Кровь дракона. Остаться в живых (СИ), стр. 112

С остальными псами Норм расправился, но скрыться не успел. На него набросился крепкий воин вооруженный двуручным топором. Оружие неплохое, но в данном случае слишком медлительное. Увернувшись от удара, Норм располосовал кинжалом горло противнику. Захрипев, дружинник выпустил из рук топор, пытаясь зажать рану. Бесполезно! Норм не стал наносить второй удар, сразу же бросившись бежать. Зачем? Он знал, что не промахнулся, а значит - пара секунд, и дружиннику конец.

На бегу Норм высоко подпрыгнул, сорвал повисший на ветвях мешок, забросил его за спину и прибавил ходу. Встречаться с дружками убитого он не планировал.

Дружинники молодого барона разозленные потерей товарища попробовали и дальше преследовать беглеца, но, потеряв натасканную на людей свору, мало что могли противопоставить ловкому и хитрому служащему Тайной Стражи. Не прошло и пары часов, как они с горечью вынуждены были признать, что противник их обыграл, и даже горящий жаждой мести новоиспеченный барон не мог ничего поделать.

Оторвавшийся от преследователей Норм устало улыбнулся - самое трудное позади. Осталось только вернуться в Амели и доложить начальству, что наследник престола выжил и вместе с преданными соратника укрылся в Пустошах. Ну и, заодно, преподнести графу Эрно небольшой подарочек. Ему понравится! Не зря же Норм, расставшись со своим товарищем неподалеку от лагеря Данхельта - между прочим, недотепы-дозорные так и не смогли его обнаружить! - целую декаду кружил вокруг замка барона Кайла, выжидая удобного момента...

Каора не стала большим препятствием для опытного контрразведчика. Крупному отряду сложно остаться незамеченным - солдаты Альгерда Туронского зорко следили за рекой, - но не одиночке. Темной ночью Норм, сложив вещи на небольшой плотик, благополучно преодолел Каору, а через семь дней уже прибыл в столицу герцогства.

Когда Эрно Альтину доложили о прибытии Норма, старый вампир, вымотавшийся за последние декады так, что выглядел бледной тенью самого себя, приказал немедленно его привести. Помассировав пальцами виски, он сдвинул в сторону кипу прошений, донесений, жалоб, сообщений, кляуз и прочего бумажного хлама. Лишь еденицы из документов представляли хоть какую-то ценность. Иногда графу начинало казаться, что вся столица с началом войны с туронцами сошла с ума и только и делает, что занимается взаимными обвинениями. Нашли себе развлечение, а он вынужден мучиться, часами просиживая за бумагами! Однако, как Эрно не злился, он привык скурпулезно выполнять свои обязанности, а зная, как важна бывает информация в военное время, лично занимался просмотром каждого письма, не доверяя эту работу даже трижды и четырежды проверенным сотрудникам. Но подвернувшейся возможностью хоть ненадолго отвлечься от нудной работы с радостью воспользовался. Только бы принесенные Нормом новости оказались не так плохи! Привыкший всегда готовиться к худшему, Эрно никогда не поддавался преждевременной радости.

Вошедший в кабинет Норм тщательно скрывал эмоции, лицо его могло поспорить невозмутимостью с мраморной статуей, но старый глава Тайной Стражи хорошо знал своего подчиненного и уже понял, что тот прибыл с радостной вестью. Несомненно он отыскал маркиза, иначе вел бы себя совсем по другому. Но, в таком случае, почему не привез несносного мальчишку с собой? В том, что Данхельт не прибыл в Амели, Эрно не сомневался - такую новость сообщили бы в первую очередь. На какой-то миг встревоженный граф позабыл, что нынешний Данхельт - не тот, что ранее.

- Данхельт Фаросс, не смотря на предательство некоторых особ, жив и вместе с верными людьми укрывается в Пустошах. Зан остался вместе с маркизом.

- Предательство? - переспросил Эрно. - Кто?

Вместо ответа Норм выложил перед своим начальником грубый холщовый мешок. Весь в пятнах грязи и к тому же неприятно попахивающий.

Граф Альтин недоуменно посмотрел на лежащий на столе мешок. Перевел взгляд на вернувшегося с туронской стороны подчиненного и, брезгливо покривившись, ткнул пальцем в сторону странного подношения:

- Что это?

