Невеста для гея (СИ), стр. 59

Чем ближе был вечер, тем тягостнее мне становилось, я поддерживала разговор, улыбалась, но чувствовала сама, что улыбка выглядит неестественно. Мы поужинали в одном неплохом кафе, поэтому дома мы ограничились просто чаем. Когда я курила на балконе, Ник подошел сзади и приобнял за плечи:

- Том, ты веришь в судьбу? Веришь, что наша встреча не случайна?

- Верю. Верю в то, что как бы мы ни пыжились, есть вещи, которые нам не изменить.

Судьба словно издевалась надо мной, дразнилась, показывая, с каким мужчиной я могла бы быть счастлива, если бы не одно обстоятельство, повлиять на которое я не могла.

Пока Ник собирал сумку, гладил вещи, я улеглась в кровать. Не хотелось вести задушевные разговоры. Я закрыла глаза, но уснуть так и не смогла. Я слышала, как Ник прилег рядом.

- Том, - негромко позвал он. – Обещай, что дождешься меня.

В глазах защипало от подступивших слез. Вот этого обещать ему я никак не могла.

- Том? – не дождавшись ответа, Ник вплотную придвинулся ко мне и обнял меня, зарывшись лицом в мои распущенные волосы, а я изо всех сил старалась не разреветься в голос.

Ник уезжал рано утром. Будильник я даже не слышала, проснулась уже, когда Ник был одет. Еще вчера я ему сказала, что в аэропорт провожать его не поеду. Ник отдал мне ключи от машины и сказал, что водитель матери отгонит ее домой. В дверях я порывисто обняла его.

Он наклонился ко мне:

- Поцелуй меня.

Я прижалась к его гладковыбритой щеке губами.

- Не так, по-настоящему, - настаивал Ник.

- Я тогда не смогу тебя отпустить, - я сама не поверила, что сказала это.

- Тогда не отпускай, - улыбнулся Ник.

- Ты должен ехать, - вздохнула я.

Ник нежно провел рукой по моей щеке, поцеловал в макушку и вышел за дверь. А я осталась наедине со своими невеселыми мыслями в квартире, мгновенно опустевшей.

На следующее утро я отправилась на работу. Мысли витали где-то далеко, в маршрутке я чуть не проехала нужную остановку. Женька обрадовался моему возвращению. Кожа вокруг его левого глаза отливала легкой зеленцой. Было видно, что Женька замазывал остатки фингала тоналкой. На моем столе сразу же выросла гора из разноцветных папок. Жене хотелось, чтобы я все проверила, не наделал ли он косяков. Думать совсем не хотелось. Казалось, что почти за две недели больничного мой мозг разленился. На ежедневную утреннюю планерку тоже не хотелось идти, и я отправила туда Женю, пусть привыкает, скоро пригодится. Минут через пятнадцать Женька вернулся взлохмаченный, с пунцовыми щеками. Поглядывая на наручные часы, он стал метаться по кабинету, собирая папки и складывая их в новенький кожаный портфель.

- Я в суд, опаздываю, - бросил он мне, выходя из кабинета.

В таком темпе он долго не выдержит, тем более с его сверхсерьезным отношением к работе. Тут впервые меня посетила мысль, почему бы не взять в наш отдел пару девочек. Но пойдет ли на это наш слегка прижимистый директор. Только я налила себе кофе и взялась за первую папку, как дверь приоткрылась и в кабинет просунулась белокурая Светочкина голова.

- Пойдем что скажу, - нетерпеливо выдала она , не тратя время на то, чтобы поздороваться и справиться о моем самочувствии.

- Я вообще-то пытаюсь поработать, - возразила я.

- Наработаешься еще. Я и так долго терпела. Тебе же не дозвонишься, зашифровалась от всех.

- От вас не зашифруешься – спокойно поболеть не дадите, - проворчала я.

- И правильно. Нечего болеть. Пойдем. Мозги не делай.

Я вяло поднялась со стула, всем своим видом давая понять, как мне не хочется никуда выходить.

- Ну побыстрей уже! Как медуза дохлая, ей-богу, - возмущалась Света.

Она потянула меня на балкон, где, закурив, сразу начала рассказывать:

- Ты же Женину маму знаешь?

