Герой веков (сборник), стр. 44

Она отвернулась:

— Ничего, Эленд. По крайней мере, ничего такого, о чем стоило бы говорить.

Он не сразу отвел взгляд.

«Он думает, ты что-то замышляешь против него», — прошептал в голове голос Рина.

К счастью, те дни, когда Вин к нему прислушивалась, давно миновали. И в самом деле, наблюдая за Элендом, она увидела, как он медленно кивнул, принимая ее объяснение. Потом отвернулся и снова погрузился в раздумья.

Вин встала, подошла к мужу и положила руку ему на плечо. Он обнял ее и прижал к себе. Руки, когда-то бывшие слабыми руками ученого, теперь сделались мускулистыми и жесткими.

— О чем ты думал?

— Уверен, ты и сама знаешь.

— Это было необходимо, Эленд. Солдатам рано или поздно пришлось бы столкнуться с туманом.

— Да. Но есть кое-что еще, Вин. Я боюсь, что стану похожим на него.

— На кого?

— На Вседержителя.

Вин тихонько хмыкнула и прижалась к нему сильней.

— Он бы на такое пошел, — продолжал Эленд. — Он бы пожертвовал своими людьми ради тактического преимущества.

— Ты все объяснил Хэму. Мы не можем позволить себе терять время.

— От этого мое решение не становится менее безжалостным. Проблема не в том, что эти люди погибли, а в том, что я хотел, чтобы так вышло. Я чувствую себя… жестоким, Вин. Как далеко я способен зайти, чтобы достичь своей цели? Я же отправился в поход, чтобы захватить чужое королевство.

— Ради общего блага.

— Так оправдывали свои действия все тираны былых времен. Я это знаю. И все-таки я поступаю именно так. Вот почему я не хотел быть императором. Вот почему я позволил Пенроду забрать трон тогда, во время осады. Я не хотел становиться правителем, которому пришлось бы совершать подобные поступки. Я хочу защищать, а не брать в осаду и убивать! Но разве есть другой путь? Все, что я делаю, выглядит так, словно так и надо. Надо выводить людей в туман. Надо идти войной на Фадрекс. Нам нужно добраться до хранилища — в нем может находиться последняя подсказка, которая нужна, чтобы понять, как быть дальше! Все складывается единственно возможным образом. Жестоким, безжалостным образом.

«Безжалостность — вот самое полезное чувство», — прошептал голос Рина.

— Ты слишком много разговариваешь с Сеттом.

— Возможно, — согласился Эленд. — Но его доводы трудно не принимать во внимание. Я вырос идеалистом, — Вин, мы оба знаем, что это правда. Сетт в какой-то степени меня уравновешивает. Все, что он говорит, похоже на то, что могла бы сказать Тиндвил.

Он немного помедлил и продолжал:

— Недавно я говорил с Сеттом о пробуждении алломантических способностей. Знаешь, что делали знатные дома, чтобы выявить алломантов среди своих детей?

— Их избивали, — прошептала Вин.

Алломантический дар оставался скрытым до тех пор, пока человек не попадал под воздействие очень сильных эмоций. Нужно было оказаться на волосок от смерти и выжить. Только тогда сила пробуждалась и дар раскрывался.

Эленд кивнул:

— Это был один из самых грязных секретов так называемого высшего общества. Дети часто умирали во время побоев: их не жалели, чтобы добиться пробуждения алломантии. В каждом доме были свои правила, но в основном отличался только возраст. Когда мальчик или девочка достигали этого возраста, их избивали до полусмерти.

Вин слегка вздрогнула.

— Я очень хорошо помню, как это произошло со мной, — продолжал Эленд. — Сам отец меня не бил, но наблюдал. Самое печальное во всей этой истории, что часто побои оказывались бессмысленными. Лишь горстка детей, даже в аристократических семьях, становились алломантами. Я не попал в их число. Меня избивали зря.

— Ты остановил это, — ласково возразила Вин.

Вскоре после того, как стал королем, Эленд издал приказ. Совершеннолетний человек мог сам решать, хочет ли он быть избитым ради алломантии; трогать детей было запрещено.

— Я был не прав.

Вин вытаращила глаза.

— Алломанты — наше самое важное оружие, Вин. — Эленд смотрел на марширующих солдат. — Сетт потерял свое королевство и чуть не расстался с жизнью, потому что не сумел созвать под свои знамена достаточно алломантов. А я запретил искать алломантов среди жителей империи.

