Спасителей не выбирают (СИ), стр. 43

Не решаются, да. Но именно сейчас и здесь ему необходимо было разобраться срочно, в следующее мгновение, он просто не имел права торчать в шалаше посреди леса несколько дней, а скорее — недель или даже месяцев. Причём совсем не из беспокойства за жизнь Вишни, которой он в глаза не видел и на которую ему было, честно говоря, совершенно наплевать. Просто непонимание чего-то глобального и настолько важного несло прямую угрозу его жизни. Несло с самого начала, но ещё одно столкновение с действительностью заставило мага всерьёз разозлиться. Безадресно, на весь этот странный мир.

От мрачного самокопания и бегающих по кругу мыслей сидящего у костра мага отвлекли осторожные прикосновения к затылку, шее и плечам. Он раздражённо дёрнул головой и обернулся, чтобы обнаружить за спиной сидящую на коленях Русю.

— Что случилось? — недовольно уточнил он.

— Извини, — покаялась она. — Я просто хотела немного помочь. Ты так напряжён, что даже рядом находиться больно, давит на виски и на плечи, и, мне кажется, это тебе самому мешает. Например, когда я пытаюсь слушать лес, раздражение и недовольство этому не помогает, сначала стоит успокоиться. Но если тебе очень неприятно, я больше не буду.

Хар чуть поморщился, недовольный, что его отвлекли, но потом смерил маленькую шаманку задумчивым взглядом и медленно кивнул.

— Почему бы не попробовать? — задумчиво пробормотал он.

С одной стороны, прикосновения женщины сейчас отвлекали и раздражали, но с другой — слова её звучали резонно и справедливо. Если мысли заходят в тупик, нужно взглянуть на ситуацию под другим углом. Поскольку переключиться на иную, менее серьёзную проблему он не мог за отсутствием оной, можно попытаться отвлечься на что-то совсем постороннее. И если пухнущий от невозможности решить задачу мозг не позволяет усмирить злость и раздражение уже проверенным приятным способом — в таком настроении как-то совсем не до секса — так почему не попробовать довериться Бруснике?

Первое время чужие прикосновения он терпел через силу. Кривился, скрипел зубами, но старательно подавлял желание вывернуться из-под женских рук и послать их хозяйку куда-нибудь очень далеко. Но постепенно это желание отступило. Сначала ослабло, потускнело, а потом Хар вдруг понял, что голову его уже не занимают дёрганые обрывочные мысли, раздражение и злость незаметно сошли на нет, и всё внимание сосредоточилось на лёгких прикосновениях. Кончики пальцев осторожно ерошили волосы, поглаживали, мягко нажимали…

Решиться и пристать к Хаггару с подобным предложением Руся сумела далеко не сразу, а только тогда, когда терпеть его общество стало физически тяжело. Она буквально кожей ощущала злость, наполняющую пространство вокруг чужака, как тепло наполняет воздух вокруг костра. В прошлый раз, когда Остролист зачем-то попытался вывести пришельца из равновесия, почувствовать что-то подобное Брусника то ли не успела, то ли состояние мужчины отличалось, а теперь ей было тяжело дышать даже в некотором отдалении, по другую сторону костра. Шаманка поглядывала на окружающую траву и удивлялась, как та не жухнет на глазах. Казалось, что от Хара растекается такая же безжизненная пустота, как над каменистой равниной, на которую они сегодня ходили, только не равнодушная, а разрушительная. И когда у Руси от такого соседства разболелась голова, она наконец перешагнула через собственные опасения.

Сначала просто поглаживала, успокаивая. Не воздействовала шаманской силой, а пыталась поделиться с Хаггаром настроением и спокойствием, как сам чужак делился с окружающим миром своей злостью. Вскоре женщина почувствовала, что ей стало легче дышать, а потом начали расслабляться буквально окаменевшие от напряжения мышцы шеи и плеч мужчины, и Брусника, помогая, принялась их уверенно разминать.

Ничего экзотического или странного на свой взгляд Руся не делала, местные шаманы широко практиковали массаж как дополнение к энергетическим воздействиям, а вот для Хара подобное оказалось внове. Он с растерянностью и удивлением прислушивался к собственным ощущениям и отмечал, что приятное чувство расслабленности и покоя растекается не только по плечам и шее, которые уверенно мяли тонкие пальчики, но и голова стремительно пустеет и становится легче.

