Спасителей не выбирают (СИ), стр. 33

— Уговорила, — со смешком сообщил Хаггар. — Значит, точно решено, пойдём искать пропажу. Упустить возможность посмотреть на эти твои тропы я точно не могу! Да, к слову о шаманских талантах. Скажи, вы делаете какие-нибудь амулеты? Такие, что с гарантией работают?

— Конечно, — с удивлением подтвердила женщина. — А тебе нужен амулет? Какой?!

— Любой, — отмахнулся чужак. — Мне просто как образец. Да, ещё кое-что уточню. Работают эти амулеты примерно как силы шамана? То есть заменяют его постоянное присутствие?

— Ну да.

— Отлично, тогда давай, — явно обрадовался он, и Руся отвлеклась от стряпни, чтобы порыться в вещах.

— А что ты хочешь с ним сделать?

— Хочу понять, как он работает, — пояснил Хар, со скептическим выражением лица принимая от женщины подвеску — небольшой оплетённый кожаным шнурком голыш. — Разберусь с этим — надо надеяться, пойму, как можно защищаться от воздействия вашей силы.

— Но как ты можешь разобраться, если ты совсем ничего не чувствуешь? — Брусника недоверчиво нахмурилась.

— Но думать-то это не мешает, — со смешком ответил он.

Остаток дня прошёл спокойно и даже почти умиротворённо. Хаггар сосредоточенно слушал амулет — то есть сидел почти неподвижно, зажав камень в руке и закрыв глаза — и на внешние раздражители не реагировал. Впрочем, Руся, чтобы в самом деле не раздражать мужчину и не отвлекать, выбралась на свежий воздух и продолжила возню с сапогами, вернулась только тогда, когда начало темнеть. Улеглись поздно — Хар для своего занятия в свете не нуждался, а Бруснике хватало лучины, — да и уснули далеко не сразу, поэтому утро началось достаточно поздно, причём шаманка проснулась первой.

Некоторое время она разглядывала лицо чужака, раздумывая, стоит ли попробовать разбудить его так, как он будил её, но в конце концов отказалась от этой мысли. Мужчина не выглядел отдохнувшим, и женщина решила, что спокойный сон принесёт ему гораздо больше пользы, а она пока закончит с сапогами и приготовит еду.

На запах последней он в конечном итоге и выбрался из-под одеяла. Заспанный, взъерошенный, хмурый; при виде помятой физиономии своей находки Брусника почему-то не удержалась от улыбки.

— Ты выглядишь усталым. Что случилось? — участливо поинтересовалась она.

— Чары тяжело даются, — поморщившись, ответил он. — Кажется, ещё не до конца оклемался.

— Но хотя бы успешно?

— Переменно, — вновь поморщился он. — Да ладно, в таких вещах быстрый результат получается очень редко и, как правило, случайно.

Завтракали в молчании, а после этого Руся, почему-то чувствуя неловкость, подсела к мужчине с сапогами в охапке.

— Примерь, пожалуйста. Мне кажется, должно быть впору.

Хар кивнул. Надолго примерка не затянулась, и шаманка под конец позволила себе облегчённый вздох: с размером она угадала. Почему-то приставать к мужчине с примерками в процессе работы она стеснялась.

— Да, вроде бы хорошо, — проговорил он наконец, присаживаясь обратно. — Спасибо! А откуда они вообще взялись?

— Ну, это те же самые, — смущённо опустив глаза, призналась Руся. — Я просто их немного переделала. Конечно, получилось не очень ровно, но лучше, чем ничего. Без сапог неудобно, особенно в дороге, а ты, по-моему, не привык ходить босиком.

Хаггар недоверчиво уставился на мнущуюся и отводящую глаза женщину, пытаясь переварить информацию. Это оказалось неожиданно сложно, и он никак не мог понять — почему? Ну, сапоги. Сущая ерунда, если разобраться. Особенно в сравнении с тем, что эта женщина месяц его выхаживала и вытащила с того света, так что он в любом случае обязан ей по гроб жизни.

Но сапоги казались важнее.

Переделала. Руками. Просто так. Не потому, что этого требовал долг, какие-то моральные установки, корыстные цели или желание что-то получить в ответ. Просто потому, что ему неудобно. Не опасно, не угрожает жизни, терпимо, но — неудобно. Ему. Не ей не нравится, не «неприлично», не «положено», а просто неудобно.

