Невеста для гея (СИ), стр. 63

- Я ведь тоже не идиотка. Поэтому можете не переживать. Это еще не все. Кроме меня Ника не должна посещать ни одна другая женщина, кем бы она ни представилась: женой, сестрой, тещей, бабушкой.

Роман Михайлович удивленно изогнул бровь.

- Это из заботы о его здоровье. Успеет пообщаться, когда поправится. И еще: постовые медсестры, увидев меня, должны падать передо мной на колени и целовать носки туфель.

Так как я произнесла это с серьезным выражением лица, Роман Михайлович закашлялся, прикрыв рот кулаком.

- Ладно, пусть не падают, достаточно будет, если они будут просто элементарно вежливы.

Мой собеседник кивнул головой и, сказав, что постарается решить эти вопросы, попросил счет. Я достала кошелек, но он остановил меня и расплатился сам. К главному врачу Роман Михайлович пошел один, оставив меня в коридоре и взяв с собой копию моего паспорта. О чем он там говорил, для меня так и осталось тайной. Мне он сказал только, что Ника сейчас переводят в одноместную палату повышенной комфортности и его лечением займется один из известных нейрохирургов. Но главное - я получила от него очень странную бумагу, называющуюся «распоряжением» за подписью главного врача того содержания, о котором я просила. Это распоряжение я ткнула в морду нахальной медсестре, улыбаясь как Гумплен, на что она, сказала мне, что вообще-то время для посещения закончилось, но мне можно пройти. Она даже поднялась со стула, чтобы указать палату. И даже дала мне белый халат для посетителей.

Палата была опрятная, по-домашнему уютная. Ник лежал на кровати с закрытыми глазами. Висок был рассечен и зашит. Больше видимых повреждений я не заметила. Я подошла к кровати и присела рядом на стул. Ник открыл глаза и медленно повернул голову в мою сторону.

- Тома? – тихо спросил он, видимо не веря своим глазам.

Я кивнула головой.

- Ты как?

- Голова болит, в ногу железки поставили, а в целом в норме.

Я провела рукой по его лицу, сдерживая слезы.

- Сядь на кровать, - он подвинулся к стене, поморщившись от боли.

Я робко села на краешек.

- Поцелуй меня.

Прозвучало как приказ. Я коснулась приоткрытых губ, стараясь быть как можно нежнее. Кто знает, можно ли ему напрягаться при его травмах. Но такие поцелуи его явно не устраивали, он притянул меня одной рукой к себе, другой стянул резинку с волос и запустил руку в рассыпавшиеся пряди. Щетина на его щеках кололась, но мне было все равно.

- Я так скучал по тебе, - выдохнул он, на миг отрываясь от моих уже успевших распухнуть от грубых поцелуев губ.

За поцелуями я как-то упустила момент, в который его рука проникла под рубашку и, пробравшись под чашку бюстгальтера, сжала грудь. Я протестующе охнула, но он шепнул мне прямо в ухо:

- Я же болен. Нельзя отказывать больному в маленьком удовольствии.

- Градусники. Меряем температуру, - раздался гнусавый голос длинноносой медсестры. Я оторвалась от Ника. Она все прекрасно видела и стояла, широко распахнув глаза.

- Я же говорила Вам, что у нас очень необычная семья. Я надеюсь, Вы не страдаете узостью кругозора и не имеете ничего против самого обычного инцеста.

Ник подавил смешок, а медсестра оставив градусник на тумбочке быстро ушла. Уверена, теперь вся больница будет судачить о нашей братской любви.

- Я сказала ей, что твоя сестра. А то к тебе сплошные жены ходят. Нужно же было внести хоть немного разнообразия.

Ник улыбнулся, а я добавила:

- Надеюсь, жен ты не встречаешь поцелуями, так же как меня.

- Нет, я не целуюсь с теми, кого не могу вспомнить, - улыбнулся Ник.

- Как хорошо иметь такой диагноз, когда возможны провалы в памяти, - заключила я. – Может я тебя огорчу, но мне удалось получить распоряжение главного врача, которым запрещается пускать к тебе твоих липовых женушек.

- О, ну тогда тебе точно придется выполнять все мои прихоти, - засмеялся Ник.

- А ты выполнишь мою прихоть? Брось эту работу. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

- Брошу. И приеду к тебе.

- Потом об этом поговорим, - я прикрыла его рот пальцами. Лучше вообще не говорить о том, что будет.