— Эленд, ты остановил избиение детей.

— А если оно могло спасти жизни? Так же как встреча моих солдат с туманом один на один? И как же быть с Кельсером? Он ведь стал рожденным туманом только после того, как оказался в заточении в Ямах Хатсина. Что бы произошло, если бы его избили как следует еще ребенком? Он бы давно стал рожденным туманом. Он мог бы спасти свою жену.

— И у него не появилось бы ни смелости, ни повода, чтобы уничтожить Последнюю империю.

— А разве случившееся привело к чему-то хорошему? — спросил Эленд. — Чем дольше я сижу на этом троне, Вин, тем больше понимаю, что многие из поступков Вседержителя были не злыми, а просто эффективными. Прав он был или нет, но ему удавалось поддерживать в государстве порядок.

Вин поймала его взгляд и заставила не отворачиваться:

— Мне не нравится эта жесткость в тебе, Эленд.

— Я владею собой, Вин. Я не согласен с большей частью того, что делал Вседержитель. Просто я начинаю его понимать, и это понимание меня тревожит.

В глазах Эленда были вопросы. Но также и сила.

— Я могу занимать этот трон лишь по одной причине: я знаю, что однажды смогу от него отказаться ради общего блага. Если когда-нибудь я забуду об этом, Вин, ты должна мне напомнить. Идет?

Она кивнула.

Эленд посмотрел в сторону горизонта.

«Что же он надеется там увидеть?» — подумала Вин.

— Должно существовать равновесие, Вин, и мы его обязательно найдем. Равновесие между тем, какими мы хотим стать, и тем, какими мы должны быть. — Эленд вздохнул. — Но пока что, — он кивком указал в сторону, — приходится довольствоваться тем, кто мы есть.

Вин повернулась в указанном направлении и увидела, что к борту их баржи пристала маленькая курьерская лодка. В лодке находился человек в простом коричневом одеянии. Он носил большие очки, видимо пытаясь скрыть замысловатые татуировки братства вокруг глаз, и на его лице играла счастливая улыбка.

Невольно Вин тоже улыбнулась. Когда-то она считала счастливого поручителя дурным знаком. Это было до того, как она познакомилась с Нурденом. Во времена Вседержителя добродушный ученый, должно быть, жил большей частью в собственном маленьком мирке. Он являл собой странное доказательство того, что даже в недрах самой вредоносной, по мнению Вин, организации в империи можно было встретить хороших людей.

— Ваше величество. — Выбравшись из лодки, Нурден поклонился.

Несколько помощников поднялись на палубу следом, волоча за собой стопки книг и бухгалтерских журналов.

— Нурден. — Эленд перешел на шкафут. Вин последовала за ним. — Ты сделал расчеты, о которых я просил?

— Да, ваше величество. — Нурден положил на груду ящиков раскрытый журнал. — Должен признаться, в условиях военного похода выполнить это задание оказалось непросто.

— Уверен, ты все сделал тщательно. Как всегда.

Похоже, написанное в журнале для Эленда что-то значило, тогда как Вин обнаружила там лишь беспорядочный набор цифр.

— Что это такое? — спросила она.

— Количество заболевших и умерших, — пояснил Эленд. — Из тридцати восьми тысяч солдат заболело примерно шесть. Мы потеряли почти пятьсот пятьдесят человек.

— Включая одного из моих писцов, — качая головой, прибавил Нурден.

Вин нахмурилась. Не из-за того, что кто-то умер, а из-за чего-то другого, ускользавшего от ее понимания…

— Меньше, чем ожидалось. — Эленд задумчиво поглаживал бороду.

— Да, ваше величество. Думаю, солдаты отличаются более крепким здоровьем, чем обычные скаа. Недуг, как его ни назови, не повлиял на них так сильно.

— Откуда вы знаете? — вмешалась Вин. — Откуда вы знаете, сколько людей должно было умереть?

— Статистика, моя госпожа, — пояснил словоохотливый Нурден. — Мы наблюдали за тем, сколько людей умирает в тумане. Поскольку болезнь появилась недавно, пытаемся понять, что ее вызывает. Возможно, это выведет нас на способ ее лечения. Я поручил писцам изучить имеющуюся информацию в надежде отыскать что-то похожее. Лихорадочные припадки обычно…