— Тебе не нравится? — наконец, нарушила повисшую неловкую тишину Руся, по-прежнему не решаясь на него посмотреть. — Просто я не очень хорошо умею…

— Нравится, — оборвал её наконец-то отмерший маг, встряхнувшись, и добавил не вполне уверенно: — Очень. Спасибо.

Хаггар Верас никогда не был сентиментальным или особенно чувствительным человеком, он редко проявлял тёплые чувства и редко их испытывал. Да и откуда бы взяться иному в наследнике древнего рода, которого с младенчества готовили к этой роли? Мать он видел гораздо реже, чем воспитателей и гувернёров, для которых юный владетель являлся работой, отца интересовали успехи в учёбе и хорошее поведение — и только. Умный мальчик очень быстро понял, что и как нужно делать, чтобы заслужить благосклонность отца, похвалу или награду, и таких понятий, как «доброта» или «щедрость» в списке обязательных к освоению наук не значилось. Да он, впрочем, сам был не слишком-то склонен к подобным проявлением и даже в самом раннем возрасте не относился к числу тех детей, готовых часами сидеть у кого-то на коленках. Его гораздо больше интересовал окружающий мир.

Но при этом Хар отличался ещё и наблюдательностью, и умением делать выводы, поэтому он ни в коей мере не предполагал, что подобные отношения — единственный возможный сценарий, а всё остальное — ложь и игра на публику. Он умел смотреть по сторонам и, главное, видеть. Знал, как выглядят проявления чувств, которых сам никогда не питал. Он даже не испытывал пренебрежения к тем, кто оказывался подвержен чуждым ему самому страстям: каждому своё, а чувства в его представлении лежали отдельно от личных качеств, достойных или недостойных уважения.

Он также умел быть благодарным. Обычно — за хорошо сделанную работу, реже — за оказанную услугу, по-дружески бескорыстную или с прицелом на ответную помощь, неважно. Проще всего и нагляднее ему казалась благодарность деньгами или пресловутой услугой: всё логично, ты мне — я тебе.

Мужчина достаточно быстро сообразил, как именно можно назвать столь сильно выбившее его из колеи действие маленькой шаманки. Забота. Даже не помощь тому, кому эта помощь нужна, не знак внимания или интереса, а… просто забота. От чистого сердца. Потому что ему неудобно. Сообразил, но эта мысль всё равно не хотела укладываться в голове: подобного с ним никогда прежде не случалось.

А ещё он понятия не имел, как за эту самую заботу благодарить. Наверное, впервые в жизни ощущал не необходимость, а желание это сделать, но не представлял, как. Красиво говорить он не умел — ораторское искусство, несмотря на старание учителей, не являлось сильной стороной мага, — поэтому подобрать подходящие слова даже не пытался. Но всё равно ощущал настоятельную потребность как-то ответить, показать, что он всё понял и что ему по-настоящему приятно.

Так ничего толком и не придумав, Хаггар сделал единственное, что пришло в голову: привлёк женщину к себе и поцеловал. Только почему-то совсем не так, как собирался изначально, а очень осторожно и бережно. Так, как стоит взрослому опытному мужчине целовать юную нетронутую девушку, чтобы не обидеть и не испугать. Он так, кажется, прежде целовал только жену в первую ночь после свершения брака. Может, пылких чувств между молодожёнами и не было, но они неплохо ладили, и Хар в самом деле искренне старался не причинить вреда и не отпугнуть.

Сейчас, конечно, о прежних мотивах не могло идти и речи; вчера мужчина на примере окончательно убедился (с большим удовольствием, к слову), что даже весьма бурные проявления темперамента маленькую шаманку не пугают, а скорее заводят. Просто в последний момент почувствовал: именно так правильно. Может, потому, что это тоже была своего рода забота?

И, кажется, наитие подтолкнуло в верном направлении, потому что когда он отстранился, прервав поцелуй — банально начала затекать шея в неудобном положении — Брусника уже выглядела довольной, а не смущённой.

Часть третья

Тёмная сторона

Выход решили отложить на пару дней. К такой дальней и непростой дороге стоило подготовиться, да и настроиться соответственно. Конечно, могло статься, что для Вишни это промедление — смерти подобно, но Брусника не очень-то в это верила. Чутьё утверждало, что излишняя поспешность и суета не приведут ни к чему хорошему.