Я пробыла в Москве четыре дня. От гостиницы, где я остановилась, до больницы было недалеко, если судить по карте. Если судить по времени, которое я добиралась туда по пробкам, не близко. Я проводила с Ником практически целый день с утра до вечера: общалась с врачами, доставая их дотошными расспросами; читала Нику вслух купленную в киоске книгу; кормила его с ложечки, несмотря на его протесты; любовалась им, пока он спал, и целовалась по его настоятельному требованию до боли в губах, до раздражения на подбородке от его колючей растительности. Пришлось даже купить электробритву и побрить его, потому что особой жалости мой расцарапанный подбородок у него не вызывал. Нет, на словах, конечно, он жалел меня, но отказываться от поцелуев не собирался. Думать о том, что будет, когда он вернется - это уже не вызывало никаких сомнений - было страшно. Поэтому я решила не ломать голову и решать проблемы по мере их возникновения. Радовало то, что врачи давали благоприятный прогноз. Вернуться Ник должен был в октябре. Как раз на октябрь мне был назначен курс поддерживающей терапии в одном из санаториев нашего города. Хорошо хоть в санатории, а не в клинике, а то избежать неудобных вопросов не получилось бы.

Сентябрь, как и август, был дождливым. Дождливая осень как логичное продолжение дождливого лета. Бархатный сезон был безнадежно замочен и слит. Завтра в девять утра должен был быть процесс. Документы были у меня, я правила возражения на исковое заявление, которое подготавливал Женя. В суд должен был идти он. В его жутко отдаленный район прямой транспорт не ходил, с такси была какая проблема. Диспетчер долго не могла найти машину. В конце концов, я психанула и решила ехать на мотоцикле. Трасса была мокрая от недавно прошедшего дождя. До поворота к заброшенному стадиону оставалась пара кварталов. Дорога была хорошо освещена, а вот ближе к Женькиному дому начнется сплошная темень, без единого намека на наличие уличных фонарей. За перекрестком у самого края дороги ярким пятном выделялась фигурка девочки в желтом дождевике. Такая маленькая и одна в такое время. Неожиданно девочка побежала через дорогу. Чтобы избежать столкновения, пришлось резко уйти в сторону. Мотоцикл занесло, колеса пошли юзом. Последнее, что я увидела перед собой, была стена из бетонных блоков неработающего сотню лет сахарного завода. Раздался неприятный скрежет металла и какой-то хруст.

Когда я открыла глаза, боли не было. Я медленно поднялась на ноги. Не было ни головокружения, ни шума в ушах. На мне не было ни крови, ни ссадин, ни гематом. Это было очень странно. В нескольких шагах от меня было то, что осталось от мотоцикла. И тут в метре от него я увидела фигуру в черной кожаной куртке и красном шлеме. распластанную в неестественной позе. Я поняла все.

Не было ни жалости к себе, ни сожаления. Это не самая худшая смерть, а для меня так вообще лучшая. Больше всего мне не хотелось лежать в палате реанимации, обвитой трубками и проводками, подключенной к аппаратам жизнеобеспечения, с катетерами во всех возможных местах. Моя смерть приняла облик маленькой девочки в смешном желтом дождевике, которая теперь поспешно удалялась по тротуару и видимо даже не поняла, что сейчас произошло. Я подошла и посмотрела на свое тело поближе. С лицом все нормально, хоронить меня в закрытом гробу не придется. Родители давно смирились с мыслью, что им придется закопать меня в молодом возрасте. Они с этой новостью справятся. Жаль было Женьку, который ни о чем не подозревал, и Ника, которому я так ничего и не рассказала.

Не дождавшись никакого туннеля со светом в конце, который выведет меня, куда нужно, я просто пошла вперед. Куда-нибудь да приду. Надеюсь не туда, где звучит сладкая музыка и белокрылые ангелы плетут друг другу золотые косы. Там я точно не дождусь Ника. Мы с ним обязательно встретимся, но, надеюсь, что это произойдет не скоро. Но с его везучестью на травмы, ему бы точно понадобился хороший ангел-хранитель. Нужно будет как-нибудь навести контакты с тем, кому поручен Ник, и спросить, почему он так халатно относится к исполнению своих обязанностей. Интересно, как идет набор в ангелы-хранители? “Пила? Курила? Материлась? Лгала? Отлично, Вы приняты! У нас тут просто небольшой недобор”. Вряд ли это происходит как-то так. Как бы то ни было, надеюсь, что Ник встретит хорошую девушку, с которой он будет счастлив.