоящему заводила. Наверное, потому, что неопытность сочеталась в ней с удивительной искренностью и откровенностью, а не зажатостью и неуверенностью, как в прежних знакомых.

Реакция последовала незамедлительно, стоило только добраться до самого интересного. Женщина дёрнулась от неожиданного острого ощущения и, ухватив своего найдёныша за волосы, вынудила чуть отстраниться и запрокинуть голову.

— Что ты делаешь? — спросила она растерянно.

— Целую. — Он удовлетворённо ухмыльнулся, отвечая пристальным внимательным взглядом. Увиденное мужчине очень понравилось: и лихорадочный блеск в глазах, читающийся даже в неверном свете костра, и часто вздымающаяся грудь, и приоткрытые губы, по которым торопливо пробежал розовый язычок. — Что-то не так? — уточнил Хар с самым честным видом, увлечённо гадая, какая последует реакция.

Несколько мгновений женщина пристально его разглядывала, и на её лице отчётливо отражалась борьба эмоций. Победу желания и любопытства над удивлением и растерянностью Хаггар удовлетворённо отметил ещё до того, как прозвучал сбивчивый ответ:

— Н-нет, продолжай…

Теневик позволил себе новую удовлетворённую улыбку и потянул женщину за руки вниз, на ложе. Та послушалась беспрекословно, не стала мяться и смущённо краснеть, со всей искренностью отдалась новым ласкам — и мужчине это тоже очень понравилось. Понравилось, как она изгибалась в его руках и тихо постанывала, кусая губы и что-то бессвязно бормоча. Понравилось настолько, что удерживаться на краю стало по-настоящему сложно.

Но он всё равно не стал спешить. Дождался её разрядки — острой, бурной, от которой женщина с хриплым жалобным стоном выгнулась дугой, впиваясь пальцами в длинный ворс шкуры, — потом выждал несколько мгновений, позволяя прийти в себя, и только потом улёгся на спину и потянул любовницу за собой. С иронией признав, что подобная постель — это не так чтобы очень удобно, но в такие вот моменты, когда мягкий мех ласкает кожу, — чрезвычайно приятно.

Брусника не сразу поняла, что от неё требуется, а когда поняла — послушно оседлала бёдра мужчины. По телу всё ещё растекалась приятная уютная слабость, но для того, чтобы вновь вспыхнуть, хватило совсем немногого. Жадного обжигающего взгляда, сильных ладоней на бёдрах, торопливого стука сердца в груди мужчины, на которую Руся для удобства опёрлась обеими руками, и его сбивчивого дыхания.

Непривычная поза только в первый момент показалась странной, а потом… несколько движений, направляемых ладонями партнёра, — и Брусника с восторгом поймала предложенный ритм, после чего сумела оценить преимущество полностью свободных рук — и своих, и мужчины.

…На этой шкуре они и уснули, укрывшись лежавшим рядом плащом.

А утро началось спокойно и размеренно, с умывания в ручье и завтрака. Особым педантом и чистюлей Хар себя назвать не мог, но смыть с кожи запах пота и особенно — въевшийся за ночь резкий звериный дух очень хотелось. Увы, крупных водоёмов в окрестностях не имелось.

После завтрака они вновь отправились в пустошь. Правда, глубоко заходить не стали, расположились на окраине. В долгой прогулке Хаггар не видел смысла, за вчерашний день в своих исследованиях он не сдвинулся с места, для продолжения же работы ему требовалось присутствие пустоши и шаманки, а всё остальное — второстепенно.