Спасителей не выбирают (СИ), стр. 22

Поэтому Хаггар решил проявить снисходительность. Он притянул женщину к себе, обнял, поглаживая по волосам и аккуратно снимая отголоски нарушения клятвы: одно из немногих доступных ему благотворных воздействий.

— Дурёха. В следующий раз, если я о чём-то предупреждаю, лучше верь на слово.

Брусника, тесно прижавшаяся к мужчине и обхватившая его обеими руками, только всхлипнула в ответ, но, кажется с утвердительной интонацией.

— Спасибо, — тихо проговорила она через несколько секунд. — Я в следующий раз обязательно послушаюсь! Просто… не ожидала, что это так больно, причём больно сразу. Ожидала какого-то предупреждающего барьера, что ли.

— Подразумевается, что человек, дающий клятву, полностью отвечает за свои поступки и способен не совершать запрещённого, поэтому его не надо предупреждать, — пояснил Хар и предпочёл переключиться на другое: — Ты ещё подпитываешь меня силой? Или я вполне способен двигаться самостоятельно?

— Можно попробовать, но лучше ещё пару дней полежать, — неуверенно предположила она и настороженно уточнила: — А ты куда-то спешишь?

— Не думаю, — отмахнулся маг. — Просто не люблю сидеть на одном месте без какого-то занятия, а так можно хотя бы осмотреться. Никак не могу понять, что это за место. Почему ты назвала его Красным Панцирем? Или так называется какая-то местность?

— Нет, не местность, а та штука, внутри которой мы сейчас находимся, — проговорила она. — Её так называют мои сородичи. Её нашли почти через луну после того, как мы встали, и уже поздно было перебираться в другое место, поэтому решили рискнуть. Все обходят эту штуку стороной, некоторые старшие шаманы предполагают, что это панцирь какого-то диковинного зверя, поэтому не разрешают сюда никому ходить: опасаются, что придут другие, живые.

— А ты не боишься? — хмыкнул Хаггар. Он не видел «штуку», в которой они находились, со стороны и вообще не мог толком рассмотреть, но готов был отдать правую руку на отсечение, что никакого отношения к скелетам животных она не имеет. Объект явно рукотворный, но вот кем и для чего сотворённый?

— Я любопытная, — с виной в голосе призналась женщина, чуть отстранившись и выскользнув из объятий, чтобы заглянуть собеседнику в лицо. — Люблю бродить, люблю слушать Лес, находить и узнавать новое. А старшие шаманы не покидают поселения, они этот панцирь и не видели по-моему никогда. Кто-то из собирателей на него наткнулся, причём как бы не дети, рассказали — они и решили перестраховаться. А я посмотрела. И знаешь, думаю, никакой это не панцирь.

— А что? — полюбопытствовал маг.

Слова женщины Хару понравились и вызвали удовлетворение: ещё одно подтверждение, что он поступил правильно, когда решил договориться именно с этой маленькой шаманкой, а не искать кого-то ещё. Похоже, судьба решила проявить благосклонность и подкинуть ему хороший шанс с самого начала. Шанс на что? Ну, как минимум — освоиться на новом месте, а в его положении это пока главное.

— Не знаю, — призналась она. — Но оно ведь железное, а железных зверей не бывает! Хотя я и не понимаю, кто сделал такой маленький дом посреди леса, причём целиком из железа, а потом его бросил.

— А вы знаете железо? — опешил Хаггар. Не такие уж они, оказывается, и дикие! — Имею в виду, откуда вы его берёте, если вы кочуете?

— Некоторые не кочуют — те, что живут в горах. Они добывают железо, медь, ещё всякое, и меняют на еду, ткани, шкуры. У них дома из камня, без шкур холодно.

— Ты там была? — задумчиво уточнил маг. Наличие каменного города вселило определённые надежды, которые, впрочем, растаяли после ответа собеседницы.

— Была, — она наморщила нос. — Один раз. Каменные дома крепкие и надёжные, но там всегда холодно. А ещё железные — они грязные, хуже любых животных. Ужасная вонь, отходы прямо под ногами, моются редко… Оттуда постоянно болезни идут, шаманы у железных почти не рождаются. Да и откуда силе Леса среди камней взяться?

— Понятно, — медленно кивнул Хаггар. — Так я могу хотя бы посмотреть на этот… маленький дом снаружи?