Норм распустил завязки на горловине мешка, спокойно запустил руку внутрь и вытащил... голову барона Кайла.

ГЛАВА 20

Кавалеристы выстроились ровной шеренгой. Всадники в блестящих доспехах сидят в седле прямо, не шелохнутся, словно оловянные солдатики. Ветераны! Среди фаросских конников новичков и полутора десятков не наберется. И это хорошо! Кавалеристы - не пехота, хороших всадников годами нужно готовить, не зря лучшей конницей считается рыцарская, дворянских детей сражаться верхом на коне с детства учат.

В кавалерийской сотне за исключением двоих командиров, рыцарей нет, зато опытных бойцов больше восьми десятков. Костяк отряда составляют бывшие солдаты барона Кайла - больше полусотни. Остальные набраны из лучших кавалеристов четырнадцатого и пятнадцатого гарнизонов и бывших пленников.

Копья упираются нижним концом древка в стремя и направлены вертикально вверх. Солнечные блики не играют на отполированных до зеркального блеска наконечниках - их вообще нет, сняли заранее. Предстоит не бой - тренировка.

На правом фланге, на могучем рыцарском коне сидит командир сотни. Густав Брэй. Повернувшись в сторону небольшой группы наблюдателей, он ждет сигнала. Ждет, но стоящий во главе ликторов Данхельт Фаросс не торопится дать разрешение на атаку.

Волков выглядит внешне совершенно спокойным, но в душе Глеба кипит буря сомнений, он успел несколько раз пожалеть, что вообще согласился на эту авантюру, и еще больше он злится на самого себя, ведь, это с его подачи Граул загорелся идеей провести обкатку новобранцев кавалерией. Вернее речь шла о танках, но, чтоб собеседнику было понятнее, Волкову пришлось изворачиваться - сам виноват, что язык распустил! - подстраиваясь под реалии этого мира, заменив танки кавалерией. Всадникам до земных танков как до Луны пешком, но и они могут натворить немало дел, врезавшись на всем скаку в ряды пехоты. Еще не хватало перекалечить на тренировках сотню бойцов!

Граул с рассуждениями Волкова в общем-то соглашался, но упирал на то, что все равно новобранцев нужно учить, а задумка Глеба поможет подготовить их к атаке вражеской кавалерии. Иначе страшно представить, что может произойти, если они побегут в бою. А такое вполне может случится. Граул знал о чем говорит - за свою долгую карьеру наемника он не раз наблюдал как слабо подготовленная, морально неустойчивая пехота в панике бежит, едва завидев набирающую разбег кавалерию. Словно от всадников можно убежать!

Решившись, Волков взмахнул рукой и выкрикнул:

- Бой!

Густав отсалютовал Глебу копьем и проорал команду.

Конница начала разбег. Медленно, но все ускоряясь и ускоряясь. Завораживающее в своей устрашающей красоте зрелище!

- Сомнут. - выдыхает Сплит. Его всегда насмешливый голос сейчас непривычно серьезен.

Волков недовольно дергает плечом. На Сплита зашикали со всех сторон, и он вынужден был замолчать. Глеб, затаив дыхание, глядит на разворачивающееся действие, судорожно стиснутые кулаки побелели от напряжения, губы сжались в тонкую, узкую полоску, все его внимание обращено туда, где с оглушающим лязгом и грохотом, с лихим посвистом и азартными воплями, вздымая пыль сотнями копыт, железная стена несется вперед. Казалось нет такой силы что может ее остановить!

И точно также думают стоящие на другом конце поля новобранцы из двух отдельных сотен. Напрасно сержанты, надрывая глотки, орут, требуя стоять на месте - их уже никто не слышит. Все видят как всадники разом, одним слитным движением, опускают копья, нацеливаясь в попятившийся строй. И что с того, что на копьях кавалеристов нет хищно отточенных стальных жал! Об этом никто и не вспоминает, скованный животным ужасом перед надвигающейся смертью. И этот ужас берет верх, и бойцы, не слушая команд сержантов, разрывают строй и бегут, бросая щиты и копья. Немногочисленные ветераны пытаются остановить их, но - куда там!