— Лучше? — вкрадчиво поинтересовалась Брусника, уже вполне уверенно обняла мужчину, прижалась к его спине. Ладони мягко соскользнули с плеч на грудь, и женщина по-кошачьи потёрлась щекой о висок своей находки. Можно было бы вообще ничего не спрашивать: она сама прекрасно видела результат и чувствовала себя в связи с этим чрезвычайно довольной.

Может, Хаггар и грозный, и опасный, но на кого бы он ни был похож, какой бы дух ни сидел у него в груди, он всё равно мужчина, человек из плоти и крови.

— Спасибо, — слегка кивнул Хар и накрыл её ладонь своей, провёл по предплечью до локтя, легонько сжал. — Хотя мне и непонятно, как именно ты добилась такого результата.

— Уши любят ласковые слова, а тело любит ласковые прикосновения, — почти промурлыкала женщина, свободной рукой распустила стянутый шнурком вырез его рубашки и запустила ладонь туда. А потом, чуть подавшись назад, аккуратно поймала губами мочку его уха и принялась покрывать поцелуями шею.

Мужчина очень выразительно хмыкнул, давая понять, что намёк он понял, и слегка склонил голову набок, поощряя маленькую шаманку на дальнейшие эксперименты. До сих пор она избегала проявлять инициативу, опасаясь сделать что-то не так, а сейчас явно набралась решимости. Хар выпустил её руку, давая полную свободу, и расслабленно опустил ладони на собственные колени, с интересом ожидая дальнейшего развития событий.

Приободрённая столь явным одобрением, Руся окончательно осмелела, подсела ближе, широко расставив колени, расстегнула ремень мужчины, с удовольствием запустила обе руки под рубашку и потянула ту вверх, к плечам, наслаждаясь прикосновением к горячей коже. Грубое полотно отказывалось держаться наверху и то и дело сползало, поэтому шаманка, проворчав что-то недовольное, вовсе стянула с любовника одежду. Сразу стало гораздо удобней и приятней.

Тонкие ладони скользили по плечам, рукам, бокам и груди мужчины. Тугие плети мышц и что-то нематериальное, но несравнимо более грозное, составлявшее всю суть этого человека, порождали ощущение спокойной сейчас силы, дремлющей под его кожей. И одна уже мысль о том, что только её эта сила признаёт, позволяет прикасаться и доверяет настолько, что подпускает столь близко, приводила Бруснику в восторг. Лесной пожар, для неё одной смиряющий буйный нрав и притворяющийся ласковым пламенем костра. Да, пусть только на краткое время близости, пусть он позволяет это только потому, что сейчас ему самому так хочется, пусть он совсем не ручной и ручным никогда не будет. Пусть в конечном итоге это самообман, но… до чего же сладкий!

Она прижалась всем телом, уткнулась лицом между лопаток, с наслаждением втянула запах его кожи — терпкий, резкий, горьковатый. Совсем не ароматный и объективно, может быть, совсем не приятный, но возбуждающий и отдающийся тягучим теплом внизу живота.

Женщина, всё так же стоя на коленях, подвинулась вбок, поднырнула под локоть Хара и уложила его ладонь себе на бёдра, недвусмысленно прося — или требуя? — обнять, а сама склонилась к его губам. И поцеловала без пробных попыток и исследовательских порывов — сразу жадно, уверенно. А когда рука мужчины поползла вверх, намереваясь забраться под её рубашку, звонко прихлопнула её ладонью и, чуть отстранившись, укоризненно протянула, поцокав языком:

— Ай-ай-ай!

Хаггар в ответ засмеялся и тихо весело проговорил:

— Какая грозная! И чего, в таком случае, изволит моя госпожа?

Брусника видела, что он дурачится. Прекрасно понимала, что, сделай она нечто в самом деле идущее вразрез с его собственными желаниями, и благодушное настроение вместе с её самоуправством кончится в тот же момент. Но ожидающий взгляд тёмных глаз, кажущихся в наступающем сумраке чёрными, но пробирающий хриплый голос и эти странные слова заставляли трепетать от восторга. «Мой!» — радостно твердило всё внутри, и женщина решила обмануть себя, хотя бы на сегодня поверить этим инстинктам.