— Думаю, да, — решила Брусника. — Если всё хорошо, я схожу в поселение за едой и одеждой для тебя, а то твоя вся пришла в негодность, она буквально рассыпалась в руках. Вот только… — пробормотала она и запнулась, пару секунд помолчала, потом уточнила: — Ты хочешь пойти прямо сейчас?

— Почему нет? — мужчина озадаченно нахмурился.

— Ну-у-у, — протянула шаманка, качнулась вперёд, почти прижалась. Её ладонь двинулась с его колена вверх по бедру, на бок, на грудь… — Ты исправиться обещал, — выдохнула она в подбородок своей находки — выше просто не дотягивалась.

На мгновение Хаггар совсем растерялся, не понимая, когда он успел такое пообещать. А потом сообразил, о чём речь — и расхохотался. Наивность и непосредственность, конечно, имеют свои недостатки, но вот именно сейчас поведение женщины ему чрезвычайно понравилось.

— Ну раз обещал, то, конечно, прогулка может подождать, — сквозь смех согласился он, перехватил ладонь рыжей дикарки и рывком подтянул женщину ещё ближе, почти уронив на себя.

Брусника в ответ просияла довольной улыбкой и сама прижалась губами к губам мужчины, обвив того руками за шею и приподнявшись для удобства на коленях.

Долгой прелюдии в этот раз тоже не вышло. Продолжительное воздержание всё-таки сказывалось: мужчине не хотелось изощрённых удовольствий, не хотелось наслаждаться стонами и мольбами партнёрши, а хотелось просто брать. Чувствовать предназначенный сейчас только для него жар женского тела, пить вкус чужого дыхания, двигаться, ощущая, как внутри нарастает напряжение, — и намеренно, старательно, с непонятным удовлетворением изо всех сил оттягивать финал.

Именно сейчас, в этот момент, ему наконец удалось добиться желаемого, выбросить из головы все воспоминания до единого и особенно остро ощутить себя живым, настоящим. Не обязанным всем и каждому магом уникальной силы и наследником древнего рода, не загнанной дичью, не затерянным в Междумирье полупризраком, готовым вот-вот исчезнуть навсегда, а… человеком. Абстрактным, лишённым рамок морали, понятия долга, ответственности и жажды мести. Не озадаченным вопросами смысла жизни, высшего возмездия и будущих потерь сгустком живой плоти. Двуногим прямоходящим животным с выступившими на лбу, плечах и спине капельками пота, с бешено колотящимся сердцем и прерывистым хриплым дыханием.

А Брусника… она, честно говоря, вообще никогда не задумывалась над проблемами бытия и морального выбора; просто жила так, как считала нужным. Сейчас же ей было хорошо, удивительно хорошо, и отвлекаться от этого ощущения на всякую ерунду женщина не собиралась.

…Спустя некоторое время повторилась уже знакомая ситуация. Хар лежал на спине, сквозь лёгкий прищур разглядывая потолок и дыры в нём, и медленно поглаживал свою необычную любовницу по спине, а Руся, устроившись на его груди, млела от этой немудрёной ласки и пыталась убедить себя, что в поселение непременно нужно сходить, и желательно сделать это как можно скорее. Но всё-таки не сейчас. Чуть позже. До заката ведь ещё так далеко!

Мысли Хаггара в общем-то тоже были далеки от привычного сценария. Ни прошлое, ни будущее не тревожили мага, беспокоила его сейчас исключительно приземлённая мечта о прохладном душе, на худой конец — о какой-нибудь местной речке. Но из-за общей расслабленности и нежелания шевелиться мысли то и дело норовили соскользнуть на нечто гораздо менее отдалённое, а именно — особу в его объятьях.

В дни спокойной, довоенной жизни эффектный теневик пользовался у женщин успехом. Его мрачность и загадочность привлекали многих, а если учесть, что к приятной внешности прилагался тяжёлый кошелёк (или наоборот?), и кавалером молодой владетель был не только галантным, но и щедрым, заполучить его в свои сети мечтали многие. Некоторые особенно наивные мечтали женить его на себе, но таких мужчина, как правило, избегал. Промахнулся только один раз, но зато почти фатально. Более того, за ним прочно закрепилась репутация отличного любовника, не имеющего извращённых наклонностей, да и относился к женщинам, с которыми спал, Хар весьма мягко, почти по-дружески, прощая маленькие слабости и глупости.