Я кивнула, а Света продолжила:

- С виду такая приятная, интеллигентная женщина. Никогда бы не подумала, что на самом деле у нее с башкой нелады. Приперлась позавчера на прием к директору по личному вопросу. Я слышала их разговор совершенно случайно, не подумай ничего. Просто делала кофе, а шкаф с кружками у самой двери стоит. Так вот. Она хотела, чтоб Николаич Женьку выгнал. Дескать, ее драгоценный сыночек здесь страдает от предвзятого отношения начальницы и от пагубного аморального влияния одной из сотрудниц юридического отдела. Про начальницу я еще как-то поняла, а вот что-за сотрудница у нас? Отдел, прости господи, три калеки.

Я пожала плечами:

- Ты же сама сказала, что она странная.

- Не то слово! Слушай дальше. Шеф понять сам ничего не может, говорит, со всем разберемся, все решим, виновных накажем, но Женю увольнять не за что, сотрудник он хороший. Так она как начала голосить! Поймите меня как мать! Кричит: я на колени встану, сына в Москве ждут в солидной фирме. Голосила она, голосила, потом вышла, спокойная, тихая, глазки платочком промакнула и пошла. А Николаич потом корвалол пил, Женьку вызывал к себе.

- А Женька что? – спросила я, находясь в состоянии легкого шока от поступков Татьяны Николаевны.

- Не слышала я, - с легкой досадой ответила Светочка. – Люди в приемной были. Сама понимаешь.

- А Женька тебе ничего не рассказывал? – спросила Светочка с загадочной улыбкой.

- Нет.

- Значит, расскажет. Вот теперь мучайся, - она бросила окурок не банку, а вниз с балкона, игриво помахала мне ручкой и ушла, виляя задом, обтянутым коротенькими черными шортами.

Я постояла еще немного на балконе и вернулась в кабинет. За полдня работы я устала так, будто пахала двадцать четыре часа без передышки. Женя во время моего отсутствия справлялся хорошо. Все было четко, сроки нигде не пропустил. Интересно, привлекал ли он Костю к чему-нибудь. Но, скорее всего, парень правильно решил, что проще все сделать самому, чем привлекать к работе остолопа. Женька вернулся уставший, бросил портфель на стол и рухнул в кресло.

- Как суд?- спросила я.

- Нормально: по одному делу отложили, по второму отказали в части, по третьему все на мази. Черт! Они еще все в разных судах были, я думал, разорвусь. Наконец-то ты вернулась.

Он посидел немного молча, усердно потирая виски, а потом тихо сказал:

- Том, я заеду к тебе за вещами.

- Ты уходишь? – мне не хотелось верить в это, но после промывки мозгов Татьяной Николаевной, вообще было чудным чудом, что он со мной разговаривает.

- Ник был прав. Я эгоист. Но я исправляюсь. У тебя должно быть свободное пространство для личной жизни. А так может кто у тебя появится. Кто-то, с кем ты забудешь о Нике.

Глядя на мое недовольное выражение лица, он улыбнулся и поспешил заверить меня:

- Да шучу я, шучу. Я даже с мыслью о Нике смирился. У всех свои недостатки. Пусть твоим будет Ник.

- Я бы хотела, чтобы ты относился к нему как к брату, а не как к моему недостатку. Жень, он любит тебя.

- Знаешь, Том. После всего, что было, я стал по-другому смотреть на вещи. Не все, что кажется изначально плохим, таковым и является. И не все, о чем говорит мама, соответствует действительности.

- И с чего же ты это взял? – я захлопнула папку, все равно поработать не удастся.

- Да просто мама начала говорить о тебе… всякое. Но я ведь знаю тебя, какая ты. Она настаивала, чтобы мы прекратили общаться. Позвонила своему хорошему другу в Москву, чтобы срочно взял меня в свою юридическую компанию. Собралась билет мне бронировать. Не спросив меня, понимаешь? Хватит всем за меня решать. Я и сам могу решить, что мне делать. В общем, я ушел из дома.

- Вот этого я не ожидала. Зачем же тебе тогда забирать вещи? Живи у меня. Никакую личную жизнь я устраивать не буду.

- Том, я уже решил. Я нашел квартиру. Не совсем я, конечно. Светочка нашла в тот же день. Какой-то ее знакомый сдавал. Далековато, правда. Не совсем в хорошем состоянии. И совсем без мебели, но зато будет в полном моем распоряжении. И зарплаты моей хватит на съем.

- Когда же ты успел так сдружиться со Светочкой?

- Ты слишком долго болела, - улыбнулся Женя.